Там, где танцуют призраки

Мария Лиренталь привыкла, что взрослые сильнее и умнее. Матушка, графиня Аврора Лиренталь, знала ответы на все ее вопросы, умела следовать даже малейшим нюансам этикета, во всем светском обществе она считалась поистине прекраснейшей и мудрейшей женщиной. Даже сам король прислушивался к ней. Мария всегда хотела быть похожей на нее. Отец, граф Рейнхард Лиренталь, тоже знал многое. Он был сильнейшим после короля рыцарем, его правой рукой в политике, отличным стратегом и вообще – он выиграл их королевству последнюю войну! Мария мечтала, чтобы ее будущий избранник был таким же сильным и смелым мужчиной. Братья, несмотря на то, что им, по мнению младшенькой сестры, недоставало ума и терпения, любили ее той нежной и слегка навязчивой любовью старших братьев, что бывает во всех семьях, где есть заботливые старшие братья и младшенькая милашка-сестренка. Мария Лиренталь привыкла, что другие взрослые, не из ее семьи, уважают отца и матушку. Им кланялись другие дома аристократов, их любили обычные горожане, и даже на рынке, когда она прогуливалась во времена ярмарки, торговки все предлагали бесплатно лишнюю булочку. Мария Лиренталь привыкла, что в саду их поместья росли цветы. Самые разные – отчего-то матушка любила заниматься ими сама, – самые удивительные. Особенно любимыми у графини Авроры были Ликорисы. – Ты не смотри, Мари, что они красивые. Это очень ядовитые цветы. – рассказывала графиня дочке. – Тебе трогать их запрещается. – Но матушка! – Без но! Если отец и разрешает тебе играться с мечом, хотя это и недостойно леди благородного дома, то это не значит, что тебе можно подвергать свою жизнь опасности! Девочка тогда нахмурилась и топнула ножкой. Значит матушке можно, а ей нельзя? Несправедливо! Графиня вздохнула, видя обиду дочери. – Детка, пыльца и сок этих цветов невероятно ядовит, а я слишком люблю тебя, моя драгоценная, чтобы вот так по неосторожности потерять тебя. – графина Аврора погладила любимую доченьку по волосам, нежно-каштановым, как и у нее самой и поймала взгляд светло-серых, почти серебристых глаз. Малышка Мария родилась с удивительным цветом глаз. Ни в роду Авроры, ни в роду Рейнхарда, не было такого. И впору было заподозрить графиню в неверности, да только дитя было просто копией отца с поправкой на женственность и мягкость черт лица. Младшая дочь, любимое дитя, Мария Лиренталь обожала учиться фехтованию с братьями и слушать наставления матушки в ее саду. Марии Лиренталь позволялось многое, что не позволялось другим девочкам ее возраста. Девочка могла вести себя как леди, так и переодеваться в простое, гоняя с городскими мальчишками по полям, да лазая по деревьям. Этот мир любил Марию, и она отвечала ему тем же. Мария Лиренталь смотрела, как яркая, алая кровь, хлещет из перерезанного горла матушки, пачкая ее небесно-голубое платье и пыталась не дышать, чтобы не чувствовать этого тяжелого смрада смерти, накрывшего ее дом. Всего несколько минут назад траву оросила кровь и отца с братьями. Их тела, точно мешки с картошкой, что приносили слуги в дни закупок, валялись неестественно, грузно, абсолютно… безжизненно. В ушах шумело. Перед глазами пылало алым. Алой была кровь, забрызгавшая все вокруг, алыми были плащи королевской гвардии, заполонившей сад, алым цвели Ликорисы в матушкином саду. И только золотая лилия на воротнике юного короля нестерпимо сверкала, больно слепя глаза отражением солнечных лучей. Мария Лиренталь подняла взгляд. Мир расплывался в ее слезах, но девочка даже не моргала, вглядываясь в неожиданно четкое лицо напротив. – Я убью тебя. – хрипло прошептала она. – Я растопчу тебя. – Что ты такое городишь, девчонка?! – подскочил к ней один из гвардейцев. – Перед тобой король! – Еще вчера моя семья клялась тебе в верности. – продолжила Мария, не обращая на гвардейца внимания. – Еще вчера братья называли тебя просто Арти, а ты звал моего отца “дядюшка Рени”. А сегодня ты пришел в мой дом, король Артур, убил ни за что мою семью и что ты хочешь? Верности? Уважения? – с каждым словом девочка все повышала и повышала голос, почти визжа от ненависти. – Ты больше не мой король! Ты предал своих подданных! – Они предали меня! – холодно ответил юноша, махнув рукой своим людям, чтобы те не двигались. – Они сплели заговор, из-за них ушел мой брат, из-за них погиб мой отец… – Что? – Мария вдруг истерически расхохоталась, сгибаясь пополам от пронзительной боли в груди. – Заговор? Наглая, гнусная ложь! Ты король – дурак! Непроходимый идиот! – Так, ну все! – рассердился юноша, грозно хмурясь. – Я пощадил тебя лишь из уважения к прошлым заслугам твоего отца, но теперь и ты пощады не дождешься. – Что? – широко улыбнулась девочка, глядя на него безумными светлыми глазами. – Убьешь? – Нет. – презрительно скривился король. – Сколько тебе там, двенадцать? Я отправлю тебя в приют. Самый дальний, на окраине королевства. В тот, откуда не возвращаются. Я буду милостивым государем, а ты исчезнешь. Такие тепличные цветочки как ты, Мария, в таких местах не выживают. Тебя ждет участь дешевой уличной шлюхи, если конечно ты не повесишься раньше. – Тогда я сдохну! – прошипела с ненавистью девочка, пока гвардейцы скручивали ей руки веревкой. – Сдохну и вернусь к тебе призраком. Не будет тебе жизни скотина, никогда не будет, пока я не станцую на твоей могиле! – Я не верю в призраков. – бросил юноша и отдал приказ, отвернувшись: – Сжечь тут все! Пылала ненависть в больших серых глазах Марии, пылал сад, полный ликорисов и крови, пылало поместье графа Лиренталя. И Мария Лиренталь больше не верила во взрослых. Отныне она верила только в себя. И в месть, жажда которой неутишимым огнём пылала в ее сердце…