Последняя слабость

Глава XII

* Несколькими минутами ранее *

Дверь кабинета открылась, на пороге показался женский силуэт, который не выходил из головы мужчины с вечера. Невинность со страхом во взгляде, неуверенность и осознание ошибки перепутанной двери. Ева выглядела ногой душой и частично телом. Сперва взгляд Самаэля был холодный и грубый, никто не имел право мешать ему либо врываться без стука. Кто бы то ни был, того ждала жестокая участь и наказание, но внутри все перевернулось, когда он увидел Еву. Мужчина сам не осознавал такого переменчивого поведения, стоило на неё взглянуть. 

Всю ночь он только и делал, что пытался не думать о ней, этим самым думая еще больше. Три девушки заходились слезами, беспрерывно освобождаясь от хватки Самаэля, но тот не останавливался. Он брал их, как вещь, вливался внутрь их, словно дикий зверь, представляя на их месте Еву. Купленная игрушка спокойно лежала в его комнате, он мог в любую минуту прийти и взять её как ему хочется и сколько раз соизволит. Однако не мог. Морально не мог. Казалось, что стоит на секунду забыться овладевая желанным телом, как не сможет остановится. Запретный плод сладок, Самаэль просто боялся её сломать, уничтожить, оставить пустой и лишить непорочности. Мужчина не желал испортить "товар", щурясь каждый раз от мысли, что он принудил её стать его. 

Утро прошло в изматывающих тренировках, пока ноги не перестали слушаться от усталости. Самаэль выкинул глупые нежные мысли, которые никогда прежде не окутывали мысли и голову. Он твердо решил: "Она вещь, в ней нет ничего особенного." 

— Доброе утро, — наконец-то раздался женский певучий голос, костяшки Самаэля впились в стол, а затем медленно расслабились с облегченным вздохом. 

Вся утренняя закалка полетела к чертям, стоило услышать её голос! 

Мужчина чувствовал себя таким слабым по отношению к ней, что совершенно не расслышал слова Джона Вайса. 

— Погодите, а я тебя знаю, — воскликнул тот. 

Джон Вайс действительно знал Еву. Он видел её в первый вечер ромашек в главном зале, возжелав её с момента, как только увидел. Катрина огорчила мужчину, сказав, что ромашек трогать нельзя и предложила купить на будущее. Вайс оплатил следующий вечер именно с Евой, по-сути, он имеет полное право бесцеремонно взять её. На секунду Джон задумался, стала девушка петуньей или нет? Заметив черное боди, осознал, что стала. Теперь он получит свою покупку. 

— Простите, но мы не можем быть с вами знакомы, — легкая дрожь женского голоса заставило Самаэля выйти из омута. 

— Сейчас познакомимся, да так познакомимся, что ты этого не забудешь, — мужчина ловко шлепнул девушку по ягодицам, хватаясь рукой за другую. — Продолжим разговор позже, мне нужно расслабится с этой куколкой... 

Однако, стоило Джону повернутся лицом к Самаэлю, как тот без раздумий ударил его в лицо. Господин потерял рычаг, казалось, тот вовсе слетел от нахлынувших чувств. Стояла бы здесь другая девушка, он бы не обратил внимание, даже если бы Вайс начал её облизывать и избивать, но это его девушка. Только его! Никто не имеет право прикасаться к Еве, думать о Еве, смотреть на неё с желанием или интересом! Никто, кроме самого Самаэля! 

— Больше ты её не увидишь, — прошипел от злобы Самаэль, впиваясь большими пальцами в мужские глаза. — Не смеешь тронуть, — послышался хруст рук. — Дышать рядом с ней, — все слова были произнесены тихо, крик Вайса заглушал все, пока тот окончательно не потерял сознание от боли.

***

Я знала, что меня приобрел жестокий человек. Знала, что теперь принадлежу месту боли и пороков разврата. Однако, сейчас, стоя в метре от истекающего кровью мужчины, осознала все заново. Самаэль не может быть хорошим человеком, он монстр. Был, есть и остается монстром. Я не в безопасности. Нет плюсов содержания себя в богатстве, тепле, если будешь жить плечо об плечо с таким чудовищем. Господин беспощадно избивал уже не дышавшего и не кричащего мужчину. Еще несколько секунд, он убьет его. Не знаю, зачем это делаю, но если оставлю все как есть, буду ничуть не лучше хозяина. Несмело подойдя сзади к Самаэлю, с дрожью вздохнула. 

— Остановись, — прошептала, но безуспешно. — Ты убьешь его, — чуть громче произнесла, опустив руку на плечо хозяина. 

Самаэль не рассчитал сил, неосознанно поглощенный гневом, оттолкнул меня в сторону. Никогда ранее не чувствовала себя настолько беспомощной, словно перо убрали с подушки. Колени больно ударились об мрамор, голова соприкоснулась с углом кабинета. В ушах прозвенела сирена боли. Я попыталась привстать, но тело не слушалось. Мучительно простонав, неосознанно заплакала. Руки дрожали, тело ломилось в агонии. Словно меня избили, а не откинули на метр. 

— Господин, президент на линии, — осведомил прислуга открывая дверь, но как только увидел картину происходящего, закричал, — охрана!

Несколько мужчин вбежало в кабинет. Джона Вайса оттащили с под Самаэля, сворачивая того в черный пакет. Господин, впервые после удара, посмотрел в мою сторону. Инстинктивно сжав все мышцы, попыталась отодвинутся в сторону, однако веки как на зло плавно закрывались, с трудом виднелись размытые силуэты. 

— Только не закрывай глаза, — требовательно, но с некой не присущий монстру, заботой, произнес Самаэль, обхватив ладонями мое лицо. — Не закрывай! — Злость в тоне не пугала, казалось, что она направлена вовсе не в моей адрес. 

— Ева! — Обеспокоенно рядом появилась Катрин. — Прости, Самаэль, я её сейчас же уведу, — женщина в страхе пыталась приподнять меня за руки, нервно поглядывая на кровавые мужские руки. 

Роза переживала за мою жизнь, если бы остаток сил, то поблагодарила её. К моему удивлению Катрин смогла поднять меня за плечи, но стоило немного упереться об пол, как вновь почувствовала невесомость. Спустя минуту осознала, что меня держат крепкие мужские руки Самаэля. Стало жутко. Страх окутал изнутри: он меня убьет? Однако ответом стала аккуратность, с которой меня нес. Хотел бы смерти, приказал бы охране от меня избавится. Ему стыдно? Вряд-ли. Или нет? 

В голову неожиданно пришла мысль, будто Самаэль вовсе не монстр. Он чуть не убил Джона, но почему? Тот нагло меня стал щупать, прямо говорить об уединение. Возможно, если бы не защита господина, мной бы уже воспользовались, как проституткой. Тело неприятно содрогнулось, словно окутали холодом. 

— Её комната, — Катрин бежала следом, открывая дверь, но мужчина понес меня дальше. — Господин?!

— Приведи врача в мою комнату, — скомандовал он. 

Двери лифта открылись. Мы остались одни в железной коробке. Я уже не могла открыть глаза, говорить или подавать какие-то признаки жизни, кроме как учащенного дыхания. От Самаэля пахло кровью, корицей, дорогим виски и чем-то непонятным, но родным. На мне сказывается удар головой, ну и пусть, этот аромат дьявольски приятный. 

— Прости, — произнес хозяин, но неизвестно вправду-ли либо мне так послышалось. 

Тело соприкоснулось холодной атласной простыни, захотелось свернутся калачиком от холода, но этого не потребовалось. Кто-то укрыл меня воздушным одеялом, позволяя согреться. Мысли разбивались и смешивались без остановки. Перед глазами плыли картины из детства, однако имели ранее неизвестный фон. Вот мы с мамой сидим в гостиной на даче, готовим вишневый пирог, но что это за окном? Что за женщина с длинными черными волосами? Её глаза блестят, как плавленное золото. Руки тянутся к окну, ногти, словно кончики ветвей деревьев, царапают стены дома. Её улыбка манит, я подхожу к окну, неизвестная женщина гладит мои волосы. Мне не хочется возвращаться к матери, мне нравится эта женщина. Но возвращается на кухню мама и след незнакомки простыл. Следующее воспоминание окунуло меня на три года назад. День смерти матери. Я забегаю в комнату, где лежит мой последний родной человек. Однако, в это же время рядом с мамой стоит незнакомая женщина. Одеяние её красное, от неё пахнет смертью, красными розами и спокойствием, словно пьешь черный кофе. На её лице сочувствие, но стоило взглянуть на меня, как та лишь шепотом произнесла:" Мы выбрали тебя, Ева." 

Резко проснувшись с криком, в холодном поту, осмотрелась вокруг. На кровати сидел врач, в дальнем углу возле окна стоял Самаэль, обернувшись сразу в мою сторону. Голова неприятно заболела.

— Сколько пальцев вы видите? — Спрашивал доктор, но мои мысли все еще были в прошлом с двумя незнакомыми женщинами. — Вы меня слышите? 

— Три.

— Тошнота? 

— Нет, я в порядке, — врач одобрительно протянул горсть таблеток, судя по всему обезболивающее, — спасибо. 

— У вас сотрясение, — прошептал врач над моим ухом, осматривая голову. — Если вы будете не в нужной форме, это огорчит господина. Но решать вам. 

В горле стал ком. Самаэль не убил меня, не оставил лежать на полу, но временный прилив доброты не говорит, что такое отношение хорошее повторится. В конечно итоге, если бы он меня не ударил, мне бы сейчас не было плохо.

— Не говорите ему, — врач одобрительно кивнул на мою просьбу. 

Откинув одеяло в сторону, не спеша опустила ноги на пол. Голова закружилась, но старалась не поддавать виду. 

— Как она? — Строго спросил Самаэль.

— Все в порядке, — убедительно заверил врач. 

— Она бледна, её дыхание прерывисто, взгляд опущен. Признаки сотрясения, — злость с каждым тоном нарастала. — Больше всего в своей жизни, я ненавижу ложь. 

Мужчина подошел к врачу. Паника окутывала с неимоверной скоростью. Я не переживу еще одного избиения человека за день. Хозяин уловил моё нервное состояние, и раздраженно выдохнув, прогнал врача прочь. 

— Спасибо, — прошептала, как только Самаэль взглянул на меня. 

— Из-за тебя, я лишился партнера, — с ненавистью начал он, — довольно прибыльного партнера. Потратил свое время на тебя. Оказал помощь, которую, такие как ты, не заслуживают. Я сделал многое, за что тебе придется заплатить. 

Смахнув скатывающую по щеке слезу, послушно припала коленями к полу. Он прав. Я его игрушка, а не близкий человек. Пришло время отрабатывать. Пока что, он для меня все делает. Время платы. 

Самаэль подошел ко мне, схватил за плечи и резко прижал к соседней стене, сдавливая рукой шею. Его дыхание обжигало своим холодом мои веки, но я старалась не шевелится. Мужчина прижался сильнее своим телом, заставляя напряженно выдохнуть. Горячие губы соединились в страстном поцелуи, не хватало дыхания, мы, точно обезумевшие бесы, не могли насытится поцелуем. Самаэль прижался ко мне вплотную, дразня, и я почувствовала, как сильно он хочет меня. Не выдерживая напора, я застонала. Поцелуй только нарастал, языки мучительно боролись в истоме желания. Никогда прежде не чувствовала себя такой живой. Господин зарычал, покусывая, стал целовать шею, опускаясь ниже. 

— Самаэль, — словно пискнула от удовольствия, произнося его имя. 

Неожиданно хозяин отстранился. Его рука оставила след на моей щеке от удара. Я сжалась ожидая дальнейшего избиения, но Самаэль покинул комнату.

Прикрыв глаза, отчаянно выдохнула. 

— Что я делаю? — Прокручивая происходящее, прошептала. 

Этого не должно повторится никогда. 

Неуверенно выйдя в коридор, встретилась взглядами с Катрин. Женщина позволила молча опереться на её плечи, помогая вернутся в свою комнату. Сегодняшний вечер проведу во сне. Надеюсь, что мне приснится теплота родителей, но никак не сегодняшний день. Крови, боли, всего самого ужасного в этом мире, хватает и так.