В руках матери 7
795 Words
Они вышли из прохладной тени ворот на жгучий солнцепёк. И Эл на миг остановился, залюбовавшись: ясное голубое небо, широкая лента дороги, золотая нива до горизонта, зелень луга, тихое зеркало реки. Такие яркие краски, такой простор!
– Куда пойдём? – Настя тоже с восторгом осматривалась.
Эл кивнул в сторону «сонной» реки.
– Давай к воде ближе спустимся! Там, на камнях, посидим. От воды свежестью веет. Хорошо!
Личико Рыжей мгновенно исказила тревога.
– А тебе жарко? У тебя, может, горячка опять начинается?
Она коснулась его лица прохладной ладонью, и Ворон едва удержался – так хотелось поцеловать её руку.
Усмехнулся по-доброму:
– А тебе разве не жарко? Солнце печёт так, словно мы на сковороде. Не волнуйся понапрасну!
– Не могу! Миледи, слышал, что сказала? – её зелёные глаза сверкали озорными искорками. – Отдала тебя в мои руки. Я не могу не оправдать её доверие!
– Это да! Это нельзя! – согласился Эливерт, и, склонившись ещё ближе, мечтательно выдохнул в её ушко: – Знаешь, а я не против снова оказаться в твоих нежных руках…
Настя обожгла таким взглядом, что он на мгновение даже о ранах своих забыл. Но тут же взяла себя в руки и, фыркнув, пригрозила шутливо:
– Ещё хоть слово об этом, и пойдёшь гулять один!
«Ладно, не хочешь о нас, тогда будем паясничать, как обычно, – мысленно вздохнул Ворон. – Только не сбегай! С тобой так хорошо!»
Эл ухмыльнулся в ответ:
– Как скажешь, мой сладкий сахар! Тогда давай поговорим… о погоде! Или о живописных окрестностях. Редкостная жара сегодня, не правда ли? Должно быть, к дождю. А тебе не кажется, что эти откормленные барашки удивительно гармонично вписываются в колоритную картину пастбища? Они прямо созданы для того, чтобы пастись на берегу этой наикрасивейшей реки, греясь в лучах этого восхитительного солнца, уплетая эту наивкуснейшую траву! Дабы мы могли в полной мере насладиться…
Настя смеялась звонко, пока он нёс какую-то околесицу, неторопливо спускаясь по тропинке к самому берегу.
– Перестань! Хватит меня смешить! – прорывалось иногда сквозь её хохот. – О, Небеса, да за что же мне всё это? Хватит!
А потом они сидели рядом на камнях. В тишине. Не говорили ничего. И даже мысли, казалось, растаяли и испарились в лучах раскалённого солнца. Смотрели на тихое движение ленивых, позеленевших вод, на степенных гусей, плескавшихся в камышовых зарослях.
Потом снова болтали о мелочах, о всякой ерунде. И Эл вдруг с удивлением понял, что, пожалуй, впервые в жизни вот так сидит и говорит обо всём на свете с женщиной, которую он жаждет. Ведь обычно все разговоры с дамами имели вполне определённую цель и должны были заканчиваться в постели.
Настя подобрала камушек, покрутила в изящных пальцах.
– А умеешь блинчик делать? – игриво усмехнулась Рыжая.
– Чего делать? – не понял атаман.
– Сейчас! – подмигнула Настя.
Соскочила с валуна, на котором они сидели, встала в позу, прищурилась и швырнула плоский камушек так, что он несколько раз отскочил от воды, оставляя на поверхности разбегающиеся круги.
– Вот так вот! Это блинчик!
– Не-е-е-е-т, это лягушка! – бурно возразил Ворон. – У нас это так называют. Я в детстве по четыре штуки, между прочим, выбивал.
– Ой, заливать! – фыркнула Настя. – Докажи!
Ворон тотчас нашёл подходящий по форме камушек, запустил, но в последний миг проклятая рана дала о себе знать – рука дрогнула, и камень, булькнув, утонул у самого берега.
– Хвастун! – поддразнила Дэини.
– Да это всё плечо! – горячился Ворон. – Вот, погоди, заживёт…
– Ну-ну… – она, смеясь, снова присела рядом, румянец горел на загорелом лице.
Настя умолкла, глядя на реку, добавила со вздохом:
– Меня Денис учил блинчики пускать, брат. Мы иногда от мамы тайком бегали на реку неподалёку от нашего дома. Она в городе грязная была, мусор всякий, купаться нельзя, а вот камушки покидать…
– А мы с Ланкой состязались… – припомнил Ворон. – Ну и, вдвоём против приятелей моих иногда. Тоже тайком, ясно-понятно. Речка у нас была чистая, но такая бурная, что нам одним туда носиться запрещали. Мама боялась, что потонем по дурости. А мы всё равно бегали. Отец за это мне хворостины давал, а Ланку грозился дома запереть до замужества… Но мы ж упрямые были, как…
– Вот и мы тоже, – улыбнулась Настя. – Так странно: разные миры, разные времена, а всё похоже. Такое чувство иногда, что мы в одном дворе выросли. Будто я тебя уже сто лет знаю…
Взгляды их внезапно встретились, и у Эливерта дыхание перехватило.
– Может… так оно и есть? – с трудом произнёс он, за усмешкой пытаясь скрыть охватившее его волнение. – А? Может, мы с тобой уже встречались?
– Где? Во сне? – фыркнула она.
– Во сне, – кивнул он почти серьёзно. – Почему бы и нет? Не помнишь, я как-то в твои сны заглядывал?
«Ну, давай, Ворон, давай! – заметалось в груди взволнованное сердце. – Расскажи ей всё! Расскажи правду!»
Он набрал в грудь побольше воздуха, подыскивая нужные слова…
– Нет, не помню такого! – качнула она головой, улыбнулась: – Тебя бы я точно запомнила!
Долгий взгляд глаза в глаза.
– Пойдём обратно, Ворон!
Она смущённо отвернулась и торопливо поднялась на ноги.
- Writer
