Оковы любви

Глава 4

— Нас накажут? Это неприлично. Нельзя!

Вокруг все казалось таким неуместным. Мое тело, я - дрожала от предчувствия беды.

— За что? И кто сказал, что нельзя? Глупенькая.

Она обернулась ко мне и её глаза заблестели с твердостью, как будто море по колено.

— Ну зачем тебе? Это личное. Никто не должен видеть. Потом расскажешь!

Лейла остановилась у двери и, сощурив глаза, загадочно мне улыбнулась.

— Или ты идёшь со мной, или я подумаю, что ты не рада. А потом всё равно приду к тебе, сразу же, как он отпустит.

У меня внутри всё сжималось от ужаса. Видимо спорить бесполезно. Внутри кипела смесь отчаяния и смирения. Не нужна она мне тут посреди ночи, если вдруг и правда ее отпустит.

— А как я выйду? — я пытаясь найти хоть какую-то лазейку.

— Тихонько выйдешь, когда он уснёт. Я его утомлю, гарантировано. Знаешь, для чего я столько времени в зале торчу? Чтобы быть выносливой, — Лейла подмигнула.

Я нервно осмотрела великолепные апартаменты, чувствуя себя в ловушке. Какая все-таки дикость, внутри меня всё сжалось от тревоги. Господи помоги мне реализовать мой план. Как как все исправить?

— Тут и прятаться негде!

— Как негде? Смотри, — она щёлкнула по панели, и в стене отъехала ширма, обнаруживая гардеробную. — Здесь технологии, дуреха.

Я вздохнула, понимая, что выхода-то нет.

— Я сделаю щелку. Вечером всё увидишь, — распорядилась Лейла, уверенная в своём плане.

— Мне кажется, это ненормально. Я не буду смотреть, как вы с ним это делаете, — воскликнула я и мой голос сорвался от отчаяния. – Отпусти.

— Тогда ничего не узнаешь, — засмеялась Лейла и толкнув, заперла дверь.

Оставшись одна в гардеробной, я почувствовала, как внутри всё сжимается от противоречий. Сердце не здорово заходилось, а разум метался между любопытством и моралью. Почему Лейла так уверена, что мне стоит все увидеть? Это же сумасшествие. Безумие.

Хотя бы свет оставила. Кромешная тьма окутала меня, и я почувствовала себя последней дурой. Зачем я вообще сюда пошла? Не хочу я ни на что такое смотреть. Я забилась в дальнюю нишу с рубашками, пытаясь спрятаться от этого странного мира, который казался мне чуждым и пугающим. Это всё, что я успела рассмотреть, прежде чем страх парализовал меня. Может быть, Лейла извращенка? Почему ей понадобились свидетели в первую же ночь? Зачем знать, что их видят? От ощущения ловушки хотелось разрыдаться.

Но вместо этого я взяла себя в руки, обдумывая подробности побега. Рано или поздно он уснёт. Возможно, это будет последняя ночь моего плена. Прошло несколько часов, прежде чем я проснулась от едва слышного звука. Ширма дрогнула, и в гардеробную пробилась лунная полоска света. Без часов сложно было определить, сколько прошло времени, но мне показалось, что вечность. Инстинктивно я прислушалась. Из спальни не доносилось ни звука. Абсолютная тишина. Послушав некоторое время, на цыпочках я прокралась к щели, надеясь услышать сопение или храп — что угодно.

Там, на кровати в полутьме, я увидела Лейлу, а сверху на ней был мужчина. Она выгнулась, задирая голову назад, а его руки крепко держали её, губы не отрывались от её затылка. Хотя её таз был прижат к нему, они не занимались сексом. Не было слышно характерных ритмичных шлепков. Раздался стон. Мне казалось, что он удерживает её и только. Почему тогда она стонет?

Свет в спальне вспыхнул, ослепительно ударив в лицо. Я захлопала ресницами, стараясь привыкнуть к яркости. Ширма отъехала в сторону, и в следующую секунду на меня смотрели прищуренные тёмные глаза.

Мой взгляд виновато метнулся вниз по мускулистой груди, на литой пресс с кубиками, ниже, на пах, где из кустистых тёмных зарослей торчала восставшая плоть. Мой рот приоткрылся в изумлении. Он же голый! Я никогда не видела целиком голых мужчин. Краска мгновенно залила моё лицо, словно огонь охватил каждую клеточку кожи. Мне стало невероятно жарко, как будто воздух вокруг внезапно стал густым и удушающим. Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, а ноги словно приросли к полу, не давая сделать ни шагу назад. Внутри всё сжалось от удушливой волны, которая прокатилась по телу, оставляя за собой ощущение покалывания и слабости.

Шейх Амир аль Файсал коротким кивком велел выйти на свет.

— Любопытная, хабиби, — его голос звучал металлом, как приговор.

Я шагнула вперёд. На кровати лицом вниз раскинулась Лейла, её тёмные волосы, шелковистой волной рассыпались по белоснежной простыне. Смуглая кожа, обретя восхитительные карамельные оттенки, переливалась в ярком свете. Руки были вытянуты вперёд, скрытые под подушкой, в позе покорной. Колени разведены в стороны, пятки соединены, создавая иллюзию замысловатой асаны. Казалось, она занимается йогой в каком-то своём, лишь ей ведомом, измерении. Но под упругими изгибами женского тела проглядывались розоватые п**********ы, сверкающие от струящейся смазки, как таинственный цветок, раскрывающийся в ночи. Она страстно постанывала, томясь в сладкой неге, будто кто-то всё ещё оставался на ней, удерживая в волнующем трансе.

Я поспешно шагнула к двери, отчаянно надеясь, что он выгонит меня, но шейх произнёс:

— Не туда. Ко мне, — его пальцы, подхватили за локоть и притянули к себе, развернув побледневшим лицом к зеркалу.

Вся стена напротив окна оказалась зеркальной, отражая нас в полной мере. Он был совершенно голым, и это только усиливало смятение. Дышать стало нечем, как будто воздух загустел вконец. Дистанция между нами показалась неприлично близкой, нарушая все мыслимые границы. В мужской позе ощущалась некая неподвижность, напряжённость, как будто он был хищником, готовым к прыжку.

От него исходил едва уловимый аромат, смесь мускуса и чего-то пряного, что заставляло сердце биться ещё быстрее. На его коже блестели капли пота, отражая беспощадный свет, и этот блеск придавал ему ещё больше силы и притягательности. Я чувствовала, как по спине пробегает холодок, смешиваясь с жаром стыда и запахом, наполнявшим комнату. Каждая клеточка моего тела кричала о том, что я должна бежать, но ноги отказывались подчиняться.