Разделяй и властвуй

Я бы сравнила одиночество со смолой. Тягучая, чёрная, поглощающая тебя с ног до головы и не желающая выпускать из своих цепких объятий. Что удивительно, многие рады дружбе с такой субстанцией, я же отдала бы все на свете, чтобы хоть на мгновение почувствовать, что кому-то действительно нужна. Не могу сосчитать точно, как долго уже никому не принадлежу, как долго мое сердце не привязано ни к человеку, ни к животному или хотя бы к месту. Кажется, год. Ровно с тех пор, как я оказалась здесь. – Джефферсон, совесть у тебя есть?! – властный голос Сэнди вырывает меня из мыслей, я с безразличием смотрю на ее искажённое злобой лицо. Женщина практически в самый нос тычет мне влажной тряпкой, «легко» намекая, что моему перерыву в работе пришёл конец. Я нехотя встаю с небольшого диванчика в самом углу комнаты, куда забралась именно для того, чтобы спокойно поразмышлять обо всем, о чем только мне вздумается и не быть отвлечённой кем-нибудь, но даже здесь меня достали. Сложно спрятаться в доме, полном людей. Забираю у Сэнди тряпку, и, стараясь вернуть себя в поток мыслей, нарочито медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Чувствую, как женщина прожигает мне спину своим взглядом и проклинает за мою медлительность, но это меня даже забавляет. Последний год, вся моя жизнь состоит из приказов и подчинения этим приказам. Сэнди мне не босс, поэтому я не спешу выполнять ее поручения, но и доводить ее до полного бешенства, когда она разорется на весь дом - тоже не очень хочется. Как так вышло, что в девятнадцать я уже поставила крест на своей счастливой жизни? А в целом, весьма понятно как. Я так часто думаю об этом, что объяснения моего несчастья моментально всплывают в голове целой картиной. Чуть больше года назад, мой дорогой папочка задолжал немалую сумму денег какому-то очень влиятельному дяденьке, а затем скрылся в неизвестном направлении. Дяденька этот оказался не самым добродушным человеком. Ради своего веселья он, конечно, выслушал от мамы душераздирающую историю, в которой она доступно объяснила, что ее горе-муж сбежал, а она не знает, где достать такую сумму денег. Однако эта история не произвела никакого на него впечатления и нам было дано полгода, чтобы рассчитаться с долгами отца, иначе мы попросту лишимся дома и всего его наполнения. Зарплата швеи не смогла бы погасить долг вовремя, даже если бы мама каждый месяц отдавала все до копейки, что получает, поэтому я приняла одно верное решение - пойти на работу. Тогда я только закончила школу и все мои мечты о колледже рухнули, но думать об утрате образования на тот момент не было времени. Я перебрала, кажется, миллион вакансий, но ни одна не могла позволить нам расплатиться за полгода. Я была разбита на части, ведь не могла позволить маме и младшей сестре оказаться на улице. Наплевав на всю свою гордость, я пошла к дверям Стефана Коллинза - ещё одного богатого бизнесмена Нью-Йорка. Точнее сказать, я отправила ему письмо, где рассказала обо всем произошедшем и слезно просила взять меня к себе на работу домработницей, ведь всему городу известно, что в его огромном особняке постоянная нехватка рабочих, в том числе и помощниц по дому. К моему удивлению и счастью, Стефан согласился принять меня и даже договорился с первым богатым дяденькой об увеличении срока выплаты, так что теперь у моей семьи есть полтора года. Ежемесячно я отправляю домой почти все деньги, что получаю здесь, оставляя себе лишь мизерную часть. Мама переводит эти деньги на счёт дяденьки. Все, что мы о нем знаем, так это имя и фамилия – Эрнест Аддерли. И так уже целый год, каждый день похож на предыдущий, словно время застыло в стенах этого дома. У меня нет ни друзей, ни любимого человека, даже котёнка нет. Стоит ли упоминать о том, что я дома-то бываю раз в два месяца. Из-за интенсивной работы у меня попросту нет времени на развлечения, нет времени знакомиться с кем-то хотя бы в интернете. Одно из условий работы - это постоянное проживание здесь. Прислуге отведено отдельное крыло дома. Я живу здесь целый год, но до сих пор не знаю точное количество комнат и что в них находится. Лишь знаю, что в доме есть кабинет Стефана, его спальная комната, его гардероб, библиотека, гостиная, кухня и несколько ванных. Не понимаю, на кой черт ему такой огромный дом, если он живёт абсолютно один, если не считать прислугу. У Стефана нет жены. Да какой жены? У него даже девушки нет. Как-то его мать обронила фразу, что ее сын женат на своей работе. Также Коллинз решил порадовать себя огромным садом, в которым нам тоже приходится работать, но работа в саду мне нравится больше всего, ведь можно на протяжении всего дня неспеша ухаживать за разными видами цветов и наслаждаться их красотой. И все равно не понимаю, зачем ему такая огромная территория, если он не может ухаживать за ней самостоятельно и тратит деньги на пятерых домработниц?! Да, целых пять. Я самая младшая здесь и, как оказалось, последняя. Девочки говорят, что их количество менялось каждые два месяца от четырёх до семи, но когда я пришла, нас стало стабильно пять. У богатых свои причуды. Я устала гадать, что у Стефана на уме. Из всей его семьи я больше всех уважаю Елену Коллинз, мать Стефана и жену Джонатана. Энергичная, внимательная, жизнерадостная и совершенно не заносчивая женщина. Джонатан появляется здесь крайне редко, зато вот Елена заезжает практически каждый день, и честно признаться, меня даже распирает гордость, потому что каждый раз мы с ней перекидываемся парочкой слов, а иногда у нас получается полноценная беседа. Я никогда не замечала, чтобы она так разговаривала с кем-то ещё. Если бы не Елена, я бы точно слетела с катушек от одиночества, так как прислуга мало взаимодействует между собой, лишь иногда обсуждая последние новости. Сам же Стефан, которому только недавно исполнилось двадцать четыре года, к сожалению, совсем не самый общительный и спокойный человек. Однако я могу его понять. Целыми сутками он пропадает на работе, покидает дом не позже шести тридцати утра и возвращается не раньше половины одиннадцатого. Какая уж здесь жизнерадостность? Он возвращается всегда до жути уставший и раздражённый, может сорваться на любую из нас за недостаточно хорошо протертую пыль на его картинах. Когда Стефан злится, то громко кричит, не забывая упрекать нас в том, что подобрал нас с улицы, дал укрытие, а мы не можем справиться с подобной работой. На утро он успокаивается и ведёт себя вежливо, как ни в чем не бывало, не зная, что ночью каждая из нос пустила хотя бы скупую слезу по своей свободной жизни. В то время, когда Стефан на работе, за главную остаётся Сэнди. Она такая же домработница, как и каждая из нас, но за счёт того, что работает здесь дольше всех, иногда позволяет себе такую роскошь, как перекинуться с мистером Коллинзом парочкой фраз. Стефан нехотя отвечает, но не ругается. Сэнди уже давно за сорок и судя по рассказам девочек, в этом доме она работает еще с тех пор, когда в нём жила вся семья Коллинзов, прежде чем Елена и Джонатан уехали на другой конец Нью-Йорка, когда их сыну только исполнилось восемнадцать. Это был их подарок на совершеннолетие – огромный дом. Мои же планы на жизнь как раз рухнули именно в восемнадцать лет, тогда, когда я поселилась здесь, утеряв самовыражение и право голоса. Весь мой мир умещается в нескольких квадратных метрах. Моя комната расположена на втором этаже в конце коридора. Стефан постарался, чтобы его прислуге было максимально комфортно, так что комнатка, к счастью, уютная. Стены в ней темно-зелёные и пол из дорогой древесины. Большое окно с бледно-розовыми шторами и видом на сад, одноместная деревянная кровать, дубовый просторный шкаф и небольшой рабочий стол. Это совсем не плохие условия проживания. Видимо, даже у Стефана Коллинза есть сердце. Холодное, каменное, в цвет доллара, но оно есть. Сегодня у нас самая масштабная уборка, которая проводится раз в месяц, так что работа "кипит" уже с семи часов утра. Каждый сантиметр каждой комнаты моется по несколько раз, выбиваются все ковры, убирается пыль из всевозможных углов. Как же судьба несправедлива. Я могла бы сейчас учиться на журналиста, как всегда хотела, а вместо этого драю полы в комнате Стефана. Кому-то дается все, а кто-то не получит ничего. Однако я не могу злиться на Коллинза за его доступ ко всей роскоши мира. Парень работает на износ с семнадцати лет. Уже в восемнадцать он открыл какой-то новый вид продажи акций: скупает, совершенствует и продают в два раза дороже. В моем понимании это все легко и просто, но это лишь от незнания. Мои размышления останавливает грохот двери на первом этаже. Проходит буквально секунда, как за грохотом по дому раздаётся властный мужской голос: – Девочки, все сюда! Я моментом сбегаю вниз по лестнице и встречаюсь взглядом с испуганными напарницами. Никто не ожидал, что Стефан явится домой в обеденное время. Когда все пятеро оказались построенными в ряд, он решил не медлить с речью. Господи, в кого я превратилась? Сейчас, когда передо мной стоит симпатичный миллионер, я обращаю внимание на пуговицу на его пиджаке, что вот-вот может оторваться. Надо будет подшить. – Завтра у нас важный день, дамы, – его строгий голос эхом отбивается в стенах просторного зала, где обычно на дорогих диванах сидят гости, что часто здесь бывают, – состоится званый ужин, назовем его так, поэтому прошу вас вычистить здесь все и приготовить угощения, – Стефан проводит каждую из нас взглядом, –униформу так же выдадут завтра. – Простите, – после секундного молчания из нашего ряда доносится тоненький голосок Лилиан, – но ведь у меня должен был быть завтра выходной, мистер Коллинз, я не видела сына месяц. Он, будто совладев с ветром, в секунду оказывается у самого лица бедной девушки, испепеляя её взглядом. – Простите, Лилиан, но встречу придётся отложить, – взяв себя в руки, ровным голосом говорит он, но все прекрасно понимают, что Коллинз в ярости. Стефан слишком вспыльчив, даже сейчас заметно, как на его шее пульсирует жилка. Он терпеть не может неподчинение. – Я, кажется, ясно сказал, что завтра вечером вы будете заняты здесь, угождая гостям, давая им все, о чем они попросят. – Но, – снова подаёт голос Лилиан. Мы все одновременно и громко втягиваем в себя воздух, поражённые ее смелостью. – Ты всегда можешь уйти, Лилиан, но кто тогда будет оплачивать учёбу твоего сына в одной из лучших школ? Он делает несколько шагов назад и еще раз смотрит поочередно на каждую, пока Лили жадно хватает ртом воздух. – Мне нужен этот контракт, – четко проговаривает Стефан и гордо удаляется за дверь. Через минуту слышится мотор мощной машины. Как только звук автомобиля исчезает, бедная Лилиан падает на колени и заливается горькими слезами. Что ж, могло быть и хуже. Хвала небесам, что нас здесь еще не бьют, но я лучше бы один вечер потерпела побои, чем на протяжении нескольких дней выполнять все прихоти Коллинза. К слову, мы и без того всегда это делаем, но когда он зол... Когда-то он заставил бедную Майли одной вымыть целый этаж, и все только из-за того, что она назвала его индюком и заявила, что хочет уволиться. Однако, она все еще работает с нами. Иногда боюсь, что сама могу сорваться и тогда уж точно жди беды, а здесь тебе никто не поможет. Стефану никто не смеет противостоять. – Я на втором, – оповещаю я и возвращаюсь в большую комнату парня, где мне еще предстоит пропылесосить дорогие ковры. Я бы давно могла сбежать отсюда к черту, зная, что Коллинз никогда бы не стал искать меня. Для него не сложно найти новую прислугу. Он дал бы мне уйти, ведь я не представляю никакой ценности для него. Единственное, что держит меня здесь – это ещё непогашенный долг, к слову, там до сих пор заоблачная сумма. Ума не приложу, что должен был сделать мой отец, чтобы быть должным так много... Однако я все ещё здесь не только из-за долга. В моменты спокойствия Стефана, я чувствую к нему глубокое уважение и преданность за то, что проявил долю сочувствия и взял меня на работу. Но помимо уважения и преданности есть кое-что ещё. То ли я мазохистка, то ли окончательно сошла с ума, но за год жизни здесь я прониклась к Стефану симпатией. Не как домработница к хозяину, а как девушка к парню. Но ведь кому не понравится молодой, до мурашек симпатичный, своенравный, властный бизнесмен? Я полагала, что выше всего этого, но как оказалось, это не так.