В ненастную ночь 2
2140 Words
Дворик совсем не большой. Его окружали какие-то невзрачные сараи и высокий забор со стороны улицы. У ворот неистово рвался с цепи большой лохматый пёс.
Дождь набирал силу, хотелось поскорее нырнуть под крышу.
Кайл поинтересовался, куда увести лошадей. Приветливая молодка хотела проводить их, но на неё тотчас зашипела старая.
– Брысь в дом! Я сама сведу. Иди на стол накрывай, поганица! Шустро! Да языком не трепи!
Девчонка послушалась. Следом за ней ушли Далард и Рыжая. Остальные повели лошадок за ворчливой бабой.
– Не больно Вы любезны с дочкой-то, – не смог удержаться Эл, хоть и понимал, что эту грымзу лучше не цеплять.
– Дочкой? Тьфу на тебя!
Бабка так зыркнула, что Ворон чуть не выпустил из рук повод Искры, которую забрал у Насти.
– Не хватало ещё позора такого на мою голову! Моя дочь – всем пример, давно замужем. Всё честь по чести! А это невестка моя. Приблудная. Альдой звать. Сын мой с ней спутался, а как она от него понесла, в дом привёл. Теперь семьёй живут, а люди всё равно так и шепчутся… Стыдоба моя!
Хозяйка, которую звали Данушкой, деловито показала, куда лошадей завести, чем накормить да напоить.
Атаман позаботился о Вороне, а Искрой уже занялся лэгиарн. Эл не стал друзей дожидаться, пошёл в дом. На пороге он удивлённо приостановился, когда до него долетели обрывки разговора «стыдобы» с Первым рыцарем.
– И вовсе не слышала. Я Вас узнала. Я про Вас всё знаю!
Вот так вот! И Северянина она тоже как будто признала. Интересная девчонка…
– Так уж и всё? – усомнился Ворон, пристально разглядывая беременную. – И откуда же, красавица, у тебя такие богатые познания, если не секрет?
– А к нам в Заринку прошлой зимой менестрель забрёл, – охотно взялась объяснять крестьяночка, не смущаясь его подозрительности. – На Солнцестояние. Целый месяц здесь гостил: сказания рассказывал, песни пел. Я каждый вечер просила про Битву при Эсендаре. И так он ладно говорил, так расписывал, будто я там сама была и своими глазами всё видела! Я, как приметила вас у калитки, тотчас узнала. Раньше, чем Вы сказали, что это милорд Первый Рыцарь и милорд Кайл Северянин. Правда! Не верите?
Девица прищурилась хитро, улыбнулась.
– А про Вас я не знаю. На милорда Иридиона Вы не похожи, и на милорда Гервалена тоже…
«Вот и чудесно, что не знаешь!» – мимолётно подумалось атаману.
– Не гадай, милая! Про меня баллады не поют. Я в Великой Битве не участвовал.
– Отчего же? – искренне удивилась Альда.
– Ранен был, – не задумываясь, выдал Эл. – Не успел здоровье поправить, так и пропустил все геройства. Эливертом меня звать.
Голубые глаза распахнулись так удивлённо и испуганно, что атаман едва не прикусил себе язык. Вот дурак – не мог снова Элиолом назваться!
Ворон внимательно изучал лицо девчонки, и последние сомнения его таяли – похоже, любознательная красотка и о Вифрийском Вороне наслышана. Ох уж эти хреновы менестрели – не могут петь про каких-нибудь сказочных рыцарей да чудовищ! Что теперь?
Эл продолжил невозмутимо, попутно стараясь заглянуть в мысли и сердце молодой хозяюшки:
– О миледи Дэини ты, наверное, тоже не слышала… – Ворон кивнул на Дэини.
А Рыжая прямо в лице переменилась – видимо, от неё тоже не укрылось, что Альда догадалась о том, кто перед ней.
– А лэгиарна зовут Наиром.
– А я Альда, – улыбка снова осветила милое лицо, но голубые глаза изучали атамана также настороженно, как он сам изучал её.
Эл усмехнулся, припомнив разговор с ворчливой хозяйкой.
– Да, нам уже сказали. Как и многое другое о тебе, чего знать заезжим гостям вовсе не обязательно. И пока эрра Данушка не вернулась, позволь от всех нас поблагодарить тебя за помощь! Ведь это ты уговорила старую грымзу пустить нас на ночлег, да? Так что мы все пред тобой в долгу. Посему прими нашу благодарность!
Далард с любопытством уставился на молодку.
– И как ты её убедила, эрра Альда?
Да, хороший вопрос – атаману тоже хотелось бы это знать.
– Да просто! – пожала плечами та. – Сказала: негоже не пустить в дом героев Кирлии, кровь за нас проливавших!
– И она тебя послушала? – не поверил Эл.
Альда усмехнулась хитро:
– Ну, я потом ещё добавила, что с такими рыцарями в доме и нынче спать спокойнее будет. Покуда мужчины наши охотятся, вы рядом будете, а значит, от любой опасности сберечь сможете. Ну, если вдруг что-то случится… Она ведь страшилась вас пускать, думала, какие-то разбойники явились. А я её убедила, что вы – люди благородные, что вас бояться не надо.
Она смотрела прямо в глаза, смело и с вызовом, будто испытывала.
Эл до этого момента всерьез подумывал позвать всех дальше в дорогу, уехать, несмотря на то, что гроза уже бушевала за окном. Но сейчас решил пойти на риск – девчонка казалось достаточно умной, с ней и по-доброму договориться можно, пожалуй.
– Так и есть, – спокойно кивнул Ворон, не отводя взгляда. – Нас бояться не надо! Более того, с нами и вовсе бояться нечего. Вы нас в свой дом пустили, а мы чтим законы гостеприимства.
Он улыбнулся в ответ на её улыбку. Поверила.
– Вот и славно! Мы тоже законы гостеприимства чтим. Садитесь за стол, гости дорогие! – приветливо пригласила Альда.
Чуть погодя вернулись остальные, а с ними и Данушка. Вот она по-прежнему оставалась суровой и немногословной. Едва вернувшись в дом, закрыла дверь на крепкий, надёжный засов. Настолько надёжный, что им можно было ворота в каком-нибудь рыцарском замке запирать.
Хотя у них вся изба как маленькая крепость. Окна в деревенском доме естественно обходились без стёкол – такая роскошь не всякому по карману. Зато их украшали прочные деревянные решетки. За окном шумела непогода, дождь хлынул стеной, ветер захлестывал его и сыпал брызги внутрь дома. Непривычно видеть такое. Всё-таки жизнь в приграничье отличается существенно от жизни где-нибудь в предместье столицы.
Эл не удержался, подшутил над хозяйкой, глядя, как она дверь запирает.
– Так привыкли, – меланхолично пожала плечами тётка. – Мужики уходят. Мы двери закрываем. Так оно надёжнее.
Тут свои расспросы и Первый рыцарь решил продолжить:
– Кстати, о ваших мужчинах… А почему они на охоту все разом ушли? Что это за зверь такой, которого всей деревней надо добывать? Тут у вас ещё драконы не перевелись?
Шутку женщины не оценили. Угрюмо переглянулись. И Эл напрягся сразу. Всё-таки нечто странное было и в этой деревне, и в этом доме, и в этих бабах.
– Всегда так ходили, – снова невозмутимо ответила старшая. – Всем вместе сподручнее. Присматривать друг за другом можно, зверя загонять легче, да и добычу назад тащить. Так мы привыкли.
– А одних вас бросать не боятся? – хмыкнул Эливерт. – Пока они по лесам зверя промышляют, вы тут от страха трясётесь. Это как? Ничего?
Данушку, видно, пронять было непросто.
– Такая наша бабья доля, милорд. Мы так привыкли.
– А гости незваные частенько в Заринку наведываются? – спросил Кайл, тоже впечатлённый решетками и засовом.
– Нет, милорд Северянин, давно были. Мать Земли милует. Да только я войну видела, знаю, как бывает. Беда – она всегда так, как гром среди ясного неба…
Тут как раз новый грозный раскат ударил, казалось, прямо по крыше. Безумные вспышки молний то и дело разрывали в клочья вечерний сумрак.
Альда зажгла пару масляных лампад, попросила, отвлекая от грозы и неприятного разговора:
– Расскажите лучше про столицу, про подвиги ваши и странствия!
– Это можно, – любезно откликнулся Первый рыцарь на просьбу деревенской любительницы сказок. – Что рассказать? Спрашивай!
– А, правда, что миледи Лиэлид – Ваша дама сердца, милорд Далард?
– Правда, – кивнул гордо владетель Орсевилона.
– А правда, что она краше всех в столице? – восхищенно продолжила Альда.
– Во всей Кирлии! Никто и нигде с моей миледи не сравнится! – глупая влюблённая улыбка осенила мужественное лицо Даларда.
Эл бы, ясно-понятно, с ним мог поспорить. Но кто ж виноват, что рыцаря угораздило в эту лицемерную гадюку влюбиться. Сердцу не прикажешь.
– Гляжу на неё иной раз, и сердце замирает! Разве бывает такая красота? – вдохновенно продолжал Далард. – Когда она рядом, мне и солнца в небе не надо… Всю жизнь бы любовался на неё и взор не отводил!
– А, правда, что Вы с милордом Кайлом за её сердце поединок устраивали? – Альда поняла, что брякнула что-то лишние, и, покраснев, опустила глаза.
Но Первый рыцарь не разгневался, а развеселился, подмигнул своему невозмутимому приятелю:
– Вот это да! Друг, ты слышишь, о чём эти менестрели поют?
Кайл лишь улыбнулся слегка, не ответив ничего на это.
– Нет, дорогая эрра Альда, вот это уже не правда! Это враки. Никаких поединков с Кайлом мы не учиняли. Ни за сердце моей госпожи, ни по другим поводам. Ну, разве для тренировки, руки размять, оружие проверить… Никогда я на друга своего руки не подниму! Кайл мне, что брат родной!
– А…
Пожалуй, любопытство Альды не знало границ. Неудивительно, что она столько всего знает обо всех. Но тут вредная старушка её приструнила, велела делом заняться и не приставать к благородным милордам с глупостями.
Альда понуро ушла на женскую половину, отгороженную от остальной части дома домотканой ширмой. Оттуда донеслись тихие шепотки.
И Кайл, обернувшись на звук, спросил удивлённо:
– А там ещё кто у вас?
– Внуки, – вздохнула женщина. – У сына от первой жены остались: мальчик и девочка. А жена его прошлым годом утонула. Сказывали, топлюн уволок её горемычную. Да потом нашли под мостом. Теперь вот Альда за ними приглядывает. Хоть совести у неё и нет, а за дитями хорошо смотрит, любит, что родная мать.
– А сын тоже на охоте? – уточнил Эл.
– А где ж ему быть? Все там.
Женщина ещё бормотала разное: посетовала, глядя на разыгравшуюся стихию, что теперь охотников вымочит до нитки, помолилась Великой Матери о защите и покровительстве. А после, позаботившись о гостях, отправилась к своим за ширму под предлогом, что время позднее. Но, видно, не столько её в сон клонило, сколько буря за окнами пугала.
Непогода действительно разыгралась не на шутку. От молний светлело, будто каждый раз день возвращался на краткое мгновение, от неистовых порывов урагана и громовых ударов сотрясался весь дом. Дождь лил так, что за окнами не видно было ни зги. Сумасшествие. Но такое мощное и красивое!
Безумная гроза и Дэини впечатлила, но в отличие от пугливой хозяйки, Настя за ширму не пряталась, а поближе к окну подошла. Стояла там долго, любовалась неземными узорами молний в тёмном небе, а Ворон любовался её зачарованным лицом. Не выдержал, подошёл ближе, замер рядом, пока его приятели болтали да попивали рину.
Изумрудные глаза сияли восторженно, хоть от каждого раската грома и ледяной белой вспышки Настия вздрагивала едва заметно. Элу нестерпимо хотелось прижаться к её напряжённой спине, обнять за плечи. Но он остался стоять рядом.
Потом заговорил негромко, чтобы унять это непреодолимое желание:
– Красиво!
Она бросила лишь короткий взгляд, не в силах надолго оторваться от стихии.
– Дорога завтра будет – хоть плачь. Вернее, её совсем не будет. Но ведь оно того стоит? Такая красота! Завораживает, правда? Ты любишь грозы.
– Это не вопрос, да? – Настя улыбнулась, в глазах горели озорные искорки.
– Не вопрос, – кивнул он, щурясь от очередного всполоха в небе. – Ты на дождь и молнии так смотришь… Я давно приметил. Совсем другая! Глаза горят…
Он хотел добавить, что в такие мгновения она становится невероятно красива, но Настя перебила неожиданным вопросом:
– А ты?
– Что я? – не сразу понял Ворон.
– Что любишь ты? – улыбнулась она.
Эливерт пожал плечами. Вопрос застал врасплох. С языка чуть само собой не совалось: «Тебя!». Но ведь он дал себе зарок оставить её в покое, так зачем начинать снова всё это…
А, в самом деле, что он любит?
– Небо люблю, – вдруг признался Эливерт. – Небо каждый день разное. Но всегда такое – душа замирает! Глянешь вверх, и… Почему у нас крыльев нет? Туда бы, ввысь, в эту чистую вечную синеву!
Рыжая отвернулась от окна, во все глаза изумлённо смотрела на него.
Что её так удивило – думала, он сейчас скажет: винишко и баб…
– А ещё, хорошо ночью сидеть у костра, – мечтательно добавил Эл, – слушать, как пламя шепчет что-то звёздам, искорки так и взмывают навстречу своим неземным сёстрам…
Смутившись несвойственной ему романтики, атаман добавил ещё тише:
– Меня тревожит эта гроза, и этот дом, и эта ночь. Странные они тут какие-то…
Настя вцепилась ему в руку и зашептала скороговоркой:
– Ты тоже заметил? А я решила, что слишком мнительна стала.
– Не договаривают они, врут обе, – подтвердил вифриец худшие опасения Рыжей. – Не пойму только – зачем. Не верят они нам, и я им не верю. Эх, лучше бы в лесу остались!
Рядом неожиданно возник Кайл и, очевидно, услышал последние слова Эла:
– В лесу? В такой-то ливень?
– Заварушка будет тут, рыцарь! Нутром чую! – Ворон решил озвучить свои опасения вслух. – А мои предчувствия не обманули меня ни разу. Спать надо по очереди, приглядывать за этими…
Полукровка кивнул головой, соглашаясь.
– Даже спорить не буду. У меня на душе давно неспокойно. Едва мы только к Заринке подъехали. Старшая врёт или скрывает что-то, а Альда её просто боится.
– Да они обе боятся! Аж поджилки трясутся! – нахмурился атаман. – Чего только, вот вопрос? Уж точно не нас.
Рыжая настороженно переводила взгляд с одного на другого. Не хотелось её пугать, но кто предупреждён, тот…
– Не знаю, – вздохнул Кайл. – И надеюсь, узнать нам это не придётся. Но ты прав, тут всё страхом пропитано. Кажется, его можно руками потрогать.
– Давай я первый покараулю, – решил Ворон. – И надо по-тихому милорду рыцарю и Ушастику всё объяснить.
Северянин оглянулся на друзей, сидевших за столом, позвал негромко:
– Эй, Далард, идите сюда! Решим, кто где спать ляжет…
- Writer
