История бессмертия

13

Днем раньше Генрих стоял перед дверью кабинета, который у него всегда ассоциировался с неприятностями. По какому бы пустяковому делу он не навещал начальника, оно всегда оборачивалось сонмом неразрешимых проблем. И теперь, когда он принес сюда, помимо выполненного задания, немало требующих срочного решения вопросов, казалось, что они непременно начнут размножаться, как только он откроет дверь.

Шеф на этот раз был не один. Сначала Генриху почудилось, что рядом с ним сам мэр, но потом, приглядевшись, он понял, что это просто кто-то на него очень похожий, возможно, один из двойников или тайных заместителей, который отличался

более грубым и в то же время более умным лицом и, конечно же, совершенно другими жестами.

-Вполне прилично, - заметил шеф, указывая на уже знакомый Генриху текст. - Только мало. Хотя, у вас было не так уж много времени... Теперь, благодаря вам, мы можем подключить к делу ударные силы, - он вежливо кивнул в сторону своего первого гостя. - Кстати, познакомьтесь, - и он назвал имя, ничего не говорившее его подчиненному, а затем представил его самого. Тут Генрих почуял неладное.

- Так, значит, я должен буду передать это дело? - спросил он прямо.

- Разумеется, - спокойно ответил шеф. - Но если у вас будут пожелания...

У Генриха было много пожеланий. Пока он излагал их, стена непонимания между ним и шефом росла и надстраивалась.

И ему, и новым подключенным силам, мыслящим, несомненно, уже только государственными понятиями, было абсолютно непонятно беспокойство Генриха о судьбе какой-то заложницы, попавшей к давно выслеживаемой и заботливо окученной фигуре по его же, Генриха, собственной неосмотрительности, которую он теперь старается компенсировать, поторопившись и рискуя завалить все дело. И вообще, ясно читалось в глазах шефа, какая может быть заложница, когда речь идет о годах

непрерывной и тяжелой работы, которая вот-вот закончится триумфом, если только подождать, бить наверняка, ведь тут еще и личные интересы сами понимаете чьи, дело прошлое, но все же...

Генрих сказал, что он понимает. Подключенные силы остались с непроницаемым лицом, по которому можно было с одинаковым успехом заключить и то, что силы уважают Генриха, как следователя, и то, что силам и следователь Генрих и его аргументы глубоко безразличны.

Они с начальством знали друг друга давно. И в чужом присутствии Генрих не мог позволить себе некоторых замечаний, на что шеф, собственно, и рассчитывал. Со

своей стороны он упорно не замечал настроения подчиненного, хотя, Генрих был в этом уверен, прекрасно его видел. Минут через сорок беседы Генрих окончательно уверился, что шансы на помощь с этой стороны у Кэсси равны нулю. Может быть тогда он и пожалел, что бандиты немного запоздали со своими действиями, и он узнал об их планах только по приезде в город, где уже имел полное право не реагировать на угрозы, может быть пожалел, что не реагировал, только это было не первое и далеко не последнее такого рода огорчение, и нервы Генриха, оберегая его здоровье, начали уже понемногу привыкать.

В тот вечер он напился дома, решив на следующий день вернуться в поселок, что бы его там не ждало. Он еще не знал, что собирается делать и, главное, каким образом, ведь ни о какой конспирации речи больше нет. Он и сам два года ждал этого момента, расслабился вот... И зря.

А когда почувствовал себя лучше - предметы вокруг стали множественными и нечеткими, голова опустела - ему вдруг привиделось два знакомых, но совершенно не связанных друг с другом лица - лицо Алика и еще одно, недавно встреченное. Это было непохоже на двоение предметов в глазах, но все же что-то в них было общее... даже одинаковое. И следователь провалился в забытье с мыслью о двоении впечатлений.