Оковы любви

Глава 12

Амир метался по дворцу, сам словно раненый зверь. Его гордость была растоптана, система безопасности, которую он считал неприступной, оказалась уязвимой. Он стоял на балконе своего дворца, глядя в темноту, и понимал: его ненависть к имени теперь навсегда связана с предательством другой. Две женщины с одним именем разрушили его мир. Одна лишила его матери, другая — веры в собственную непобедимость, практически помогая третьей, что лишила его чести.

Иногда самые опасные враги — это те, кого мы держим рядом с собой, и те, чьи имена мы боимся произносить вслух.

Его начальник службы безопасности чуть не зарезал себя, понимая, что побег наложницы не горе, беда в том, как она это сделала. Животные в зверинце! Кто бы мог подумать и этот взгляд на прощание... горящий, вызвавший в нем яростный мороз. Никто-никто, ни одна женщина не смела… кроме Лейлы аль-Файсал и этой… белокурой шармуты. Он убьет ее. Найдет и убьет… Дочь запретного. Русская шлюха. Ничтожная потаскуха, не умеющая сосать. Если бы он знал… не стал бы брать ее в рот. Нет! Думал, что унизил… Она тут же ответила ему.

Амир всё ещё стоял у окна, когда в зал вошёл начальник его личной охраны — единственный человек, которому будущий эмир доверял безоговорочно. Его лицо было мрачным, но спокойным, что ещё больше напрягало Амира.

— Где ты был? — прорычал Амир, не оборачиваясь. — Почему я узнаю о случившемся от слуги?

— Прошу прощения, мой господин, — голос начальника охраны был ровным. — Я собирал информацию.

Амир резко обернулся:

— Говори!

— Машины действительно разбились на автостраде. Мать девушки оказалась вооружена. Она ранила двоих наших людей, но сама не выжила.

— А девчонка?

— Василиса осталась невредимой. Рабочие с ближайшей стройки вызвали скорую помощь, но… — начальник охраны замялся.

— Говори!

— Скорая приехала, но почти сразу же появились неизвестные. Трое мужчин в гражданской одежде. Они предъявили какие-то документы и забрали девушку.

— Какие документы?

— Это выясняется. Мои люди проверяют все записи с камер видеонаблюдения в округе. Но есть проблема…

— Какая ещё проблема?

— Часть камер была выведена из строя незадолго до происшествия. Кто-то хорошо подготовился к этому побегу.

Амир медленно подошёл к начальнику охраны:

— Найди их. Найди каждого, кто причастен к этому. Проверь все записи, допроси всех свидетелей. Я хочу знать, кто посмел украсть то, что принадлежит мне.

— Будет сделано, мой господин. Но есть ещё одна деталь…

— Говори!

— Среди тех троих мужчин был человек, которого я видел раньше. Он работал на одного из ваших давних врагов.

Амир усмехнулся:

— Вот оно что… Кажется, игра становится интереснее. Найди их. Всех до единого. И принеси мне их головы.

Начальник охраны склонился в поклоне:

— Будет исполнено, мой господин. Никто не уйдёт от вашего правосудия.

Солнце только поднялось над горизонтом, когда Амир вошёл в зал для завтрака. Помещение утопало в роскоши: золотые узоры на стенах, хрустальные люстры, белоснежные скатерти. На столе возвышались серебряные блюда с деликатесами: мраморная говядина, запечённые фрукты, морепродукты, украшенные лепестками редких цветов.

Слуги в безупречных ливреях бесшумно перемещались, наполняя хрустальные бокалы янтарным нектаром. Он занял своё место во главе стола, его взгляд был холоден и сосредоточен.

Внезапно дверь открылась, и в зал ввели Лейлу. Девушка едва держалась на ногах, её глаза были полны страха. Она знала — сегодня изменилось все.

— Подойди, — голос Амира прозвучал неожиданно мягко.

Лейла приблизилась, не смея поднять глаза.

— Ешь, — приказал он, указывая на тарелку с изысканными блюдами. — Или ты боишься?

Девушка дрожащей рукой взяла вилку, но не могла заставить себя откусить даже кусочек.

Амир медленно обходит Лейлу, проводя пальцем по оголённому плечу. Его прикосновение обжигает холодом.

— Ты так жаждала зрелищ, — его голос шепчет в полушаге от её уха. — Позволила мыши подглядывать за львами. Что ж... Стань сама представлением.

Он дал знак секретарю. Тот принес шёлковый шарф с фамильным гербом — тот самый, что Лейла подарила Василисе в знак «дружбы».

— Каждый шов на этом шарфе... будет напоминать тебе о цене предательства. Раздевайся.

Он не раздевает её. А заставляет её самой разоблачаться под пристальными взглядами слуг, складывая одежду в идеально ровные квадраты. Каждый слой — как страница, которую вырывают из книги её достоинства.

— Ты хотела видеть чужие тайны? Прекрасно. Теперь все будут видеть твои.

Амир протянул ей вибратор. Фарфоровый, холодный, с инкрустацией — похожий на медицинский инструмент из другой эпохи.

— Публично.

Он завязал ей глаза тем самым шарфом с гербом. Мир сужается до звуков: её прерывистое дыхание, шепот слуг, жужжание прибора в дрожащих пальцах.

— Кончи. Или я велю выпороть тебя до шрамов. Ты ведь знаешь, как они «заботятся» о непослушных.

Она старалась, но не могла. Тело предавало — ни боли, ни удовольствия, только вакуум унижения. Амир наблюдал за ней какое-то время, как она бьётся в истерике на паркете, бессильная подарить себе оргазм.

В этот момент в зал вошёл его личный секретарь. Наклонившись к уху правителя, он прошептал несколько слов. Амир едва заметно улыбнулся.

— Что ж, — произнёс он, поднимаясь из-за стола. — Кажется, всё только начинается.

Пока Лейла в ужасе слушала его уход, Амир уже разрабатывал план.

Оказавшись в своем кабинете, он сел за массивный стол из красного дерева, его пальцы барабанили по полированной поверхности. На экране монитора мелькали цифры и графики — контракт с поставщиком нефти был подписан. Переманить ключевого поставщика нефти, с которым работал Аль-Камаль. Не угрожать — просто заключить контракт на час раньше, с более выгодными условиями. Пусть брат узнает об этом из отчётов.

Телефон на столе издал тихий сигнал. На экране появилось имя: «Журналист Хасан».

— Слушаю, — голос Амира был сдержан.

— Господин, материал готов. Все источники подтверждены, фотографии обработаны. История выглядит убедительно. Это будет слух: «Шейх Аль-Камаль тайно вывез из России девушку против её воли». Не обвинять прямо — просто создать информационный фон, который свяжет вашему брату руки.

— Отлично. Публикация через три часа. И проследи, чтобы первые отклики появились именно в тех изданиях, которые я указал.

— Будет сделано.

Амир положил трубку и нажал другую кнопку на панели.

— Лейла ждёт на проводе, — доложил голос секретаря.

— Пусть ждет.

Амир лениво пролистал снимки. На них была изображена Василиса в компании Аль-Камаля — подстроенные сексуальные развратные сцены, искусно обработанные фото с потс-вечеринок. Наверняка мачеха сейчас на них тоже смотрит.

Пусть смотрит, пусть знает… какая у него в гареме завелась шлюха. Ее любимый Аль-Камаль и так по уши в скандалах, может она кинется его спасать… может.

Он перекинул файл начальнику безопасности с приказом:

— Распространите эти фотографии среди доверенных лиц. Пусть все видят, с кем связался мой брат.

В это время в офисе документалиста кипела работа.

— Все материалы собраны? — спросил Амир по видеосвязи.

— Да, господин. У нас есть детские фотографии, записи с камер наблюдения, даже несколько интервью с бывшими служанками. История будет выглядеть правдоподобно. Мы заявимся как документальное журналистское расследование.

— Отлично. Главное — не переборщить с обвинениями. Пусть это будет история о судьбе, а не о мести.

Он усмехнулся.

Хасан найдет из «неустановленных источников» и выпустит через пару дней еще один материал: «Пропавшие невесты шейхов: история выжившей».

Её детские фото, снимки с камер наблюдения в день исчезновения, интервью «под прикрытием» с бывшими служанками дворца, но — ни одного прямого обвинения, только факты в сторону брата. И как результат, Амир улыбнулся про себя…

1. Аль-Камаль не сможет её показывать — она теперь публичная жертва.

2. Не сможет и отпустить — она свидетель.

3. Пресса будет копать под самого Амира, но его образ «скорбящего брата» выведет из-под удара.

Это было идеальным ядовитым решением: Василиса станет призраком, который разрушит репутацию клана, оставаясь физически в руках брата. Аль-Камаль держит в клетке не девушку, а бомбу.

В кабинет вошел второй секретарь с коробкой. Амир лично проверил упаковку наручников. Гравировка «Для твоей новой коллекции. Надеюсь, эта продержится дольше» была выполнена безупречно.

— Отправить немедленно, — приказал он. — И проследите, чтобы посылка была доставлена точно в руки Аль-Камаля.

В кабинете снова зазвонил телефон. На этот раз — от его личного помощника.

— Господин, все части плана реализованы. Журналисты начали работу, фотографии распространяются, наручники доставлены.

Амир улыбнулся. Его план работал безупречно. Теперь оставалось только наблюдать, как его брат будет барахтаться в паутине, которую он так искусно сплел.

«Ты сам выбрал этот путь, брат, — подумал Амир. — Теперь наслаждайся последствиями своего выбора».

В его глазах отражалась холодная решимость. Игра только начиналась, и он был уверен в своей победе.