— Свадьба. И дети.
Его пальцы сжались в кулаки от внутреннего напряжения. Он видел, как её глаза потухли, как будто кто-то из души вырвал последнюю искру. Но вместо жалости в его собственной закипело раздражение. Как она смеет? Смеет так смотреть на него? Он принц кровей, а она никто… Нищая шваль без роду и без племени.
— Я никогда не буду твоей, — руки у нее повисли, как плети, голос остыл, как земля под снегом. — Делай своё и сдохни. Я всё равно не твоя.
Его хватка была как стальной обруч — не просто удержать, а запечатать. Ладонь вдавила её голову назад, заставив шею выгнуться в немом подчинении. Взор его впился в неё без права на отвод — не страсть, а выжигание. В глазах Аль-Камаля не было ни капли сомнения: она его не уважала. И за это ему захотелось выжечь её ледяным огнём — не у
