My alpha is a psychopath

20 глава

Когда Чонгук появился поблизости Тэхен узнал моментально. Не из-за новых взрывов, бесчисленных автоматных очередей или новой волны воплей и воющих сигнализации. Нет, совсем не так. Тэхен отчётливо слышал хруст сухого зимнего снега под подошвами дорогих окровавленных чоновых ботинок, ощущал как английская кожа перчаток натягивалась каждый раз, когда Чонгука нажимал на курок, слышал властный голос мужа, раздающий спокойно распоряжения поданным. Холодный ветер обжигал открытую шею и уши, хотя в спальне критически не хватало свежего воздуха.

Тэхен зябко повел плечами, кладя руки перепачканные кровью на живот и прикрыл глаза с трепещущими ресницами. Бледные, дрожащие губы абсолютно неслышно шептали слова благодарности за спасение и успокоение. Ребенок беспокойно толкался, пульс скакал, а пальцы неконтролируемо дергались. Дрожь пробила слабое тело, ноги подкашивались, Тэхен все бы отдал, лишь бы снова оказаться в бесконечно холодных, но до боли родных руках своего альфы. Но, как уже ему сказали, обстоятельства совсем не на его стороне, чтобы позволить себе такую вольность. Омега открыл глаза и двинулся к бьющемуся в предсмертной лихорадке охраннику, а в мыслях только «Ты держись, он уже рядом»

И было непонятно, кому этот посыл адресован — для ЭйчЭс или самому себе.

***

В беспорядке Чон чувствовал себя в порядке.

Смертные и без особого стресса склонны к рассеянности, а в минуты глубочайшего отчаяния теряли себя без остатков. В такие моменты хладнокровный Чон действовал как всегда безошибочно и жестко. Он просто… расцветал в своем всеобъемлющем великолепии. Чувства притуплялись окончательно, расчет был чрезвычайно холодно вычитан, а жертв Чон просто не замечал. Словно чужая жизнь не имела никакой ценности, будто другие не жаждали жить.

Безжизненные глаза наблюдали, изучали детально. Было забавно смотреть, как недоброжелатели тряслись, низкокачественно исполняли роль смельца, как жалко подбирали слова, также позорно теряясь в них и мелкие глазки сверкая, бегали в надежде найти выход оттуда, куда их словно крыс, загнал Чон.

Забавно, легко, но быстро теряло значимость. Сейчас Чону забавно, а в следующую секунду не очень. Жизни людей висели на грани, как и настрой альфы. Захочет убьет, захочет отпустит.

Сегодня его будоражило необъяснимое чувство время от времени охватывающее сознание. То ли тревога за омегу и ребенка или что-то близкое к ней, подбирался к нему и без разрешения и зазрения совести заставлял волноваться. Даже дыхание перехватывало. Это новшество очаровывало альфу, беспокоиться за кого-то было восхитительно. Будто бы что-то первобытное, абсолютно обезумевшее просыпалось в глубинах ледяной души. И чужая кровь была на вкус другой, когда собственная в истерии билась в сосудах.

— Господин, Ким Намджун прибыл, просит его пропустить, — по рации известил секретарь.

— Где он?

— Западные ворота, с ним штаб и машины.

— Сейчас буду.

***

Намджун нескрыто удивлен, когда среди людей Чона, осадивших усадьбу заметил японских военных. Они ничем не отличались: стандартный набор снаряжения, оружие и темная однотипная одежда. Но от зорких глаз Нама натренированных воспитанием бесчисленных бойцов не ускользнули детали. Незначительные, невидные, но, блять, говорящие яснее, чем слова. Все скрывалось в движениях, стойке, в маленьком оружии скрытного ношения. Сорви маски и на том конец. Зная характер Чона, Ким с уверенность мог сказать, что за помощью он к ним не обращался. А сами японцы, такие высокомерные и своенравные, отдали своих людей под власть Чонгука. Люди на многое готовы лишь бы быть на хорошем счету Чона. Впрочем Намджун не исключение. Именно по этой причине он стоял тут, а не спал в половине шестого.

Хотя, числиться среди приближенных Чона определенный риск. Этот риск с лихвой окупало то, как это потом возвращалось. В данный момент Ким мог потерять все: доверие, плоды многогодовых трудов, возможно, жизнь, собственную и близкого человека. Ким не намеревался проебать все так просто, без попыток спастись, во время переговоров с Чоном.

— Чонгук, — завидев вышедшего из ворот Чонгука, Ким сделал шаг. Шаг, который чуть не стал его последним. Люди Чона до этого не пропускавшие его на территорию усадьбы и под прицелами которых Ким и его ребята томились целых четыре минуты в ожидании появления Чона, открыли огонь. Предупреждающий. Прямо в сантиметрах от кончиков берцов Кима прошлись пунктиром пули. Ни одна пуля на застряла в камнях, уложенных на мостовой. Нам отлетел назад, его ребята моментально отреагировали, даже раньше чем пули превратились в шальных, бесцельных: тринадцать стволов были направлены на противоположную сторону, парни, стоящие спереди, сгруппировались, закрывая Кима собой.

Собаки зарычали, кроме их злобных шипений из скалящихся пастей, ничто не тревожило мрачное молчание. Ни Чон, ни Ким не спешили отдавать приказ и сменить положение «наготове» на «вольно». Первый со степенным гневом во взгляде смотрел на друга, а другой терялся. Кима впервые посетили мысли из ряда «а стоит ли».

Намджун выпрямился, вернув бесчувственный вид и одним ровным движением надавил на ствол рядом стоящего альфы, заставив опустить оружие. Парень выполнил то, что от него требовали, остальные ребята последовали за ним. Держали автоматы обеими руками, готовые в любую секунду направить на цель. Чонгук, несмотря на пример Кима, не дал аналогичный приказ своим.

— Брось, нам нужно поговорить, — снисходительно, в своей игривой манере начал Нам. Сейчас как никогда ему было необходимо предрасположение со стороны Чонгука. — Тебе как никому известно, впустую потраченное время стоит жизней.

— Никто не затыкал тебя, — добавив в голос побольше язвительности ответил Чон. Чонова кисть, обтянутая перчаткой, крепко сжимала Глок, готова при первом удобном моменте направить его на Кима. — Мои границы не нарушай и уйдешь невредимым, — уверял Чон.

— Главы сегодня утром встретились без нас, — под пристальным взглядом начал Намджун. — Все, начиная с первый собраний и заканчивая выбором Хосока вторым исполнителем было дешевым фарсом.

— Ты, случаем, не явился уверить меня в своей полной непричастности?

— Нет, я не один, со мной Хосок, — с полуулыбкой сказал Джун. — Мы оба повелись.

— Нужно быть слепцом, чтобы не разглядеть истину.

— Или просто недооценить возможности противника, — добавил Ким. — Кто знал, что эти глупцы вдруг смогут нас вокруг пальца обвести. Явно не я… — сказал он. — С Хосоком, — вдогонку добавил он.

— Допустим, я тебе поверил, — холодно сказал Чонгук. — Зачем ты сейчас пришел?

— Весточка от тебя заставила явиться, — Ким намекал на человеческую конечность, оправленную альфой как предупреждение. — Поначалу я решил, что ошиблись, но потом осознал, что нет никаких неточностей с адресом.

— Лучше не трать мое время зря, оно тебе обойдется за дорого, — выплюнул Чон. Лицо с заострившимися чертами, одежда кое-где испачканная кровью, глаза смотрящие как на будущий труп, разлагаться который будет в заднем дворе фамильного особняка — ясно давали понять, сейчас не время языком трепать.

— Основная цель не твой омега и не этот чертов дом, — начал ровно говорить Джун.

Чонгук шумно фыркнул. Та сцена уже порядком надоела. Если Джун разведал все затею глав, то Чонгук уже давно придумал контрходы, успел распланировать кого, где и как ждёт верная гибель. Это не заняло особых усилий. Все стало ясно как день, да и не особый хитро построенный план, придуманный не великими умами, не был сложен. Но некоторые нюансы имелись.

— Мы ошибочно полагали, что они не посмеют поднять шум, когда Хосок уйдет с радаров из-за появления наследника. Вчера вечером Чимина доставили в госпиталь, Чон рядом с ним, а в городе бродят его люди, — Джун намеревался выдавать уже известную Чону информацию. Последний его не останавливал, терпеливо ждал, а вдруг попадется что-то весомое и значимое. Терпение всегда окупалось. — Крупные клубы и горячие точки закрыты, магистрали контролируются, менты всех мастей патрулят улицы города, но не твои товары. Твои порты, склады, каналы за чертой города. Главы хотят лишить тебя всего, а все это, — Ким махнул рукой, указывая на то, что творилось вокруг. — Отвлекающий маневр. Возможно, с Ки тоже все не чисто обговорено. Ему обещали подмогу, но все силы на полпути обчистить тебя.

— Ты преодолел такой путь зря, — безразличие так ярко ощущалось в речи, стойке и в глазах Чона, что Джун на миг опешил. — Думаешь, что известное тебе, будет скрыт от меня?

— Так ты знал?

— Да.

— Тогда почему ты тут?

— Сам додумаешься или помочь? — Чонгук приподнял одну бровь, смотря исподлобья.

— Из-за мальчика?

— Слишком много слов, если ты закончи исчезни пока я добр.

— Я пришел помочь, — снова заговорил Джун, когда Чонгук завернулся к нему спиной, намереваясь вернуться во двор усадьбы. — Хосок сам не сможет появиться, но подослал доверенных людей. Мы можем взять под наблюдения все склады, если ты желаешь проконтролировать ситуацию здесь, — предложил Ким.

— С чего я должен доверять вам?

— Потому что мы ни разу не предавали тебя, — уверенно ответил Джун. — А это как никак показатель.

— Верность — лишь приятное приложение. От глупцов мало пользы, — Чонгук снова прожигал взглядом.

— Так ты предпочитаешь их? — Ким кивнул на одного японского солдата, стоявшего недалеко от Гука, — Не смеющих сделать шаг, без прямого приказа на это? — теперь и у Кима прикипело.

— Чонгук, послушай, — Нам совсем не к месту тепло улыбнулся. Как-то нелепо развел руки, будто приглашая обняться или хотя бы прекратить эту бессмысленную перепалку. Со стороны это выглядело по-отцовски и взросло. — Всем известно, что тебя не сломать, но на этот раз нужно закругляться побыстрее. Ты ведь не хочешь пропустить необратимый момент рождения своего крестного сына? — накаленная атмосфера незримой вражды значительно спала. Намджун всегда в последних минутах своей харизмой, ямочками от яркой улыбки распускал напряженные нити, сглаживал острые углы, значительно остужал собеседника своим наигранным миролюбием.

Чонгук очевидно все видел, замечал, знал, но отпускал ситуацию. Не всегда дело решалось выстрелом. Иногда можно и сделать шаги навстречу. И как-то не по-человечески отрубать протянутую руку помощи по самые плечи. Не по-человечески смело. Смертные довольно неуверенные в себе и ленивые существа, при первой возможности готовые свалить дела на другого. Так работать не надо, да и ответственности можно избежать. Эту черту Чонгук презирал необъяснимым упорством.

Бесхребетными брезгал и всей своей чернеющей душой чувствовал отвращение.

Да, Чон несомненно желал стать нормальным, но понятия о нормальности не скрывались в людских слабостях.

В конечном счете Чонгук отправил Джуна и несколько групп, предложанных людей по складам и портам, которые не значились как важные. Просто хотел быть в курсе всех дел, контролировать всех, ведать где находятся люди двух Домов и, возможно, имитировал обычного безотказного человека.

Всегда не поздно показаться нормальным, когда в деле слишком много отличий в мировоззрении.