Никогда не переставай сражаться

Глава 4

Совсем быстро, в один миг, пролетели целые два месяца с того момента, как Адам оставил меня на автовокзале Чикаго со ста долларами в кармане. Первым делом я отправилась на поиски комиссионки, где на десять долларов можно было купить поношенные, но целые, джинсы и теплую толстовку с капюшоном, а, накинув сверху еще пять, обзавестись вполне приличными на вид кедами. Оставалось надеяться, что их не сняли с какой-нибудь жертвы неудачного ограбления. Хотя мне было грех жаловаться, я сама совсем еще недавно была трупом и жертвой кровавого самоубийства. На память об этом на моей груди теперь красовался уродский шрам.

Еще один.

Я потратила еще семь долларов на бургер и диетическую колу в ближайшей к вокзалу забегаловке, тем самым вычеркнув из своего списка еще пару мест, где бы я могла спрятаться хотя бы на какое-то время, будь у меня больше денег. Я, известный профессионал по части побегов, сидела в обшарпанной кафешке и находилась при этом в полной растерянности, не зная, куда же мне отправиться. Мне не хватало моего драгоценного рюкзака и какого-нибудь запасного плана, продуманного моими родителями. Но я теперь я осталась одна, по-настоящему. Я не могла позвонить Джо и попросить о помощи, не могла вернуться туда, где мне были не рады.

Сложно, когда тебя нигде не ждут.

Теперь я несла ответственность не только за себя и уже не могла позволить себе бродить часами по холодным серым улицам Чикаго, придаваясь грустным мыслям, или спать на лавочке в парке, я не могла показываться в ночлежках или приютах для бездомных, где меня могли узнать. Мне, вернее нам с малышом, нужен был свой постоянный дом. И, желательно, нормальный. С едой, отоплением и горячей ванной.

Боже, как я мечтала принять ванну или хотя бы душ. Казалось, от меня все еще пахло смертью и похоронами.

Вот только семидесяти восьми долларов для поиска нормального дома было явно недостаточно. Поэтому я просто купила билет на ближайший автобус и отправилась куда глаза глядят. А глядели они в Западную Вирджинию. У маленького города Мэйтон на самом юге штата было много неоспоримых плюсов. Это, и отдаленность от столицы, и тихое маленькое озеро, на берегу которого в 1834 году и был основан провинциальный Мэйтон, и непроходимые, обступившие город со всех сторон хвойные леса, где можно было вдоволь побегать маленькой волчице, и население в каких-то 1264 человека, и главное - в городе не было ни одного оборотня, по крайней мере, до тех пор, пока я, 24 марта 2015 года в 9:52 утра, не переступила через его границы.

Елизабет Брукс была первым жителем Мэйтона с которой мне довелось познакомиться сразу по приезду. Она не дала мне совершить поступок, о котором я, наверняка, жалела бы всю свою оставшуюся жизнь. Я собиралась сдать свое обручальное кольцо в местный ломбард, чтобы заработать хоть сколько-то денег, но вместо того, чтобы просто показать мне дорогу до местной лавки, Бет отговорила меня, предоставила крышу над головой, дала работу и стала моей верной подругой.

- Ну, и как будем праздновать? - услышала я бодрый голос Бет, доносящийся с кухни. Бет всегда вставала раньше меня, чтобы приготовить завтрак и заварить нам кофе или чай.

- Что праздновать? - переспросила я, накидывая на плечи теплую вязанную кофту, которая давно уже перестала сходиться на моем заметно подросшем животе. Даже в конце мая в Вирджинии было все еще свежо, и легкое летнее платье для беременных, которое мы купили с Бет на прошлой неделе, так и вынуждено было пылиться в шкафу, а мне приходилось раз за разом продолжать воевать с противными пуговицами на теплой кофте, которые никак не хотели застегиваться. Или так и норовили расстегнуться при каждом моем движении.

- Дурацкая кофта! Дурацкая погода! Дурацкая Вирджиния! - воскликнула я, в очередной раз опуская руки от своего бессилия. Мой волк проснулся, и едва сдерживалась чтобы не зарычать на весь дом от злости.

Мне нужна была разрядка, хоть какая-то.

- Габи! Перестань злиться и пойдем, наконец, завтракать, - позвала меня Бет на кухню, где уже ждали свежие круассаны и горячий чай. Я аккуратно прикрыла дверь в свою комнату и глупой утиной походкой прошагала на кухню, мысленно радуясь тому, что дом Бет был одноэтажным. С лестницами в последнее время у меня отношения не складывались.

- Опять ромашковый? - переспросила я, поднося дымящуюся кружку к самому своему носу, - Вот ведь гадость! - я сморщилась от одного его запаха и бросила грустный взгляд на, запретный для меня, кофе в чашке у Бет.

- Чтобы успокоить твои разыгравшиеся нервы, - сказала моя подруга, пододвигая ко мне тарелку с выпечкой. Ее круассаны были местной гордостью, а пекарня, где я с недавних пор работала продавцом, была одной из достопримечательностей крохотного города на самом юге горного штата.

- Ну, так что будем праздновать? - спросила я, густо намазывая кусочек вишневым джемом и отправляя его прямо в рот.

- Два месяца со дня нашего знакомства, - она весело подпрыгнула и даже хлопнула в ладоши, при этом ее аккуратные локоны, запрыгали вместе с ней. Бет была счастливой обладательницей роскошных светлых волос, в отличие от меня.

- Ммммм, - промычала я, закрывая глаза от удовольствия. - Это очень и очень вкусно, - я кивнула головой в сторону выпечки и отщипнула еще один большой кусочек. С такими вкусностями и ромашковый чай переставал казаться такой уж мерзостью. - Из-за твоих булочек я скоро перестану проходить в дверь.

- Боюсь тебя разочаровывать, но это не из-за круассанов ты все больше и больше начинаешь походить на бегемота. Не знаю, замечала ты или нет, но ты… - она перешла на заговорческий шепот, - Беременна.

- Хей! - я нацепила обиженный вид и надула губы. - Разве это не твоя работа поддерживать меня в минуты отчаяния?

- Кстати, помнишь, я рассказывала тебе про свою кузину Минди, - она налила себе еще кофе, и от его аромата, у меня потекли слюнки, как у собаки при виде сахарной косточки. Я раньше и не знала, что способна чего-то желать с такой силой. - Так вот она во время своей третьей беременности набрала всего... - Бет обладала уникальной способностью резко перескакивать с темы на тему. И это бесило, и в то же время веселило.

- Еще одна история про везучую Минди, которая выглядит как супермодель, с тремя-то детьми, - я допила свой чай одним глотком и недовольно закатила глаза. Беременность превратила меня в вечно ноющее и ворчливое существо. И такая Кайла, или Габриелла для местных, раздражала даже меня, и я честно не понимала, как Бет со мной уживалась.

- Пошли на работу, - скомандовала Бет, издав тихий смешок. - Ворчунья, - она похлопала меня по плечу и принялась убирать со стола посуду после завтрака.

- Давай помогу, - предложила я, вставая со стула.

- Отдыхай! - отмахнулась она. Такими и были все жители Мэйтона, всегда готовые помочь, и мне очень повезло, что я оказалась, по воле судьбы, именно здесь. Бет собрала свои светлые волосы в хвост и стала загружать наши кружки и тарелки в посудомойку.

- Я же беременна, а не при смерти, - заворчала я себе под нос.

- Так вот я начала рассказывать тебе про свою кузину Минди, когда она была беременна Патриком...

- Бет, серьезно! Если ты скажешь еще хоть слово про Минди, я тебя убью, - пригрозила я ей, снова закатывая глаза.

- Пф, - рассмеялась блондинка, - Ты даже муху не обидишь, не то, что у******о.

Если бы ты только знала, какое чудовище ты пустила в свой дом, - подумала я, наглаживая свой живот и думая о том, сколько бы времени мне понадобилось, чтобы перегрызть ей шею.

Секунд двадцать, вместе с обращением, не больше.

- Ну так мы идем или нет? – спросила Бет, положив руку мне на плечо.

- Конечно, - я улыбнулась самой милейшей улыбкой, на которую только была способна. К моему счастью, Бет не умела читать мысли.

- Привет, Дерек! - помахала я только что вошедшему в пекарню помощнику шерифа, - Тебе как обычно?

Каждая моя смена всегда начиналась одинаково, местный хранитель правопорядка каждое утро заходил в дверь пекарни ровно в девять-ноль-два и заказывал себе кофе и штрудель. По нему можно было сверять часы.

- Доброе утро, Габриелла, мне то же, что и всегда, - он кивнул головой в сторону витрины с выпечкой и подарил мне широкую добродушную улыбку типичного жителя пригорода. - Как ведет себя маленький футболист? - спросил он, указывая на мой округлившийся живот под фирменным темно-синим фартуком.

- Растет не по дням, а по часам, - ответила я, тяжело вздыхая, - Скоро я перестану влезать в эту форму, и тогда кто-то другой будет подавать тебе штрудель каждое утро, - я положила его булочку на тарелку и включила кофеварку. Каждый день варить кофе другим, при этом отказывая себе в таком удовольствии, было тем еще испытанием.

- О, только не это, - он громко рассмеялся и протянул мне десять долларов за свой заказ, - тогда мне придется перейти на пончики, ну знаешь, как и положено большим и страшным копам.

- Я уже представляю тебя с сахарной пудрой по всему лицу, очень устрашающе - я поставила на стойку стаканчик с кофе и тарелку с вишневым пирогом. - Приятного аппетита, Дерек! - пожелала я и улыбнулась. Мне в жизни не приходилось обмениваться большим количеством любезностей и столько улыбаться, чем мне пришлось за последние два месяца. От этого даже лицо к вечеру начинало болеть.

- Заходи в участок, если тебе понадобится еще какая-нибудь помощь! - он отсалютовал мне двумя пальцами от края своей форменной шляпы, а я ответила ему поклоном. Дерек был одним из тех людей, которые помогли мне по приезду в город. Он восстановил мои документы на имя Габриеллы Монро, и теперь я была обладательницей новенького паспорта, прав и страховки, которая оплачивала мои ежемесячные походы к врачу. Мне пришлось придумать убедительную историю, объясняющую как двадцати однолетняя женщина без документов, без денег, зато с быстро растущим каждый день животом, оказалась на улице, и ни где-то, а именно здесь в Мэйтоне, Западная Вирджиния.

Так я превратилась во вдову, чей муж, отец моего ребенка, погиб во время пожара, в котором сгорели все наши сбережения и конечно же документы. Узнав об этом, каждый житель города посчитал своим долгом помочь молодой вдове, они буквально осадили дом Елизабет, ей даже пришлось разобрать гараж, чтобы уместить все вещи, которые они собрали для Луайла. Одеждой и игрушками он был обеспечен как минимум до своего совершеннолетия.

Габриелла Монро была плохим прикрытием, но другого у меня не было. Я считала дни до того момента, когда Лукас окажется на моем пороге. Вернее пороге Бет.

Я часто думала о доме и вспоминала свою семью, я совершенно не винила Адама в том, что он своими словами подтолкнул меня к побегу, в каком-то смысле я даже была ему благодарна за это. Жизнь в Мэйтоне была словно глоток свежего воздуха, впервые за очень долгое время я смогла расслабиться и наслаждаться спокойствием и радостью того, что во мне росла и развивалась новая жизнь. Жизнь, которую создали мы с Лукасом.

Лукас.

От мысли о нем внутри меня все сжалось и слезы навернулись на глаза. Я поступила с ним жестоко, и каждый день я засыпала, мысленно прося у него прощения за то, что бросила его. Будь я хоть чуть более религиозна, я бы даже помолилась за него.

Я часто думала о том, чтобы вернуться. Но не могла заставит себя даже позвонить ему.

И на этот раз дело было не во мне и моих закидонах, и даже не в самом Лукасе. Дело было в противном мальчишке, которого я повстречала в Обливионе, шансы которого появиться на свет были крайне невысоки, останься я в стае. Я просто устала от постоянного хождения по краю. Я хотела спокойствия, и я его получила. Но спокойствие - не синоним счастья.

- Вы в порядке, Габриелла? - отвлекла меня от грустных мыслей Мисс Фитцжеральд, наша постоянная покупательница.

- Да, простите, - извинилась я, вытирая салфеткой мокрые от слез глаза. Чертовы гормоны.

- Милочка, ты плакала? - спросила она участливо. - Наверное, вспомнила своего покойного мужа? Не проходит и дня, чтобы я не подумала о своем Сэме, - и она начала говорить о своем давно умершем от рака легких муже, я знала, что теперь ее было просто не остановить.

- Я слышала, ваши дети приезжают в город, - спасла меня появившаяся из кухни Бет.

- За этим то я к вам и пришла, дорогие. Моя Пэтти с детишками просто обожает сладости. У вас еще остались те волшебные чизкейки, что я брала у вас на той неделе? Украшенные ягодами и шоколадной крошкой?  - спросила она с надеждой в голосе.

- Конечно, мисс Фитцжеральд, - сказала я, доставая картонную коробку для пирогов с верхней полки. Я потянулась и в животе что-то неприятно кольнуло.

- Сколько раз я просила называть меня просто Мэдисон?

- Много, много раз, - я выдавила из себя улыбку, стараясь игнорировать неприятные ощущения внизу живота. Я упаковала для нее чизкейк, перевязав коробку веревкой, отдала сдачу и смогла, наконец, присесть. Утренние часы в пекарне были самыми тяжелыми.

- Устала? - спросила у меня Бет, протягивая мне стакан воды.

- Нет, просто живот неприятно тянет, - пожаловалась я, растирая живот рукой.

- Сильно? - забеспокоилась моя подруга. - Ты только скажи, мы можем поехать к врачу хоть сейчас. Вот только допеку хлеб и сразу рванем…

- Это же в соседнем городе, Бет. Просто неудачно потянулась, - уверила ее я. - Милая старушка - эта Мисс Фитцжеральд, - поспешила я сменить тему, временами Бет превращалась в настоящую курицу-наседку. А я была ее маленьким цыпленком.

- Милая? - переспросила Бет, пряча свой смех за ладонью. - На той неделе она сказала мне, что не имеет ничего против, - она замялась, - не традиционных пар.

- Кого? - я вопросительно подняла одну бровь. Я поднесла стакан к губам и сделала большой глоток, - Каких пар?

- Гей пар. Это она про нас.

Я поперхнулась, и вода пошла у меня носом. Я схватила салфетку с прилавка и бросилась вытирать лицо.

- Черт! Так вот какие слухи ходят про нас в городе, - я взяла бумажное полотенце из рук Бет и принялась вытирать воду с колен. - А на курсах для беременных мне предлагали привести с собой своего партнера, - я не сдержала смеха, - я еще подумала, о чем это они? Теперь все ясно.

- Габи, я давно хотела спросить, - начала говорить Бет, и я тут же вся напряглась, слишком серьезным был её тон.

- Спрашивай, Бет, не тяни.

- Твой муж избивал тебя? – видно, этот вопрос дался ей очень тяжело.

- Что? - я невольно вскрикнула и от моего голоса стакан в моей руке треснул. Давно уже моя магия не вырывалась наружу таким образом, без Лукаса я становилась почти обычной.

- О, Боже! - Бет бросилась осматривать мою руку. - Ты в порядке? Я все уберу, не волнуйся. О чем я только думала, прости меня! Забудем об этом дурацком разговоре.

- Нет, Бет, мы не оставим этот разговор, - прервала я ее холодным голосом. - Я хочу знать, откуда ты это взяла. И как давно ты пытаешься спросить меня об этом?

- Давай просто забудем обо всем. Я ляпнула что-то не подумав, ты же меня знаешь. Вечно сую нос, куда не просят.

- Нет, Бет, - я схватила ее за руку, требуя ответа, - Скажи мне! Откуда это взялось в твоей хорошенькой головке?

- Ну, хорошо. Я видела твои шрамы. И тот что на плече, и на боку, и на груди. Пока моя мама не заболела и мне не пришлось вернуться сюда, в Мэйтон, чтобы ухаживать за ней и за пекарней, я работала в центре помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Я знаю, как выглядит зажившее пулевое отверстие. И ножевое, если уж на, то пошло…

- Бет, - холодок пробежал по моей спине, мне не нравилось врать ей, но у меня не было особого выбора. - Я клянусь тебе, мой муж меня и пальцем не тронул.

Ложь, он сломал тебе ребра и отправил тебя в кому. И это при первой же встрече.

- Ты права, в меня стреляли и несколько раз били, но это было давно, очень давно. Скажем так, у меня было тяжелое прошлое. Прошлое до моего мужа. Клянусь, я не жертва домашнего насилия, и мне не нужно твое сочувствие, - я взяла ее за руку и бросила на нее извиняющийся взгляд. Это было все, что я могла ей рассказать. По крайней мере, пока.

- Просто знай, что я всегда готова тебя выслушать. Мне ты можешь рассказать абсолютно все.

Да, и напугать тебя так, что ты бросишь все и сбежишь прямиком к канадской границе.

- Я не очень люблю вспоминать об этом, предпочитаю думать о будущем, - сказала я, я встала со стула и отправилась к кассе, намекая, что разговор окончен. Колокольчик над дверью зазвенел, оповещая нас об очередном посетителе.

- Добро пожаловать в пекарню "У Бет", - сказала я и поймала на себе взгляд знакомых глаз.

У меня было тяжелое прошлое, и его отголоски меня только что настигли.