Домой не хочется больше обычного.
Обычно я просто не хочу туда возвращаться.
Сегодня — боюсь. Не отца. Не матери.
Себя.
После кабинета Уокера воздух на улице казался чище, чем в лёгких. Ноги подкашивались, как после забега. В голове стучало его:
«Сегодня не трогай себя. Даже если очень захочешь».
Я, конечно, держалась.
Минут пятнадцать.
Теперь я сижу на кровати в темноте, спиной к стене, коленями к груди. Часы показывают почти полночь.
Отец завалился спать ещё час назад. По пути врезался в дверной косяк, выматерился, плюхнулся на диван и отключился. Мама тихо шуршала на кухне, потом тоже угасла.
Квартира дышит тяжёлым, уставшим сном.
Только я — как оголённый провод.
Я честно пыталась выполнить его «задание»:
прочитала конспект по истории;
сделала вид, что смотрю сериал;
прин
