Гелик вёл себя, как верный пёс. Чутко отзывался на малейшее движение руля, мощно ревел мотором, разгонялся до сотки чуть ли не быстрее, чем обещала техдокументация. Но Юрий нарочно сдерживал машину и притормаживал. Его трясло от самого настоящего страха. Влад буквально выгнал его с вечеринки — хорошо, не прилюдно. Приказал — серьёзно, приказал! — ехать к ней. При том, что Новак не мог думать о Кире без липкого ужаса.
Самый страшный страх его жизни — публично обосраться. Ну то есть не обязательно навалить в штаны, но опозориться так, чтоб это было эпично и незабываемо.
Опозорился Новак так дважды. Но первый раз свидетелем был только Влад, и вёл себя спокойно, так что чувство горького, болезненного унижения потихоньку сошло на нет, Юрий даже как-то привязался к партнёру по-человечески, сло
