История бессмертия

14

  Темнота и холод - ощущения, о которых живые мечтают реже, чем о свете и тепле. И реже, испытывая их, живые чувствуют себя довольными. Оказавшись же в таких условиях случайно - неприятно удивляются. Особенно припомнив историю, приведшую их темноту с прохладой, но так и не объяснившую, почему у них еще что-то в ногах лежит, не давая пошевелиться. Живые существа пугаются, иногда даже впадают в глубокую панику...

Таким образом, все переживания этой ситуации сводятся исключительно к неприятным.

Но как же все изменяется, когда память подсказывает существу, что темнота, холод, сырость и непонятная тяжесть на ногах заменили иное, страшное и неведомое, которое казалось неизбежным; то что принято называть небытием. Таким вот нехитрым способом тьме и холоду придается некоторая приятность.

Поэтому когда Кассинкана открыла глаза и абсолютно ничего не увидела, почувствовала, что лежит спиной на очень холодном и колючем субстрате, да еще с одной стороны ее что-то придавило, она первым делом порадовалась, что жива, и только потом уже задалась вопросом, как такое могло получиться и почему в этой, по непонятной причине обретенной жизни ей так неудобно.

Она обводила глазами темное пространство, стараясь найти хоть одно светлое место, способное ей хоть что-то разъяснить, но не нашла. Тогда она попробовала повернуть голову, чтобы расширить обзор но кто-то, располагавшийся очень близко и напротив, прошептал:

- Осторожнее.

- Почему? - с трудом произнесла она.

- У тебя голова разбита.

- Как, совсем? - Кэсси от удивления чуть не подскочила.

- Не совсем... Но, если судить по умозаключениям, изрядно.

- Где я?

- В ловушке, из которой вряд ли скоро выберешься. И я вместе с тобой.

- А ты-то что здесь делаешь?

- А я ее держу.

- Зачем?

- Трудно жить спокойно в подвале дома, хозяин которого пропал без вести. У меня уже не те нервы, что были у Аланкреса.

- Ты рисковал собой...

- ... а больше нечем...

- ...чтоб только спасти меня?

- Моя не в меру благодарная Кэсси, все было бы проще, если б ты решилась, вопреки своим принципам, прыгнуть в окно...

- Восьмой этаж?

- Когда тебя ловят? Так что не спас я тебя, боюсь, а просто в очередной раз попытался. Вот если нас отсюда вытащат...

- А не вытащат, мы умрем?

- Моей смерти ты не увидишь.

- Потому что темно?

- Мне сейчас кажется, что я приподнял эту крышу ради тебя самой, умная Кэсси, - сообщили ей после долгой паузы.

Кэсси достигло впечатление от его улыбки. Ну конечно, первое, что должно было ей прийти в голову на его фразу о смерти - что-то касательно самого Алика, но это почему-то не пришло, может быть ее сбил с мысли мрак, или она забыла о собственной хрупкости, а его это развеселило, а ведь он и сам тут может помереть со временем, но до этого будет вынужден терпеть ее останки...

- Блин, как же я устала. То мру, то не мру, то мне опять это угрожает... Алик, будь добр, не дай мне загнуться самой.

- Кэсси, ты не обидишься, если я попрошу тебя сейчас порассуждать на любую другую тему? Я люблю наведенное настроение только, если оно хорошее.

- Хорошее?

- Ну что у тебя в жизни хорошего было? Неужели совсем ничего? Любовь там всякая...

- Ну ты сказал! Любовь... Чего в ней хорошего? Переживания одни; никакого здоровья не хватит.

- А друзья? О них ты тоже переживаешь?

- Тут поровну.

- Расскажи тогда о них. О ком-нибудь одном, самом лучшем.

- Ну... Есть у меня Оська. Она милая, хоть и странная немного.

Кэсси и сама не заметила, как увлеклась. И Аланкрес оказался хорошим слушателем.

- Когда-то, когда я еще только училась, в мою фирму пришла заявка на укрепление окон в... одной закрытой лечебнице. Туда богатые семьи помещали своих родственников, которых считали психами. Не страдающих психическими расстройствами, как мы выяснили позже, туда тоже помещали, денег-то много.

Пациенты себя неплохо чувствовали; мы тоже. Шлялись по саду, только нас предупредили, чтобы мы с аборигенами не общались, они, мол, могут быть опасны. Так вот мы с ней и познакомились. Говорить с ней можно было о чем угодно, кроме ее собственной жизни. Но как-то, когда наш контракт подходил к концу, Оська раскололась на какую-то невероятную историю, я до сих пор не уверена, что это правда, хотя по моим каналам все подтвердилось.

Оська (настоящее имя - Олеся) увидела свет в виде дочери одного очень известного политика с материка. Подростком она кому-то из родственников она очень помешала, и ее потихонечку упекли в дурдом. За несколько лет пребывания там Оська насмотрелась такого, что к моменту нашей встречи сильно сомневалась в своей нормальности и, надо заметить, не без оснований... Мы с ней подружились, и, как закончили работу, устроили ей побег. Распорядок мы знали, ее переодели, сломали идентификатор на входе и вывели ее оттуда. Может, ее и искали, не знаю. Только не нашли, потому что домой она не вернулась. Живет теперь на свалке анкаианской, построила домик, на что живет - не знаю, сильно подозреваю, что кто-то из родственников денежки на ее счет все же потихонечку переводит... Только никуда она не собирается возвращаться. Строит туннель, чтобы когда-нибудь пройти по нему и почувствовать надежду на лучшее... на то, что в конце него откроется другой мир, а не осточертевший ей наш. И никто не знает, в шутку она, или серьезно. Ей просто заняться нечем... И не хочет вовсе. Живет себе, довольная и счастливая, учится даже заочно в каком-то институте какому-то языку. Говорит, хочет туда потом уехать, только знаю ее, не уедет никуда. Такая уж она. Домик у нее тут, дворик даже с цветами и деревьями... И никто на землю не претендует, и ей на все наплевать, кроме этого дворика, своих друзей и соседей... Две кошки у нее и какая-то собака, которая все время спит...

А внешне Оська очень интересная - крупнее меня, волосы у нее золотистые и мелко вьются, поэтому она их в косы заплетает, чтоб хоть немного пригладить, сама красивая. И глаза, кстати, тоже зеленые, холодного оттенка. Однажды она завалилась в бар в вечернем платье, произвела фурор. Один к ней знакомиться пошел, она отказала на тему, что у него лицо неумное или что-то в этом роде. Был бы он посообразительнее, отшутился бы, а он начал занудствовать и обижаться. Но она очень добрая, порядочная и... наверно, мой самый хороший друг. С нее станется в память обо мне расстрелять тачку Энди, например. Но, скорее, она испишет моим именем стены замка. Красной масляной краской в недоступных, но хорошо видных местах. А еще она... она, если бы я рассказала о тебе, мне поверила бы. И попросила бы показать.

Алик молчал. Кэсси, решив, что под ее долгую болтовню он давно задумался о чем-то своем, замолчала. Потом протянула руку перед собой и облегченно убедилась, что он хотя бы не исчез.

- Можно, я посмотрю на твой кулон в темноте? - спросила она.

- Можно.

Кэсси нащупала под воротником на ключице тонкую цепочку и потянула. Звездочка светилась, но не белым, а слабым разноцветным свечением, отблесками нежных тонов, которые возникали в ней, теперь почему-то прозрачной.

Стало немного видно.

- Такой она еще не была, - сказал Алик.

- Может быть она тоже - впечатление?

- Может быть. Сделана из него.

Теперь Кэсси различала его лицо и беззастенчиво всматривалась, потому закрытые глаза не смущали, а мысленное отсутствие тем паче.

- А почему она светится?

- Может быть, радиоактивная... Мне кажется, слева есть немного места для твоей левой ноги.

- Спасибо. А то я ее уже не чувствую.

Так прошел еще час. Кэсси могла еще как-то шевелиться, в отличие от Алика, который только один раз опустил голову, уронив ей на нос часть своей прически.

- Ты устал? - спросила она тихо.

- Я не знаю, - ответил Алик. - Физически я не уставал очень давно. Скоро утро; не давай мне заснуть.

- Как?

- Как-нибудь. Можешь громко кричать и толкаться.

- Как ты думаешь, днем нас найдут?

- В этом случае, Кэсси, будь добра, успей со мной попрощаться.

- Алик... Теперь ты расскажи что-нибудь.

- Да ты про меня все знаешь.

- Тех, про кого я все знаю, я не прошу рассказывать о себе, чтоб не скучать.

- Я не могу похвастаться чьей-то дружбой. Это тебе повезло...

- Не знаю...

- Настаиваю. Повезло. И, кажется, поблизости от нас кто-то появился.

Кэсси прислушалась и через некоторое время уловила какое-то движение за стенами их каменной темницы.

- Но ведь сюда никто не ходит. Кстати, а ты как здесь оказался? Прыгнуть под эту хрень, когда она падала, я понимаю, можно. Но для этого нужно случиться поблизости.

- Ты была в шоке; это отлично можно почувствовать даже издалека. Ты отсюда не слышишь, кто бы это мог быть?

- А почему я? Ты же лучше... Но, Алик! Ты хочешь, чтобы я их узнала?

- Да, - улыбнулся Алик. - Ты ее так подробно нарисовала... Я ее все же нашел,

хотя не был уверен.

И тут Кэсси явственно различила голоса Оськи и Дебила.

- А что тут можно найти, кроме все тех же старых железяк, скажи пожалуйста?

- Не знаю... Но вдруг оно будет интересным? Я видела это место так ясно...

Кэсси набрала остатки подплитного воздуха и гаркнула:

- ОСЬКА!!! Здесь меня можно найти!!! Я тут под плитой!!! Бетонной!!!

- А что ты там делаешь? - донеслось сверху. Оська, как всегда, не проявляла ничего, кроме любопытства.

- Это я сдуру с тем рыжим шпионом связалась!

- Говорила я тебе... Дебил, ну-ка марш на кран. Ты им управлять умеешь?... Ну вот и учись... А можно я по этой штуке пройду? А то там главная петля в центре.

- Можно? - прошептала Кэсси. Алик как мог, кивнул.

- Да хоть танцуй там, только сними с меня!!!

Как только каменный потолок задрожал и начал, качаясь, подниматься, Алик поморщился, оглянулся на него и исчез. Как ему удалось это сделать в узком пространстве, Кэсси понять не могла, однако думать над этим не стала и поспешила

наружу.

Только дома она поняла, насколько же ей плохо. Она безнадежно простыла, устала, измучилась и поэтому, выпив глоток заваренного Оськой чая, упала на кровать и забылась.

А Оська, несмотря на то, что многое в этом происшествии должно было показаться ей странным, не стала донимать ее расспросами ни по пути домой, ни после.