Оковы любви

Глава 2

Люди шейха вторглись в наш дом, в самый разгар празднования моего восемнадцатилетия. Два адвоката и два телохранителя, не были приглашёнными гостями. Шейх не удостоил нас присутствием, но его холодное дыхание, казалось, витало в воздухе.

Мы только собирались разрезать торт, когда папа открыл дверь. Нежданные гости вошли молча, будто так и должно быть. У мамы от потрясения выскользнули из рук блюдца для десертов, разбившись на крупные осколки. Мне показалось на тысячи.

— Не отдам, — прошептала она, наблюдая, как незваные визитёры убирают со стола остатки чайного сервиза и кладут на его место толстый договор — договор передачи прав, будто я была лишь вещью.

— Вы не имеете права! Не можете!

Её голос дрожал, но я знала, что даже крик ничего не изменит. В мире шейхов условия игры простые: либо ты соглашаешься, либо тебя ждут такие трудности, что всё равно уступишь. Либо убирайся из страны.

— Камелия, — умоляюще произнёс отец, его взгляд скользнул по моей матери, а затем с виной остановился на мне. – Это цена…

Мама тяжело дышала, её глаза метали молнии в сторону отца и гостей.

— Уходите!

Эти люди, вероятно, видели подобные сцены уже не раз. Мы не были первой семьёй, куда они приходили забирать дочерей.

— Ваша подпись, — сообщил один из адвокатов, раскрыв последнюю страницу договора, где стояла подпись отца.

Уютный мир, полный смеха, радости, воскресных прогулок и планов на будущее, рухнул в одно мгновение. Всё исчезло, как сон.

— Собирай вещи, — обратился ко мне второй адвокат.

Один из телохранителей встал у двери, другой пошёл следом за мной. Я вернулась на кухню с сумкой, видя, как мама сидит за столом, закрыв лицо руками, а отец серая тень в углу, перекошенная от вины.

— Не забудь таблетки, — напомнил один из адвокатов, зная о моих проблемах со здоровьем.

Я взяла упаковку с полки и на мгновение замерла рядом с мамой. Она резко обняла меня, с силой прижав к себе, затем схватила моё лицо в ладони, её взгляд, искривленный от боли, переполнился отчаянием.

— Помни, что я тебе говорила. Помни! Василиса...

Я зарыдала, разразилась истерикой. Меня силой оторвали от неё и вывели в подъезд. Входная дверь захлопнулась с оглушительным стуком, за ней осталась моя прежняя жизнь, а впереди открывалась новая, где я никогда не буду собой.

После перелёта я оказалась в доме шейха. То был не просто дом, а дворцовый ансамбль с многоуровневой охраной, обширным парком, зверинцем и спортивным клубом. И меня к моему ужасу отвели на женскую половину. Только там я осознала, что не знаю, на каких правах здесь нахожусь. Очевидно, что был заключен брак, но какой?

Никах, мисьяр, мута – какой?

Средний возраст девушек-наложниц колебался от семнадцати до тридцати лет. Все они родились настоящими красавицами, сошедшими со страниц восточных сказок. Они населяли женскую половину дворца, получая покои в зависимости от статуса и брака. Мне досталась самая дальняя комната. Настолько маленькая, что иногда меня принимали за прислугу и никто не воспринимал всерьез. Многие недоумевали, зачем я здесь. С их точки зрения, я не была красавицей и совсем не интересна их повелителю. Похоже, он вообще обо мне забыл, и я была этому только рада. Если у него вдруг случится провал в памяти, то я, пожалуй, назову это подарком небес. Правда, вокруг него столько красавиц, и просто лиц, он мог запросто забыть обо мне.

С самого начала я чувствовала себя потерянной среди этих роскошных стен. Дворец был для меня чужим миром, полным странных традиций и обрядов. В один из дней я обнаружила у себя одну из наложниц. Она бесцеремонно шарила по полкам, рассматривала книги и трогала одежду. Моё сердце сжалось от страха — я не знала, чего ожидать.

— Я Лейла, — представилась она, окидывая взглядом, полным пренебрежения.

На вид ей было не меньше тридцати. А мне, ей казалось, что я ещё ребёнок. У меня едва начала расти грудь, и, как говорила мама, я сплошной угол. Я очень надеялась, что не тупой. По сравнению с ней я чувствовала себя, как облезлая табуретка для барбекю с великолепным дворцовым креслом в стиле барокко. Они все казались такими… уверенными и зрелыми, что это само по себе внушало трепет.

— Ой, ты и трусиха, — рассмеялась она, наблюдая, как я топчусь на месте, не зная, куда деть руки и что сказать. Её смех резал по сердцу, заставляя чувствовать себя ещё более одинокой и беспомощной.

Она взяла в руки банку с таблетками и вопросительно её осмотрела.

— Ты болеешь?

— Сердце, — я едва удерживалась от слёз, желая лишь, чтобы она поставила пузырёк на место и ушла. Внутри всё дрожало.

Она поджала губы и покачала головой с осуждением.

— Первый раз вижу, чтобы к нам привозили калеку. Да еще и муту.

— Я не калека, — мой голос дрогнул, я старалась выглядеть сильной, но внутри росло отчаяние. В голове ураганом неслись мысли: мута? Она сказала мута? Откуда она знает? Слово, которое я слышала лишь в шепотах, теперь прозвучало как гром среди ясного неба. Мута это временный брак, нечто, что могло бы дать мне свободу, если только...

С другой стороны, свадьбы-то не было, только договор. Факт вонзился в сознание, как луч надежды. Возможно, всё — лишь временная мера, и скоро кошмар закончиться. Я пыталась ухватиться за недоказуемую мысль, как за спасательный круг в бурном море неизвестности.

В глубине души зародилась надежда, что я смогу покинуть это место, где каждый день приносил только тоску. Вдруг договор может быть расторгнут, я могу вернуться к прежней жизни или начать новую, свободную от этого гнета.

Я понимала, что пока должна быть осторожной, не выдавать своих истинных чувств и не привлекать внимания. В этом дворце, полном тайн и интриг запертых молодых женщин, любая ошибка могла стоить дорого. Мысль о возможной свободе окрыляла, давая силы выдержать всё, что готовила судьба.

— Будем надеяться, до инвалидов дело не дойдет, — пробурчала Лейла, поставила пузырёк назад и вышла.

Я с облегчением выдохнула. Позже я узнала, что Лейла слыла среди девушек большой неудачницей. Уже три года она жила во дворце, но шейх так ни разу её к себе не призвал. Слышала, как другие девушки подсмеивались над ней, мол оттого, что она слишком много времени проводит в качалке скоро станет выглядеть, как ещё один мафтул аль-адалат. Буквально переполненный мускулами араб.

За два месяца, проведённых во дворце, стало ясно, что шейх бывает в этом своем доме редко. Пространство, наполненное роскошью, скрывало в себе множество невысказанных историй и незаметных движений судеб. Шейх оставался призрачной фигурой, а его отсутствие добавляло больше загадок. Каждый день я жила в страхе, что однажды он обратит на меня внимание, и что тогда моя жизнь изменится навсегда. Но никто кроме него не мог мне дать ответы на волнующие вопросы.

Шейх, возил с собой избранных девушек, оставляя остальных в ожидании. Вероятно, меньшее количество "статусных вещей" — а мы, для них, были именно такими — легче охранять. Это порождало среди нас атмосферу напряжённого соперничества. Мне отчаянно хотелось понять, чем он так хорош, что девушки готовы бороться друг с другом за его внимание. Все старались превзойти друг друга, как в параде тщеславия.

Дворец жил в двух состояниях: с шейхом и без него. Когда он прибывал, стены оживали от суеты персонала, напряжённого ожидания и светских вечеров с прибывающими гостями. Для них устраивались грандиозные шоу и фейерверки. Днём дворец бурлил встречами хозяина с другими могущественными мира сего, а ночью стонал от усердия слуг, возвращающих ему идеальную чистоту и от тайных и явных страстей наложниц. Дни текли в пустом безделье, и забытая всеми, я по началу изнывала от удушающей скуки.

Однако вскоре я познакомилась с До-Мином, смотрителем зверинца. Пожалев мою скуку, он позволил мне помогать ему. Зоопарк стал для меня спасением от четырёх стен. Пусть уборка и починка вольеров, кормление животных не всегда приятное делом, но с некоторыми из них можно было играть.

Зверинец был огромным, с редкими животными: лиграми, амурскими тиграми, красными волками, кенгуру и многими другими. Порой они напоминали мне девушек, и я в шутку давала им имена: вепрь — Айша, змея — Фатима, тигрица — Лейла, крокодил — Зейнаб.

Но самое ценное, что я получила в зверинце — возможность изучить расположение запасных, неприметных входов на территорию дворца. Всё, что нужно, — достать магнитный ключ от ворот. Однако До-Мин, хоть и добродушный человек, оказался чрезмерно бдительным, чтобы у него что-то стащить.

Однажды Лейла пришла ко мне и предложила сходить на массаж.

— Ты, конечно, совсем ребёнок, но массаж тебе давно можно. И вообще, когда-нибудь ты перестанешь быть замухрышкой. Пошли, мадам Цинь Юань делает его просто прекрасно.

Сначала я отказалась, но затем задумалась: а вдруг от мамы? Так вроде бы звали женщину, к которой она обращалась в трудные времена, не желая пополнения в семье. Она умела решать проблемы молчаливо и деликатно. Мысль о том, что у меня может появится союзник, была настолько соблазнительной, что мне не хотелось ее упустить.

Когда я вошла в комнату массажа, меня окутал мягкий свет и лёгкий аромат эфирных масел. Цинь Юань, женщина с добрыми глазами и уверенными движениями, пригласила лечь на массажный стол. Её руки ощущались умелыми и опытными, она надавливала на напряжённые мышцы, растворяя тревоги и усталость.

Я пыталась расслабиться, но мысли о побеге не покидали меня. Цинь Юань, казалось, понимала без слов. Её прикосновения успокаивали и в них чувствовалась скрытая цель. В какой-то момент она наклонилась ко мне и шепнула: "Доверься мне". Я завороженно обмерла, почувствовав, как в ладони оказалась небольшая металлическая пластина.

Сглотнув, я продолжила болтать о зверинце, о лиграх и тиграх, о том, как они напоминают девушек из окружения. Что угодно, лишь бы отвлекало и создавало иллюзию легкомыслия. В голове выстроился план. Ключ первый шаг к свободе. Оставалось дождаться подходящего момента, когда я смогу воспользоваться возможностью.