Развод! Я сама так решила

Глава 10

Ну я и глянул одним глазком – Мирослава Краевская. Жена, мать, бизнес-леди и бла-бла. Как он находит информацию, имя под рукой только смартфон? Впрочем, без разницы.

У меня не было времени рассматривать женщину, сразу забрал ее от греха и тупых зевак, уложил на заднее сиденье джипа. Все это не имело для меня никакой ценности ровно до того момента, пока Илья не сунул под нос ее фото из соцсети. Да я едва зад машины не «поцеловал» от секундного ступора. Она! Та самая, что много лет назад подарила мне прощальную улыбку жены. Мирослава. А позже сошелся еще один пазл в голове – это же ее я так усердно пытался заполучить себе в холдинг! Вот чудеса!

Сразу отпал вариант вести Миру больницу, но дома сын издевательски напомнил мне, что она Краевская. Чужая жена, между прочим! Не лучший выбор мужа, судя из того, что я знаю об Алесандре Краевском, но кто я такой, чтобы раздавать непрошенные советы?

– Глеб Валериевич? – напоминает о себе парнишка и я спешно мотаю головой, чтобы прогнать воспоминания. – Я звонил ей, но там телефон выключен.

– Понял. Разберусь, – бубню в трубку и сбрасываю вызов.

Как я разберусь, понятия не имею. Ну, не может же Мирослава забыть про свою тачку?! Завтра сама им позвонит, а я умываю руки. Хватит и того, что ей бесплатно сделали полное ТО по моей просьбе.

Разворачиваюсь, тяжело вздыхаю и иду обратно к вип залу. Там эти придурки уже наверняка спорят, кто из них умнее вложился в недвижимость, а мне снова изображать заинтересованность.

Но на полпути торможу. Так, стоп, глюки?

Полностью разворачиваюсь и впиваюсь заинтересованным взглядом в… Мирославу, чтоб ее, Краевскую!

Сидит за столиком в зале для «простых смертных», хотя он ей совершенно не подходит по статусу. И я бы ушел, но замечаю рядом двух типов примерно ее же возраста. Не нравятся они мне с первого взгляда: смех у одного уж больно наигранный, жесткий, а второй локти Мирославе на стул сзади ставит и медленно наклоняется, будто в ловушку заключить собирается.

А она явно уставшая и держит бокал строго перед собой, будто хочет спрятаться за ним.

Черт! Внутри дергаются инстинкты, как у пса, у которого на глазах пытаются обижать хозяина. И я как тот долбанный пес, иду к «хозяйке» на выручку.

Без колебаний или сомнений, будто там мою женщину оскорбляют, черт подери. Одного моего бешенного взгляда хватает, чтобы мужики разом стухли и слились. Один даже стул зацепил от страха, хватаю его вовремя и замечаю нечто, что совершенно не вяжется в мозгу. Мира смотрит на меня, моргает, щурится, а в глазах уже сверкает мутный блеск. Все ясно – перебрала.

Ехидство так и рвется с языка, но в последний момент меня словно кто-то невидимый лупит по губам. Мигом исправляюсь:

– Не против, если я присоединюсь?

Она кивает с улыбкой, фокусируя на мне мутный взгляд. Сажусь и вижу целый чертов калейдоскоп, от которого самому становится не по себе. Смотрит на меня с неподдельным отчаянием, что внутри мгновенно сердце в кулак сжимает. Не глаза, а чертово зеркало ада! Там сразу все: боль, как будто ей сердце вырвали и сапогом по нему прошлись. Злость и обида, да такая густая, что хоть ложкой жри. И поверх этого всего гребаная улыбка. Красивая, правильная, как на фото для журнала, только фальшивая насквозь. Женщина улыбается, но душа у нее орет так, что в зале скоро стекла треснут.

Я вижу, как предательские слезы зависают на ресницах, но Мира не даст им упасть, держится до последнего, как боец на ринге, которому давно пора в нокаут.

Меня будто молнией шарахает: злюсь до чертиков и чувствую, как кулаки чешутся от желания почесать их об урода, который довел Миру до такого состояния. Буквально горю изнутри праведным гневом, он отчаянно ищет выход. Сам себя не понимаю в это мгновение, но просто…

Смотрю на нее, потухшую и печальную, как на сломанную куклу. Какой же идиот мог угробить женщину, в которой раньше было столько огня, что хватило бы полгорода осветить?

Сижу тихонько рядом и даже дышать боюсь. Предо мной не просто баба, что от нефиг делать перебрала. А женщина, у которой явно мир разлетелся на осколки.

Хочу рявкнуть, встряхнуть ее, чтобы и думать забыла о проблемах, но вместо этого только сжимаю зубы и подсаживаюсь чуть ближе. Забираю бутылку, взмахом руки прошу официантку унести нахрен с глаз Миры. Ну куда ей еще пить? Уже и так чересчур навеселе, а ночью ой как не сладко придется…

Она щурится на мои действия, будто мысленно не соглашается со мной. Удерживает бокал двумя руками, как ребенок чашку какао, и вдруг забавно хихикает:

— О! Я вас узнала… это же вы… ну тот… этот… — небрежно взмахивает рукой, едва не разливая на себя красную жидкость.

Просто закатываю глаза и в который раз проглатываю ругательство. Алкоголь проблемы не решит! Знаю по себе, прошел уже этот хреновый путь.

— Глеб, — бурчу, но губы искривляются в улыбке. — И тебе уже хватит, Мирослава.

Она делает трагически-важный вид, и я уже готов к протесту, но выстреливает вдруг в меня словами, как из водного пистолета:

— Мирослава Анатольевна! — и сразу снова прыскает смехом. — Я тут, между прочим, праздную свою свободу.

Улыбается, хохочет, будто ей реально весело, но в глазах по-прежнему океан боли. Хм, свободу? Что б это могло значить? Не мог же ее Краевский бросить, это нереально, нужно быть полным кретином! Но, если так…

Стискиваю под столом пальцы в кулаки и ловлю себя на том, что с каждой пьяной фразой Миры все сильнее закипаю. Ну, реально, кто еще мог обидеть ее кроме мужа?! Дегенерат конченный, других слов для него нету в моем лексиконе! Зато есть парочка эпитетов куда похлеще, но проглатываю их.

Мира снова набрасывается на бокал: пьет жадно, быстро, как если бы в бокале была целительная вода, а не крепкий напиток.

— Прекращай пить, — повторяю уже жестче.

— Ладно-ладно, — послушно машет рукой и отставляет от себя бокал. — Щас… расплатимся и… домой.

Покорно жду, как надежный телохранитель, ловлю каждое движение, даже взмах ресниц. Официантка подходит к нам с терминалом, с дежурной улыбкой забирает набережно протянутую ей Мирой карту.

— Я сегодня угощаю! — пьяно лепечет и прыскает смехом.

Сам лениво улыбаюсь, потому что предо мой словно второй Илья сидит в девичьем облике и капризничает. Игривость к лицу Мирославе, она расслаблена и улыбчива, беззаботна несмотря ни на что.

— Простите, но карта заблокирована, — нахально врываются в мозг брезгливые слова официантки.

Не успеваю поставить нахалку на место.

— Ах, точно! Сашка ее заблокировал еще утром, — подмигивает мне и хохочет, словно анекдот рассказала.

Что тут, черт подери, происходит?! Я едва не рычу в гневе, но сдерживаюсь. Не то место, чтобы вытряхивать правду. И не то время – Мира неадекват!

Пропускаю между ушей эпитеты, которыми она щедро посыпает всех мужиков на свете, будто сахарной пудрой кекс. Сам оплачиваю счет и в спешке подскакиваю.

Рядом с Мирой губительно настолько, что забываюсь на миг. Тепло от женского тела даже на расстоянии согревает меня и держит в тонусе, искушая ванильным ароматом, источаемым женским телом, будто гребанные феромоны пускает в ход простив слабого мужика. Чуть отшатываюсь, инстинкты молотом лупят в голову, что готов закинуть сладкую малышку на плечо и утащить в собственную берлогу.

— Вставай, — произношу твердо, на что у Миры нет шансов отказать.

Она послушно поднимается, но случайно цепляется за стол, лишь чудом не падает. Трясется, то ли от смеха, то ли от шаткости положения. Честно, я пытался держать дистанцию, но…

Ноги не слушают хозяйку, Мирослава спотыкается на ровном месте и мгновенно хватается за мою рубашку обеими руками, да так цепко, как за поручень в метро. Мы слишком близко, ощущаю горячее дыхание на губах. Миг… глаза в глаза… в которых четко вижу слезную мольбу: «Спаси меня!». Еле сглатываю, пытаясь разорвать зрительный контакт, от которого в прямом смысле искрит, но Мира хватко держит меня и не только за рубашку. Будто в душу ноготками вцепилась и держится так отчаянно, словно висит над краем пропасти. Эмоционально оголяется предо мной, когда одинокая слезинка все же скатывается по щеке.

Ай, к черту все! Приобнимаю ее и утаскиваю чужую жену из ресторана под офигевшими взглядами посетителей.