Оковы любви

Когда мне исполнилось ровно десять, я пошла в арабскую школу. Отец получил предложение по работе переехать в Аравию. Дела шли прекрасно, и перспектива нового места жительства вызвала в семье радостное волнение. Все знают, успех предпринимателя зависит не только от стараний, но и от страны, в которой тот работает. Жизнь обернулась счастливой сказкой. Хороший доход, новые знакомства и успешные сделки поднимали нашу семью все выше по социальной лестнице, и спустя шесть лет мы максимально приблизились к тому, что принято называть элитой общества. Все случилось неожиданно. В тот день, я оказалась у резного дубового кабинета директора, воздух был пропитан восточным ароматом жасмина и пряных благовоний. Здесь стояли старшеклассницы, прихорашиваясь и нервно покусывая губы, мечтали о будущем. Мы пришли посмотреть на очередного инспектора школы. Вроде бы мелочь, но мы были детьми и нас мучало любопытство. Обычно это кто-то из высокопоставленных лиц, иногда даже королевской семьи, в нашей школе учились их дочери. Кто откажется от такового, поглазеть на элиту мира в живую. — О, Аллах, пусть выберут меня, — взмолилась Маржан, сложив руки в молитвенном жесте и закатив глаза, как восточная принцесса, прося о благосклонности судьбы. — Девочки, сегодня там один, — кто-то из старших шептал, пытаясь заглянуть в замочную скважину, которая, казалось, поддерживала старинную атмосферу, несмотря на современные магнитные замки. — Один, но какой! Вы бы его видели, — Россана, героиня арабской сказки, покраснела, мечтательно вспоминая. — Он уже приходил, смотрел младшие классы, — сообщила Кубра, поправляя очки на веснушчатом носу и обнажая щербатую улыбку, задорная героиня из сказок Шахерезады. — Врешь все! Завидуешь! — послышался возмущенный голос одной из старшеклассниц, словно эхо восточного базара, где эмоции кипят и перетекают, как все сплетни пустыни. — Девочки, идите по своим делам. Ваше время еще придет, — строго предупредила проходящая завуч, которой самой не терпелось взглянуть на происходящее. Дверь плавно открылась, и на пороге возник высокий, словно минарет, мужчина. Шейх Амир аль-Файсал. Девчонки ахнули в унисон, как хор восточных сирен. В его необыкновенных глазах мерцал темный лед, холодный и пронзительный, как ночное небо Аравии. Я невольно отшатнулась, как от невидимого удара. Шейх был воплощением красоты — с гармоничными чертами лица и высокими скулами, черные кудрявые волосы безупречно уложены, точно по мановению волшебной кисти. Я вспомнила о своих непокорных локонах и невольно позавидовала его идеальной прическе. Подумалось, что такая красота результат отбора тысяч прекраснейших женщин за несколько сотен лет в роду. Ну, и личного стилиста. Его деловой арабский костюм сидел на широких плечах, очевидно изготовленный специально для него. Но самое завораживающее в движениях и мимике — ощущалось что-то неуловимое, но мгновенно восхищающее. Его взгляд, подобно песчаной буре, сканировал толпу школьниц, создавая вокруг атмосферу трепета и восхищения. Девчонки, зачарованные, расступались перед ним. — Девочки, в класс! Сейчас же! — повеление завуча дрожало от беспокойства. — Стой! Все мгновенно поняли, к кому он обратился. Я же застыла, обернувшись. Голос директора, приглушенный и удаляющийся, донесся откуда-то сзади. — Она не подойдет, Ваше Превосходительство, Шейх Амир аль-Файсал. Его присутствие показалось невыносимо осязаемым. Я не смогла избавиться от жуткого ощущения, что он видит меня насквозь. В воздухе повисла жесть, как натянутая струна, казалось вот-вот порвется. Изо всех сил я старалась не встречаться с ним взглядом, но чужое внимание не исчезало, сносило неотступностью и чем-то страшным. — Почему ты не смотришь на меня? Сколько тебе лет? — голос прозвучал мягко, настойчиво. С вызовом, завуалированным вежливостью, я почувствовала, как внутри поднимается буря. — Шестнадцать. — Я шейх Амир, — представился он, его голос переливался теплом, и в нем чувствовалось нечто большее, чем простое любопытство. — А как тебя зовут? Я колебалась, прежде чем ответить, пытаясь понять, стоит ли мне вообще говорить. В его глазах было что-то, что заставило меня открыть рот, пусть и немного неохотно. — Василиса, — наконец разлепились мои губы, и я с трудом удержала взгляд на его лице. Он кивнул, определенно запоминая моё имя, и его улыбка стала чуть шире. — Рад познакомиться, Василиса. Надеюсь, мы сможем лучше узнать друг друга. Я совершенно онемела от страха, не совсем понимая, что ему нужно от меня. Шейх слегка улыбнулся, мужские глаза заискрились интересом, а в уголках губ появилась едва заметная усмешка. Он ненавязчиво поправил одежду, как будто хотел выглядеть лучше, и сделал шаг вперед, демонстрируя уверенность и заинтересованность. При этом его жесты оставались плавными и сдержанными, подчеркивая уважение и достоинство. — У девочки другое гражданство и больное сердце, — произнесла директор, вытирая вспотевшие ладони платком, стараясь успокоиться. Мужчина никак не отреагировал и продолжил двигаться вперёд, уверенно прокладывая себе путь через толпу. Маржан фыркнула и передёрнула плечами, выражая недовольство. — И вовсе нет. Приходил. Скажи, Вась, смотрел же наш класс! — Я болела в тот день, — не слышно отреагировала я, чувствуя, что напряжение постепенно ослабевает, но тревога осталась. Воздух показался тяжёлым, будто произошло что-то непоправимое. Тогда он пришёл в класс старшеклассниц, познакомился с ними и произнёс речь. Так я узнала о шейхе Амире аль-Файсале, который не знал о моём существовании до этого момента. Человек огромного влияния, один из богатейших на планете, отвечающий за безопасность всей Аравии. Его должность не соответствовала его внешности, а визит в нашу школу вызывал недоумение. Тем не менее, именно тот день определил мою дальнейшую судьбу.