История бессмертия

15

- Надоели! Как же вы меня все достали, прах вас побери!

Кэсси, поднявшись в полдень с больными головой и спиной ходила по комнатам и, снимая с полок мелкие вещи, складывала их в чемодан. Проснувшись, она решила, что больше ни дня здесь оставаться не будет.

Осознание того, что она несколько часов провалялась в бетонном склепе с вампиром на груди и им же вместо потолочной балки, на свежую, но больную голову показалось ей той последней каплей, которая превращает рискованные и интересные приключения в оскорбительные шутки со стороны судьбы, обязывающие нормального человека предпринять все, чтобы избежать их впредь. Глупо рискнув один раз, Кэсси твердо решила теперь приложить все усилия, чтобы оказаться как можно дальше от зоны действия возможных далеко идущих последствий.

Подумать только - стоит Энди узнать о том, что человек, которому известно место его тайного логова, остался непридавленным, она все-таки отправится туда, куда в свое время так и не дошел Алик, и куда по его вине отправились столь многие... ужас, если так подумать... Бредовое создание.... Гадость, кошмарное, немыслимое нечто с человеческим набором эмоций, благодаря которым Кэсси никак не может побороть свою симпатию.

А еще и не особенно пытается, дура больная. Конечно, не ее это профиль. На такие вещи есть великий и чуть ли не канонизированный при жизни Асет.

Асета она видела один раз по телевизору на какую-то годовщину чего-то там, чему сама значения не придавала, но лицо запомнила на всю жизнь. Говорили, что он чуть ли не из вод морских явился, и Кэсси не особенно напрягалась, чтобы в это поверить, потому что такое не могло быть рождено женщиной. Она склонялась к мысли, что подобный ужас специально выращивают в пробирках, а потом фотографируют, чтобы иллюстрировать газетные статейки об инопланетянах.

Нет, он не был страшен и уродлив, вполне даже смог бы затеряться в толпе, если б глаза свои безумные заклеил и замотал покрепче.

Кошка - маленький сгусток тьмы с парой подвижных хризолитовых кружочков - без интереса следила за ней с подоконника.

А за ней, на улице возле калитки стоял Генрих.

- Кэсси...

И вошел.

От такой наглости девушка даже ворчать перестала. Это он пришел добить ее, или как?

- Я что-то не понимаю, - сказала она тихо. - Теперь-то ты зачем здесь? У тебя что, больше некого подставлять?! Люди кончились?! Меня второй раз нельзя убивать!!!

Она не докончила. Генрих, которого уже успели известить об участи заложницы, ворвался в дом со скоростью стихийного бедствия.

- Я думал ты... - начал он, чуть не сорвав с петель дверь ее комнаты. Вид у него был счастливый до идиотизма.

- Так, - сказала она жестко. - Я умерла. То, что ты видишь, это не я. Это призрак, который будет преследовать тебя остаток жизни, подлый шпион.

- Я не шпион, я следователь по особо важным...

- Ну конечно! - всплеснула руками Кассинкана. - Как я раньше не догадалась! Есть несусветное множество особо важных дел, по сравнению с которыми жизнь какой-то девицы с материка и упоминания не стоит. Ну и как там дела? Идут? Или мой отказ отправляться на тот свет им помешал? Так давай, можно попробовать еще раз, попытка, она, знаешь...

- Знаю. Когда Чогар позвонил мне, то, что он хотел предотвратить угрозой твоей смерти, уже произошло. Меня тут же отстранили, но я приехал снова и узнал, что вчера ночью заложник был уничтожен, что Чогар слов на ветер не бросает, что он уходит на дно, и что мы можем подавиться своими сведениями...

-Я знаю, куда он уходит. Я там была.

- Ну, у него тут есть вилла, но он оттуда выехал...

- Меня он держал не на вилле. У него на верхних этажах замка есть пара комнат, - буркнула Кэсси, проклиная свою доброту.

Генрих кивнул, потом повернулся к тумбочке за спиной, не спеша взял стоящую там каменную статуэтку, непонятного зверя изображающую, и сжал в кулаке. Будь статуэтка фарфоровой, она бы хрустнула.

- На обыск меня не таскай, понятым не буду.

Кэсси отвернулась и занялась своими делами. Она как раз держала в руках горсточку своей косметики раздумывая, куда бы ее положить. Генрих протянул ей уже знакомый ему предмет. Выучил.

- Что ты говоришь, какой обыск, - вздохнул он. - Если так пойдет и дальше, я даже не знаю, позволят ли нам применить к нему что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее меру пресечения.

И, хотя Генрих обращался более сам к себе, чем к девушке, почудилось, что ее почтили некоторым доверием.

- А я как раз собралась уехать, чтобы он меня не нашел, - ответила она тем же.

- Если будешь сидеть тихо, он и не станет. Ему не до тебя теперь.

- Откуда ты знаешь, тебя же отстранили?

Оторвавшись от рассматривания зверя в руке, Генрих взглянул на нее искоса и ничего не ответил.

Кэсси бросила наполненную косметичку на кровать и занялась чемоданом.

- Как ты спаслась?

- Меня жахнуло по башке плитой, и я откатилась в какую-то яму, а было темно, и они не заметили. А потом меня нашла подруга.

'На самом деле плиту поймал Алик, он вообще это любит все ловить, как увидит, что где-то чего-то падает, сразу бежит ловить, интересное хобби, не правда ли?'

- Ночью? подруга? Как она там оказалась?

Следователю полагается быть недоверчивым, но этот что-то уж быстро соображает. Жаль, что второй раз его не отстранить.

- Ну да. Ты думаешь, ночью подруги превращаются во что-то иное? Мои не превращались.

- Так что же она там делала? Я так понимаю, это было на стройке.

- Гуляла, - гордо ответила Кэсси. - Она живет на свалке, гуляет на стройке. Пейзаж должен внушать надежду.

Она прервалась, услышав тихий смешок. Недоверчив, но не безнадежен.

- Извини. Я должен был понять, что у твоих подруг не менее сложные мотивации, чем у тебя. Ведь это твои подруги, которые по ночам ни во что не превращаются...

Он крутил в руках статуэтку слишком быстро для того, чтобы разглядывать.

Кэсси пожалела его. И отстранили, и оплаканная девица воскресла, и подруги у нее ненормальные... Хотя это меньшее из зол. Вот знай он, как было на самом деле, он был бы как никто достоин жалости, а может быть даже и в помощи нуждался бы.

Она положила руку ему на лопатку и утешительно погладила.

- Не расстраивайся. Это все не так сложно, чтобы не понять.

Генрих осторожно взял ее руку и прижал к губам, а потом внезапно повернулся и обнял ее.

- Я думал, что больше не увижу тебя. Ты уедешь в город?

- Не знаю. Пока в город. А может, еще куда...

- Не теряйся. Если не трудно.

Кэсси улыбнулась и провела рукой по рельефным перышкам бронзовых волос. Следователь чуть прикрыл глаза. А когда он поцеловал ее, она да и не нашла, что возразить. В какой-то момент она вспомнила о том, с кем делит это жилище, но успокоила себя, рассудив, что он не настолько глуп, чтоб не понять что такое правила общежития, а значит, его можно не стесняться.

Они провели вместе весь день. А когда у Кэсси включились первые проблески сознания, они уже вдвоем решили, что отъезд - не такое уж спешное дело.

Порывшись в памяти, Кэсси сообщила Генриху, что замученная им статуэтка - штука, кажется, древняя и самая и что ни на есть подлинная анкаианская. А то, что из нее не понятно, что она за зверь - как раз в очень анкаианском духе.

Генриха порадовало ее понимание.

- Удивляюсь я народу, - говорил он, - который не возымел никаких возражений по поводу собственного вымирания.

- Им уничтожили хрупкий и прекрасный мир их благополучия, - сказала Кэсси. - А в другом они жить не хотели. Жизнь не была им так дорога, у них какая-то другая система ценностей.

- У них другая система всего. Помнишь, Дзанкмуаля, покровителя их страны? Как они его называли, бог бирюзового солнца. Это ж надо додуматься. Кстати, у тебя вот имя анкаианское... Тоже надо додуматься. Наверняка переводится как-нибудь...

- Наверняка. Жалко их.

- Кого жалеть-то теперь уже? Их не осталось.

Кэсси подумала о том единственном анкаианце, которого она знала, и который нынче валялся в самой неподвижной фазе своего постоянного анабиоза где-то у них под ногами. Надо спросить у него, как переводится ее имя. Она знала много анкаианских слов, и что эти слова значат иногда совсем не то, что кажется, а иногда означают не предмет, а что-то только похожее на него, а бывает, что и полностью не похожее, но все равно этот предмет. И вообще, о смысле сказанного анкаианцы, наверное, судили только по впечатлению от фразы. Оська бы их поняла, да и вообще вся их свалка...

Додумав до этого места, Кэсси решила, что начала позволять себе слишком неуважительные мысли о своих замечательных друзьях, поэтому чтобы отвлечься решила сходить в магазин.

- Может быть, они и остались, - после долгой паузы продолжил Генрих развивать свою мысль, - вот хотя бы Асет... Или этот твой лохматый экстрасенс.

- Почему экстрасенс?

- Похож. Где ты его подцепила?

- Нигде, - обозлилась Кэсси. - Он был знакомым парня, которого убили, и у которого я снимала квартиру.

Все-таки, подумала она, мужики, какими бы они замечательными не казались - хамы. Но пора бы уже перестать по этому поводу огорчаться. Ему бы сенситивность Алика, и сразу бы десять раз подумал прежде, чем вредничать. Но чего нет, того нет.

- Я пошла в магазин, - сказала она.

Генрих кивнул и лениво потянулся к телефону.

Вернувшись, она обнаружила полное отсутствие Генриха и

записку:

" Извини. Надо срочно уехать. Держи связь.

Генрих."

Год назад Кэсси зашипела бы от обиды и злости, долго задавала бы себе вопросы, почему было ему не сказать нормально, что ей, двенадцать лет, чтобы ее так динамить, или у нее рожа такая... А на этот раз она просто постояла немного, отрешенно глядя в пространство, а потом вздохнула и пошла мыть посуду.