Предел икон

Глава 12

Злость, боль отверженности и животный страх смешались в токсичный коктейль, выжигая остатки логики. Думать в таком положении было невозможно.

— Потому что, — я дернулась в его захвате, задыхаясь от собственных слов, — я презираю таких, как ты! И презираю все, что с вами связано. Вы убийцы и террористы!

Он смотрел на меня сверху вниз. В его жестком лице происходила необратимая химическая реакция: глухая ярость смешивалась с чем-то похожим на ошеломление и... странным, темным восхищением моей отчаянной дуростью. Рамиль явно потерял почву под ногами. Я видела, как в его голове рушится стратегия. у***ь меня здесь означало потерять шанс на информацию. Но держать в плену дочь врага, надеясь на капитуляцию отца, которому на нее плевать... это лишало его главного козыря.

— Пошли прочь, — бросил он. Звук получился глухим, словно слова с трудом прорывались сквозь стиснутые челюсти. Его крупное тело напряглось до каменной твердости.

Мне не требовалось повторять дважды. Резко крутнувшись на месте, я бросилась вон из кабинета. Адреналин всё ещё гнал кровь по венам кипятком. Но, вылетев в тесную приемную, я резко затормозила. Путь преграждал тяжелый резиновый полог. Со связанными за спиной руками сдвинуть его было физически невозможно. Тупик.

— Я сказал, убирайся, — его тяжелые шаги раздались за спиной. Низкий бас резонировал в тесном пространстве, вибрируя где-то у меня под ребрами.

Я обернулась, вскинув подбородок:

— Я бы с радостью. Но, увы, не умею проходить сквозь стены. Или я похожа на ваших женщин-призраков?

Рамиль вплотную приблизился ко мне. Никакой лишней суеты — только контролируемая, давящая масса. Одной широкой ладонью он без усилий откинул тяжелый брезент в сторону. Затем чуть склонил голову в утрированном, издевательском полупоклоне. В темной глубине его зрачков плясало откровенное, злое веселье.

— Если могу чем-то помочь, чтобы сделать ваше пребывание среди нас более приятным, надеюсь, вы без колебаний сообщите мне об этом... барыня.

Я стиснула зубы так, что скрипнула эмаль, выдерживая его взгляд:

— Развяжи мне руки, холоп.

Воздух между нами застыл. Смысл старорусского слова вряд ли был ему знаком наверняка, но интонацию, с которой я его выплюнула, переводить не требовалось. Лицевые мышцы Рамиля дрогнули — моя наглость снова пробила его броню.

— Нет, — коротко отрезал он. Одно слово, глухое и твердое, как удар камня о камень.

Брезент с хлопком опустился, жестко хлестнув меня по бедру. Я вылетела на улицу, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. Шаг, другой. Внезапно воздух со свистом выбило из легких — чужие жесткие пальцы впились в мое предплечье из слепой зоны. Я сдавленно вскрикнула, дернувшись в сторону. Но это был не Рамиль. Просто охранник. Один из безликих, равнодушных конвоиров, чье лицо ничего не выражало.

План сработал. Пару часов спустя на территорию лагеря въехал запыленный внедорожник их собственных снабженцев. Воздух, до этого тяжело пахший оружейной смазкой и пылью, внезапно прорезал густой, совершенно сюрреалистичный для этого места аромат. Запах плавящегося сыра, печеного теста и острых специй.

Я сидела вместе с охранниками под теневым навесом, щедро придвигая к ним картонные коробки, и ловила каждое изменение в их поведении. Они ели с жадностью уличных псов. Жесткие, настороженные лица разглаживались. Это было так просто, так по-человечески: набить пустой желудок горячей, жирной пищей, чтобы на короткие минуты почувствовать, что жизнь хороша. Я методично сокращала дистанцию между нами, усыпляя их бдительность, ожидая, когда кто-то из них расслабится настолько, что оставит телефон без присмотра. Мы же только начали...

Но иллюзия нормальной жизни разбилась вдребезги. Пространство под навесом внезапно потемнело. Кислород словно выкачали насосом.

Рамиль вырос на границе света и тени. Его тяжелый, сканирующий взгляд мгновенно прошелся по расслабленным позам боевиков, по их перемазанным в масле пальцам и вскрытым коробкам. Желваки на его смуглых скулах вздулись. Властная, подавляющая масса его тела транслировала такое глухое раздражение, что волоски на моих руках встали дыбом.

— Что здесь происходит? — его низкий, рокочущий бас ударил по барабанным перепонкам, заставив воздух вибрировать.

Охранники поперхнулись. Жевание прекратилось. Взрослые, вооруженные до зубов мужчины разом втянули головы в плечи, парализованные аурой своего командира. Я же заставила себя сделать медленный выдох, расправляя спину и натягивая на лицо маску абсолютной невозмутимости. Ни один мускул не должен был выдать моей паники.

Он шагнул ближе. Тяжелая подошва армейского ботинка в печаталась в песок рядом со столом. Его темные глаза с нескрываемым презрением сфокусировались на пустых коробках из-под пиццы, а затем медленно поднялись на своих людей.

— Вы совсем забыли, где находитесь? — слова падали ровно, тяжело, как свинцовые пули. В его тоне не было крика, но от этой тихой, сконцентрированной угрозы у меня перехватило дыхание. — Вон отсюда. Немедленно!

Как только спины боевиков скрылись за палатками, Рамиль медленно повернулся ко мне. Воздух под навесом мгновенно стал тяжелым.

— Итак, что ты задумала? — тихо спросил он. Его темные глаза сузились, сканируя меня с пугающей, почти осязаемой подозрительностью.