Он уменьшил вибрирование в попке и на киске до ласковой ладони — и ей, после дикого темпа, эти прикосновения казались мягкими поглаживаниями. Зато он увеличил вибрацию в уже темно‑розовых сосках‑присосках на её вытянутых сосках.
В её кляпе с членом было сквозное отверстие. Он потянулся и налил самого дорогого шампанского в мире в небольшую колбу с носиком.
Шампанское играло золотыми оттенками: пузырьки всплывали по стеклу вверх и лопались. Её глаза стали огромными.
А его лицо оставалось бесстрастным…
Комната была залита золотистым светом шампанского — пузырьки отражались в её расширенных зрачках. Воздух пах дрожжами, кожей и едва уловимым страхом. Его пальцы — точные, холодные — вставили носик колбы в отверстие кляпа.
Он наблюдал, как она играет.
Попка теперь была лишь теплом — ленив
