Белый плен

Глава 1

Я ушел, когда земля на могиле отца еще не успела осесть. Взял только то, что мог унести в одной сумке — память не занимает места, а всё остальное оказалось чужим. Бета стаи, старый и верный волк, предлагал кров и защиту, предлагал стать частью его семьи. Но я уже знал: семья — это не про меня. Слишком дорого за нее платят.

Мой волк жил во мне. Сильный, дикий, не знающий узды. Я чувствовал его каждый раз, когда заходилось сердце, когда мир вокруг окрашивался в алые тона ярости. Я боялся себя. Боялся, что однажды не сдержусь и стану палачом для невиновных, как мой отец. Поэтому искал способ заставить зверя замолчать. Бета дал наводку на ведунью. Старуха оказалась настоящей ведьмой — она не просто запечатала волка, она сплела заговор с камнями, вплавленными в браслет. Он забрал запах, забрал голос зверя, но оставил силу. Оставил нюх. Оставил во мне ту хищную суть, что позволяла выживать среди людей, не раскрывая себя.

Я уехал далеко. Туда, где никто не слышал имени моего отца, где оборотни были лишь страшными сказками для детей. Решил начать с нуля. У меня не было ничего за душой — ни диплома, ни профессии, ни желания быть кому-то нужным. Было только это огромное, сильное тело, доставшееся от проклятой крови, и привычка терпеть. Армия стала моим монастырем. Там не спрашивают, кто ты и откуда. Там смотрят, на что ты способен. Военная дисциплина, казалось, должна была стать тем самым намордником для внутреннего зверя.

---

Десять лет. Десять лет я не видел своих сородичей, не слышал волчьего воя, не чувствовал запаха стаи. Я стал тенью среди людей. Пять лет учебы в казармах, где я грыз гранит науки, чтобы стать офицером. Еще пять — в бригаде специального назначения, где каждый день мог стать последним. Друзей у меня не было. Были сослуживцы, были боевые товарищи, но никого, кого я пустил бы за ту самую стену. Женщины… Они появлялись и исчезали, как тени. Физиология брала свое, но я никогда не путал постель с жизнью. Никаких повторных встреч. Никаких обещаний. Никакой лжи.

Служба стала моей религией. Волчья сущность давала фору: меня не брала усталость, раны затягивались на глазах изумленных медиков, а в рукопашной мне не было равных. Я шел первым. Всегда. Потому что терять было нечего. Жизнь казалась длинной дорогой в никуда, и я просто шел по ней, не сворачивая, потому что поворачивать было незачем.

Наступило обычное утро. Я открыл глаза и снова почувствовал эту тяжесть — привычную, въевшуюся в кости пустоту. Холодный душ привел мысли в порядок. Сегодня операция. Неделю мы готовили зачистку группировки: торговля людьми, запрещенные препараты, разбой. Стандартный набор мрази, с которой я сталкивался десятки раз. План был выверен до мелочей, роли распределены. Оставалось только сделать свое дело.

К восьми я был на базе. Бронежилет, разгрузка, оружие — привычные движения, отточенные до автоматизма. Запах стали, масла и пороховой гари давно стал для меня родным. Мы ждали приказа. Через час старший нашей бригады, Потапов, собрал нас.

— Наша цель — взять их живыми, — голос Потапова звучал жестко, как всегда перед серьезным делом. — Громов, твой отряд идет первым. Вы берете на себя главарей. Остальные — зачистка территории, поиск пленников, изъятие товара. Без самодеятельности, парни. Мне нужны результаты. Громов, задержись.

Я прошел за ним в кабинет. Потапов был из тех командиров, что не бросают слов на ветер. Он закрыл дверь и посмотрел мне в глаза.

— Рассчитываю на тебя. Если кто и вывезет это дерьмо, то только ты.

— Сделаем, — коротко ответил я, пожимая протянутую руку.

Я вышел, стараясь не показать, что внутри похолодело. Город, куда мы отправлялись, находился на территории моей бывшей стаи. Десять лет я бегал от прошлого, а оно само пришло за мной, надев военную форму и прицепив на грудь жетон. Холодное чувство, не имеющее отношения к погоде, сдавило горло. Я не хотел их видеть. Но почему-то зудел внутренний голос: они там не просто так. Эта группировка слишком хорошо организована, слишком нагла. Это почерк волков.

Мы выдвинулись. Адрес особняка был у нас на руках. Подъезжая к воротам, я сразу увидел герб на кованой решетке. Стая. Моя стая. Та, от которой я бежал. Та, что убила моих родителей. Теперь они торговали своими же.

— Всем внимание! — мой голос прозвучал жестче, чем обычно. — Стреляем на поражение при малейшей угрозе. Забудьте про рукопашную. Оружие держим на прицеле постоянно. Это не обычные отморозки.

Бойцы переглянулись, но спорить не привыкли. Мы вошли.

Дверь вылетела с первого удара. Внутри, в просторном зале, шло собрание. Двенадцать человек — волков — уже ждали нас. Их оружие смотрело нам в лицо. Автоматная очередь разорвала тишину, и мир превратился в ад. Запах пороха смешался с запахом крови — человеческой и волчьей. Мы отстреливались, укрываясь за мебелью и колоннами. Трое преступников были убиты сразу, четверо ранены, остальные раствонились в коридорах особняка, прикрываясь «пешками». С нашей стороны тоже были потери.

Почему они не оборачивались? Почему не спасались бегством в истинном обличье? Этот вопрос жег меня, пока мы вязали оставшихся. Ответ пришел позже, когда спустились в подвал. Там, в клетках, как скот, сидели девушки-волчицы. Молодые, красивые, сломленные. Их продавали. Людям. Тем, кто хотел экзотики, диковинной игрушки или — еще хуже — вывести породу, родить «сверхчеловека». Стая превратилась в работорговцев. Альфа сбежал с приближенными, бросив своих шестерок прикрывать отход.

Я допросил одну из пленниц. Пообещал, что никто не узнает ее тайну, что мы не сдадим их волкам. Она рассказала всё. О масштабах, о покупателях, о том, как Альфа оправдывал это «правом сильного».

Операция завершилась. Мы составили акты, изъяли оружие и препараты. Начальство было недовольно потерями, но кто мог предугадать, что мы пойдем против оборотней? Люди гибли, не понимая, с кем сражаются.

Я знал, что это не конец. Альфа на свободе. Его связи и деньги позволят отмазаться от любого суда. И они вернутся за теми, кого мы спасли. Так и вышло. Лучшие адвокаты, огромные залоги, нужные люди в нужных креслах — и преступники вышли на свободу. Потапов рвал и метал. Наши ребята погибли зря. Я молчал, стиснув зубы.

Я недооценил одну вещь. Если они смогли отмазаться от людей, значит, у них есть время и ресурсы на другие дела. Например, на меня. Меня узнали. Кто-то из тех, кто был в особняке, вспомнил запах сына бывшего Альфы. Сын предателя, сбежавшего от стаи, пришел убивать своих. Так они это назвали.

За мной пришли. И на этот раз бежать было некуда.