Самбхала

2.

6.Из воронки, куда провалился Вадим, его выбросило снова на неизвестную ему планету в тело того самого бородача, в котором он очнулся пятнадцать минут назад. Сидел Вадим сейчас отчего-то на полу, из его носа капала кровь.

Вадим тут же вспомнил, что с ног его сбил его близнец. Очевидно было то, что юниты из кабин появлялись одинаковые по форме, но с совершенно разными характерами.

— Вставай, — сказал Вадиму лысый человек в разноцветных одеждах, — этот, который тебя ударил — он уже мёртв. Запоминай. В нашей армии у каждого бойца есть такой вот знак.

Лысый показал пальцем на какой-то значок на лице, который Вадим прежде не замечал. Похож значок больше всего был на татуировку.

— Своих юнитов бить нельзя, — сказал лысый. — Можно только чужих. Ты всё понял?

— Что это вы… Так строго, — ответил Вадим. Он уже поднялся. Ему хотелось задать несколько вопросов лысому — очевидно было, что командуют здесь именно они. Но человек в разноцветных одеждах повернулся и уже уходил.

Аллахияров услышал какой-то шум, обернулся и увидел, что ещё один лысый тащит куда-то за ноги бракованного бородача, который напал на Вадима. Аллахияров пошёл за ними и вскоре понял, что догадался правильно — юнита волокли на выход.

Спустя несколько минут Вадим вышел из здания. Он сощурился бившему прямо в глаза заходящему уже солнцу. Место, которое открылось сейчас перед Вадимом, больше всего походило на большой армейский плац — было оно только залито не асфальтом, а чем-то, больше похожим на бетон.

Прямо за этим плацем можно было разглядеть разномастные приземистые здания серого и жёлтого камня. Вид этих зданий сразу же напомнил Вадиму игру Герои-3[1]. Он понял, что родился в замке, очень похожем на замок Чудовищ. Но тогда почему Паладин?

На плаце перед зданием сейчас находилось около сотни бородачей. Все они как две капли воды были похожи на теперешнего Вадима. Бородачи напомнили Аллахиярову стаю воронов — все они были такими же, как вороны, черноголовыми — и такими же, как вороны, неотличимыми друг от друга.

Вокруг бородачей ходили уже знакомые Аллахиярову лысые люди в разноцветных одеждах и плётками помогали близнецам Вадима выстроиться в четыре шеренги. Наблюдая за этим действом, Вадим догадался, что бородачи, которые выглядели совершенно одинаково снаружи, уровень интеллекта имели очень разный. Кто-то уже занял своё место и спокойно стоял в шеренге, кому-то надсмотрщики помогали ударами плетей.

Аллахияров прошёл на плац и так же занял место в шеренге. Надзиратель, который проходил мимо него, одобрительно кивнул, потом поднял плеть и перетянул близнеца Вадима, который отрешенно стоял на плацу и разглядывал здания Замка. Кажется, этот юнит совсем не понимал, что следует сейчас делать. От удара плети ноги бородача едва не подломились, он застонал и схватился за плечо.

— Занять место в шеренге, — скомандовал человек с плетью. Надзиратель указал куда-то за Вадима. — Стоять вот тут и с места не двигаться. Ты понял, что я тебе сказал?

Плётка в объяснениях помогала хорошо и было видно, что бородач уже изо всех сил старается понять, чего от него хотят. Сейчас у него это получилось, и через две секунды он занял место позади Вадима.

Ещё через какое-то время из помещения, в котором Вадим получил своё новое тело, уже вышли все бородачи, которые возникали в стеклянных кабинах. А ещё через десять минут, с помощью мата, побоев и порки, шеренга приобрела более-менее стройный вид.

Надзиратели, которых было четверо, заняли места по краям строя, и один из них очень громко пролаял что-то, чего Вадим не разобрал.

Вернее то, чего Вадиму не перевели.

7.До того, как встретить Юлю, Вадим Аллахияров стал часто задумываться о том, что, в сущности, нет никакой разницы, когда он умрёт — сейчас, завтра, на пару лет позже или через 30 лет разбитым стариком.

На такую мысль его натолкнул анекдот о мужике, который загадал золотой рыбке, «чтобы всё у него было». Рыбка на эту просьбу мужика пожала плечами и сказала: «Ну хорошо, мужик, всё у тебя было».

Вадим тогда прочитал анекдот и понял, что это про него.

Всё у него уже было.

То есть, конечно же, было далеко не всё, но все пики на американских горках его жизни были Вадимом уже пройдены.

Самая эпичная пьянка и самый лучший секс, самые дурные поступки и самая головокружительная любовь, блюда, от которых получал самое большое удовольствие и путешествия, от которых дрожало всё внутри — это я! сам! еду! эгегей! — всё это уже действительно было, и вряд ли могло быть, хотя бы даже точно так же, ещё раз.

Как-то это сильно удручало.

Не было ничего такого, за что можно было бы биться. Отвоёвывать своё место под солнцем. Или толкаться за миску похлебки с другими в очереди.

Вадим немного над этим подумал и вспомнил, что из предписанного житейской мудростью Аллахияров не родил сына и не построил дом.

Деревья какие-то, конечно, сажал, как сажал их любой городской житель, у которого есть дача. Но ни сына, ни дома не было.

Может быть, пока он этого не сделал, и была разница, когда помирать — сегодня или через пять лет? Вадим порылся в себе и понял, что нет. Это не годилось тоже. Ну не построил, ну не родил. Что такого-то? Тяжести преступления от несделанного у Аллахиярова не возникало.

Конечно же, была такая штука, как страх смерти — страх полного исчезновения. Именно из-за этого страха у многих и не появляется никогда мысли о том, что без разницы — помирать вот сейчас или через десять лет.

Но с самого своего детства, с той самой поры, когда Вадим осознал, что есть смерть и что все люди умирают, откуда-то Аллахияров знал, вот именно знал — что лично ему всё это не грозит. То есть не то, чтобы он собирался жить вечно в теле Вадима Аллахиярова, нет. Он просто знал, что никуда исчезнуть не может, раз уж он есть.

О самоубийстве у него мыслей никогда не было, Аллахияров был сделан не из того материала, из которого шьют самоубийц.

Живым в землю не полезешь, как говаривал кто-то из классиков.

И по всему выходило так, что совершенно необходимо было себе хоть как-то — хоть искусственно — назначить какую-то цель существования.

Потому что пока выходило, что существует Вадим лишь для того, чтобы переводить на себя продукты питания, потреблять спиртное и сигареты, а также предметы одежды и обуви, произведённые другими людьми. Аллахияров, положим, вносил свою совсем небольшую лепту в прогресс — покупал же он всякие приблуды к компьютеру и менял время от времени свою ЭВМ на более мощную. Но это как-то совсем не успокаивало, а даже коробило ещё больше. Ведь игры были чем-то совсем уж потребительским. Ведь если еду и одежду потреблять Вадим был вынужден, то игры были, по сути, его капризом.

Именно тогда, когда жизнь перестала устраивать Вадима коренным образом, он и повстречал Юлю.

8.Вадим увидел какое-то движение в проёме высокого тёмного здания, которое было расположено метрах в трёхстах от шеренги.

В воротах этого здания появился всадник.

Он недолго там постоял, а затем стал неторопливо спускаться по сходням. Шеренга, в которой было ещё шевеление и бормотание, при появлении конного стихла в каком-то благоговении и стала с не совсем ясно откуда взявшимся почтением следить за наездником.

Всадник приковал и взгляд Аллахиярова.

Вадим понял, что самым главным, самым центральным событием в его жизни было сейчас появление этого всадника. Вадим удивился самому себе. Кажется, эти странные позывы возникли в результате какой-то магии, это был какой-то морок, наваждение.

Цвет кожи наездника был тёмного ультрамаринового цвета — при этом сразу становилось очевидным, что это не краска и не макияж. Ультрамарин кожи выглядел совершенно органично и настолько подходил ко всему остальному облику всадника — к сандалиям на его ногах, к ослепительной белизны шароварам, к распахнутой на груди безрукавке тонкого красного материала — что любой другой цвет кожи всадника, кажется, только бы всё испортил.

На голове наездника был повязан небольшой пёстрый разноцветный восточный тюрбан, посреди которого находился ярко-красный рубин с павлиньим пером. Аллахияров вспомнил слово «эгрет». Кажется, это было название этого украшения.

Выглядел всадник величественно и даже торжественно. Он спустился со сходен, приблизился к шеренге, встал напротив неё и замер.

— Воины, — сказал после паузы человек с эгретом.

В его голосе было столько подавляющей воли и столько какой-то влекущей, необъяснимой для Вадима силы, что по телу Аллахиярова прошла непроизвольная дрожь.

— Приветствую вас, воины! — продолжил всадник. — Меня зовут Танн Тираксор!

Тут всадник сделал паузу. Аллахияров с удивлением понял, что сейчас его распирает от желания заорать что-то приветственное. Вместе с этим Вадим понимал — ещё не время для этого. Сейчас надо было сдерживать в себе этот порыв — а может быть, даже его копить. Вадим оглянулся вокруг — все две сотни бойцов строя смотрели сейчас на всадника с таким почтением, с такой любовью, с какой смотрят лишь на божество, неожиданно в белом сиянии спустившееся с небес.

Вадим и сам сейчас испытывал нечто подобное. Но если он, как ему показалось, может этому хоть сколько-нибудь сопротивляться, то воины, которые были поблизости, не имели даже такой мысли. Тот, кто предстал перед ними сейчас на коне, был для них всем — родным отцом, любимым братом, величайшим военачальником и лучшим другом. Человек, который находился перед шеренгой, был смыслом существования для них всех. И не было сейчас для бойцов смысла большего или лучшего.

Танн Тираксор снова заговорил.

— Вас, Воины, зовут Паладины.

— Да! — хором ответила шеренга. Ответил вместе с ней и Вадим, и вскинул сжатый кулак в приветствии. Всё это Аллахияров проделал совершенно неожиданно для самого себя, но даже удивления от таких своих действий почти не испытал. Всё то, что он делал сейчас — было уместно. Всё было верно. Всё было правильно.

— Вы здесь затем, Паладины… Чтобы мы вместе сражались с нашим врагом, — продолжил Танн. — Врагом хитрым, коварным и жестоким! Врагом страшным и опасным. Врагом чёрным и вероломным.

— Да, да, да! — троекратно пронеслось над шеренгой и вскинулись снова руки, и загорелись пожаром глаза, и закипел внутри каждого, кто стоял в шеренге, гнев.

Мудрый и Простой подождал, пока утихнет этот рёв.

Отголоски и шумы прекратились, когда Танн поднял руку. Все желали снова слышать голос своего бога, никому не хотелось пропустить ни единого его слова.

— Это — Асуры, — Танн поднял руку и указал на одного из лысых людей с плёткой. Все четверо Асуров с лязгом вынули мечи из ножен и хором пролаяли что-то, что больше всего походило на клятву верности.

— Асуры — ваши старшие братья!

— Да!

— Все вместе — мы сила!

— Да!

— Спина к спине! Плечо к плечу! Локоть к локтю! — Танн поднял уровень звука своего голоса выше, и он зазвенел теперь над плацем и разлился, словно песня. Вадим сейчас испытал что-то давно забытое, из юности. Это чувство он переживал в девятнадцать, в двадцать лет, когда смотрел какие-то щемящие душу фильмы или слушал такие песни, от которых душа разворачивалась из небольшого бумажного комка в огромное полотно. Таких фильмов и таких песен в жизни Вадима было немало. Тех, которые добирались прямо до души, до потрохов, до внутренностей Аллахиярова — и всё там в нём переворачивали.

Сейчас это знакомое и почти забытое чувство разлилось снова внутри Вадима от голоса Тираксора и мгновенно согрело его душу. На глазах Вадима появились слёзы.

— Вместе мы сомнём, а потом разорвём и растерзаем нашего врага!!! — Танн уже кричал, и крик его тонул в рёве сотен глоток.

После этих слов плац взорвался мощной голосовой волной, волной отчаянного, истошного счастья, и сотни рук снова взметнулись к небу, и сотни сердец наполнились любовью к Мудрому и Простому и ненавистью к чёрным, коварным и вероломным.

Тираксор снова поднял руку, и над плацем почти мгновенно повисла тишина.

— Паладины, — сказал Танн. — Удачи вам, смелости и решительности в бою!

— Да!

— Алла, Воины, — произнёс что-то незнакомое Танн Тираксор, затем повернул своего коня к проёму в здании серого камня и поскакал к нему.

— Отряд, — вышел на плац сейчас один из Асуров. — Следовать за мной в казармы!

9.Из докладной записки А. Ю. Щербакова о картинах возможного будущего (период: конец 2021 — начало 2022 гг).

Строго конфиденциально.

Заместителю Председателя Правительства Российской Федерации по вопросам цифровой экономики и инновациям Чернышенко Д. Н.

ИНТ. МОСКВА. СПАЛЬНЯ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ МНОГОКВАРТИРНОГО ДОМА.

Постель, в которой лежит девушка. Девушка только что проснулась, она прислушивается к бормотанию радио, которое стоит на столе. Девушка встаёт, делает радио громче, слушает.

«…А мы продолжаем следить за событиями в Москве, в студии Андрей Саруханов.

По рассказам очевидцев, нападения происходят следующим образом: „змея” обвивается вокруг головы, шеи, конечности либо торса жертвы, и через 30—40 секунд жертва погибает, а „змея” отправляется на поиски новой жертвы. Диагноз доставленных в БСМП жертв неизменен — отказ всех жизненно важных органов. В первые часы атаки на Москву змеи действовали исключительно в открытых пространствах. Впоследствии стали поступать сведения о случаях нападений в кафе, ресторанах и магазинах, располагающихся в первых этажах зданий.

Случаев проникновения в подземные переходы, вестибюли метро или на этажи выше первого пока что не отмечено, поэтому МЧС настоятельно рекомендует гражданам спускаться в ближайшие станции метро или подниматься на верхние этажи зданий. Власти делают всё возможное, чтобы препятствовать нашествию».

Девушка делает радио громче, встаёт, идёт к окну, одёргивает штору.

Окна её квартиры на первом этаже выходят на обычно оживленную улицу. Девушка стоит у окна, слушает радио и пытается разобраться в том, что происходит. Улица выглядит безлюдно для такого времени суток. Девушка видит далеко, метрах в ста от её дома, тело человека. Потом ещё одно, дальше. Когда девушка слышит: «Случаев проникновения в метро или на этажи выше первого пока не отмечено», девушка белеет.

Стекло её окна в квартире разбивается, из брызг стёкол на ногу девушке, на излёте, приземляется серебристая полоска, похожая на змею.

Девушка сначала пытается стряхнуть с себя то, что обвилось сейчас вокруг её ноги, у неё ничего не получается. Девушка в панике кричит, бежит на кухню, хватает нож и пытается разрезать серебристое кольцо вокруг ноги. Нож соскальзывает, девушка ранит свою ногу, из ноги брызжет кровь. Девушка не замечает этого, продолжает пытаться распилить то, что обвилось вокруг её бедра, снова ранит свою ногу. Все её усилия тщетны, девушка кричит «Помогите! Помогите!», пытается выбежать из квартиры на улицу, но уже в общем коридоре падает и замирает. Девушка мертва.

Андрей Юрьевич дописал текст, затем взял в руки сцену, которую записал до этого. Пробежался взглядом, сравнил её с только что написанной. Потом выбрал-таки вторую и прикрепил её к докладной записке.

10.По дороге от плаца отряд Паладинов разделили на четыре части. Группа Вадима дошла до казарм, вошла внутрь и остановилась.

Аллахияров огляделся и подумал, что перевод слова «казармы», который сделала для него неведомая машина, был не совсем точным. Если снаружи казармы соответствовали своему названию — это было серое трёхэтажное здание с одинаковой чередой окон, которое уныло растянулось куда-то вдаль, — то внутри сходство с казармами совершенно утрачивалось.

Местные казармы отличались от тех, что знал Вадим, прежде всего количеством помещений. Комнаты для личного состава были здесь, очевидно, индивидуальные. Сделано это было, наверное, для того чтобы избежать конфликтов между юнитами.

— Всем размещаться в свободных комнатах, — сказал Асур, когда подразделение Паладинов втянулась в холл. — Свободная комната от занятой отличается цветом индикатора.

Тут Асур указал пальцем на светодиод, который горел над ближайшим к нему помещением.

— Зелёный — «свободно», — сказал он. — Красный — «занято». Ты!

Асур внезапно ткнул теперь пальцем в Аллахиярова.

— Здесь «занято» или «свободно»?

— «Занято», — ничему особенно не удивляясь, ответил Вадим, глядя на красный индикатор светодиода.

— Дальше, «занято» или «свободно»? — Асур указал на следующую дверь.

— «Занято», — ответил Вадим.

Асур протестировал Аллахиярова ещё раз пять, Вадим отвечал на автомате и думал о том, что прибывшие с ним Паладины были скорее всего пополнением какой-то действующей армии. Когда дошли до зелёного светодиода, Асур решил, что примеров правильного распознавания приведено уже достаточно и остановился.

— Расходитесь, — зычно приказал он бородачам. — Занимайте комнаты.

Рукава коридоров с жилыми помещениями тянулись в разные стороны из холла. Было их штук шесть или семь. Вадим подумал, что сверху строение казарм должно напоминать огромную звезду.

Вадим выбрал ближайший к себе вход и пошёл по длиннющему, казалось, никогда не заканчивающемуся коридору. Аллахияров встречал зелёные сигналы, сигнализирующие о свободных комнатах, однако заходить не торопился. Ему хотелось дойти до конца. Ничего примечательного он там не увидел — коридор заканчивался тупиком без окон. Зато теперь Аллахияров имел представление о том, сколько в казармах может уместиться народу. По грубым прикидкам, всего здесь можно было содержать что-то около тысячи Паладинов.

Аллахияров положил ладонь на изображение раскрытой ладони на последней в коридоре двери. Что-то зажужжало — видимо, сработал сканер, который запоминал линии ладони Вадима, затем раздался щелчок и дверь мягко отъехала в сторону.

Вадим вошёл в комнату и убедился в том, о чём думал, когда шёл мимо этих комнат по коридору — помещение действительно напоминало камеру-одиночку для заключённых. Обстановка нового жилья Аллахиярова не вдохновляла — кроме кровати и одного стула, в комнате ничего не было. Не было даже окон — по контуру потолка располагался какой-то источник света.

Вадим присел на кровать, и в комнате тут же заиграла приятная расслабляющая музыка. Сейчас же вместе с музыкой Вадим почувствовал какую-то странную усталость, всё его тело как будто отозвалось на музыку, что заиграла в комнате, тем, что стало погружаться в сон.

Заниматься чем-то ещё, кроме того, чтобы спать, показалось Вадиму сейчас делом совершенно ненужным, если не глупым. Он зевнул, расстегнул ремень на тоге и растянулся на кровати. Музыка успокаивала и тянула Аллахиярова в водоворот сна неуклонно, с такой же, кажется, неотвратимостью, с которой наступает ледник. Вадим улыбнулся этой своей мысли, а ещё через тридцать секунд Паладин Вадим Аллахияров спал.

[1] Heroes of Might and Magic III – компьютерная игра 1999 года в жанре пошаговой стратегии