Не входит в служебные обязанности

20

Глава 20

Лиза

Господи, когда это кончится. Каждая секунда за этим столом — пытка. Я улыбаюсь Ирине, киваю Алексею, будто слушаю их историю, а сама вся — один сплошной нерв. Я чувствую тепло его ноги через джинсы. Это неприлично. Это невыносимо. И самое мерзкое — часть меня это… замечает. Не просто как дискомфорт, а как физический факт. Присутствие. Сильное, назойливое, мужское.

Я вложила в ответы всю свою ледяную ярость. Надеялась, что он отступит, устыдится. Но нет. Он только раззадорился. И когда он прошипел это «боятся позвать»… Чёрт. Он промахнулся на волосок, и от этого волоса мне стало душно. Я не боюсь. Я НЕ БОЮСЬ. Я не хочу. Это совсем другое.

Но он прав в одном — гнев лучше. Потому что под ним можно спрятать всё остальное. Спрятать эту дурацкую дрожь в коленках, которая началась не от страха, а от чего-то не ясного, неправильного. Спрятать память о том свадебном поцелуе, который вдруг всплывает в мозгу с обжигающей чёткостью — его губы, напор, вкус алкоголя и безумия. Я сильнее этого. Последние восемь лет я строю свою жизнь на контроле. Он — просто сбой в системе, вирус, которого нужно удалить.

А потом он отступил. Просто так. Отодвинул ногу, извинился этими фальшиво-вежливыми словами. И вместо облегчения во мне что-то ёкнуло — досадное, обманутое ожидание. Как будто я, уже готовилась к бою, а противник вдруг сложил оружие. Это унизительно. Значит, он всё ещё управляет ситуацией. Решает, когда давить, а когда отпустить.

Я поворачиваюсь к Лике, что вернулась за стол, к её светящемуся лицу, и мне хочется плакать от стыда. Моя дочка видит счастливую семью, праздник, а её мать в это время ведёт грязную, немую войну с братом её мужа. И проигрывает. Не внешне — нет, я дам ему отпор каждым своим словом. А внутри. Потому что каждая его наглая реплика, каждый взгляд, скользящий по моей шее, не только бесит, но и… будит. Будит то, что я годами хоронила после смерти Андрея. Простое, женское, физическое... Стыдно. И противно, учитывая, кто именно будит эти ощущения.

Он сказал «скукотища» про мою упорядоченную жизнь. И часть моего мозга, вдруг согласилась. Да, скучно. Но, безопасно. Да, мёртво. Но я привыкла. Это был мой мир, мой кокон безопасности, где все понятно и известно, а главное — тихо и спокойно.

Я впиваюсь ногтями в ладонь под столом. Боль проясняет. Я не девочка, чтобы терять голову из-за наглого мальчишки, которого занесло на мою территорию. Я пережила смерть любимого, я не сломалась от горя. Я не последний человек в компании. Этот выскочка — просто очередная проблема. Сложная, но решаемая и, главное, не вечная, максимум два года — и он исчезнет.

Только почему же тогда, когда он отвёл ногу, у меня возникла дурацкая мысль: «И всё?» Почему тело, уже настроившееся на сопротивление, теперь чувствует пустоту? Ненавижу его. Ненавижу за то, что он заставляет меня ненавидеть саму себя за эту минутную слабость. Вечер ещё не кончился. И, к сожалению, расслабися и получать от него удовольствие уже не выйдет.

Ещё через два часа за Ольгой и Павлом приезжает их сын, сестра Ирины с мужем тоже собираются уехать с ними. Я чуть не плачу, что места в машине больше нет и уехать я не могу.

Помогаю Ирине и Лике унести остатки еды и посуду в дом. Мужчины убирают стулья, колонку и проходят в гостиную, куда унесли еду и алкоголь. Ложиться спать никто еще не планировал.

— Давай я посуду помою, — говорю Ирине.

— Ты что, — возмущается она. — Ты же гостья. Да и потом, посуду можно и завтра помыть.

— Если есть большой таз, можно всё сложить туда, залить горячей водой со средством, и тогда не придётся её потом отмывать.

— Хорошая идея. Сейчас принесу.

Она приносит пластиковый таз, я набираю в него воду с моющим средством и, очистив от остатков еды тарелки, погружаю их в таз. Тяну время, не хочу идти в гостиную, где снова столкнуться с Владом. Но тарелки быстро заканчиваются, как и стаканы, и мне больше нет возможности оставаться здесь.

В комнату возвращаюсь вместе с Ириной. Она дорезала овощи, чтобы поставить на стол. Мне есть совершенно больше не хотелось. А вот чая я бы выпила. О чём и говорю хозяйке дома и заверяю, что справлюсь сама, мысленно радуясь ещё небольшой отсрочке, и убегаю на кухню.

Ставлю на огонь чайник, нахожу в шкафчике чай и чашки. Выбираю чёрный с малиной, опускаю пакетик в чашку. Упираюсь ладонями в стол, жду, когда закипит чайник. Ухожу в свои мысли и не сразу понимаю, что уже не одна.

Он подходит вплотную и накрывает мои руки своими.

— Сдавайся, — шепчет он мне у виска, обжигая кожу своим дыханием.

— Ты выпил лишнего? — шиплю я в попытке выбраться из его захвата. — Отойди.

— Знаешь, когда ты окажешься у меня, я поставлю тебя у зеркала во весь рост, и буду трахать, а ты будешь смотреть, как я это делаю.

— Только в твоих фантазиях.

— Нееет, — тянет он, вызывая во мне мурашки по телу. — Ты будешь стонать и задыхаться, и просить ещё.

Он резко отодвигается и тянется к шкафу, в этот момент на кухне появляется Ирина.

— Влад, и мне чашку достань, — говорит она, — я тоже чай выпью.

— Хорошо, — говорит он совсем другим тоном. Словно и не шептал мне похабщину только что.

Чайник начинает свистеть, но я не двигаюсь. Огонь выключает Влад и разливает кипяток по чашкам.

— Ты с сахаром? — уточняет он, забрасывая в одну из кружек два кубика рафинада.

Его метаморфозы поражают, я в недоумении переношу на него взгляд. Он улыбается искренне, без пошлости, и лишь одна бровь вопросительно ползёт вверх.

— Без, — получается глухо.

Не умею я так быстро переключаться. Влад подаёт одну чашку Ирине, и она уходит.

— Сдавайся, — оказавшись рядом, говорит он снова прежде, чем забрать свой чай и тоже уйти.

Хочу домой.

Тяжело вздыхаю и беру свой чай. Надеваю маску спокойствия и возвращаюсь в гостиную. К счастью, свободное кресло стоит далеко от Влада, и я занимаю его. Он не увидит и не поймёт, как рушит мой мир. Алексей рассказывает очередную байку времён своей молодости. Сосредотачиваю своё внимание на его словах, даже смеюсь со всеми. На Влада не смотрю принципиально.

Ещё через час все собираются расходиться. Мы с Ликой убираем со стола, нам помогает Никита. Ирина идёт готовить спальные места. Мне выделяют маленькую комнату на втором этаже.

— Места мало, — словно извиняясь, говорит Ирина.

Диван действительно узкий, но то, что я наконец-то останусь одна, уже замечательно.

— Это всего одна ночь, да и мне места много не нужно, — успокаиваю Ирину.

— Это правда, стройная как тростинка, — делает она комплимент. — Ладно, тогда спокойной ночи.

— И вам спокойной ночи.

Ирина выходит из комнаты, я же достаю из сумки вещи для сна, чистое бельё, а также уходовую косметику и иду вниз, чтобы умыться и почистить зубы. К моему счастью, стоит мне подойти, из ванной выходит Лика, и мне даже ждать не приходится. Под душ не лезу, только подмываюсь. Надеваю чистое бельё и пижаму. Она состоит из штанов и рубашки. Затем смываю косметику и чищу зубы. Уже хочется спать, и я представляю, как окажусь под одеялом в горизонтальном положении.

Закончив процедуры, косметику оставляю на полке возле умывальника, завтра утром всё равно придётся воспользоваться. Аккуратно складываю джинсы и свитер, повесив их на руку, поворачиваю замок. В этот момент дверь открывается снаружи, и в ванной резко становится тесно, потому что часть её занимает Влад.