Амир замер на секунду — а затем его смех разлился по моей коже, горячий и опасный, как рёв тигра. Его пальцы резко вошли в меня снова, глубоко, грубо, выбивая из горла матерный стон.
— Наконец‑то честность, — он поцеловал меня так, будто это метка, а его свободная рука рванула пижаму на груди. — Но кричи громче. Пусть Камаль знает, как её будущая невеста умоляет мой член.
Я ненавидела его. Ненавидела, что он прав. Ненавидела, как его пальцы… В дверь уже нещадно ломились. Стучали так, словно у нас был пожар.
Амир не отстранился — наоборот, сильнее прижал меня лицом к подушке. Его голос прозвучал прямо в ухо — басовитым тоном с надрывом:
— Я обещал не трогать тебя, ты невеста брата — ладонь шлёпнула по моей заднице, заставляя вздрогнуть. — Но я не говорил, что не заставлю тебя умолять.
