— Правовое поле… серые зоны… — заговорил он наконец, голос опустился ниже баса, почти до шёпота. — Вы думаете, я не знаю, где мы находимся? Я вырос в этой серой зоне. Дышал ею. Она — единственная реальность, которая имеет значение.
Кейт не ответила сразу. Она смотрела на него, как будто впервые видела — не как на начальника, не как на врага, а как на человека, который вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки. Её пальцы лежали на коленях, но она чувствовала, как они хотят двигаться — не к нему, не от него, а просто двигаться, чтобы разрядить то, что накопилось между ними.
— Я думаю, — сказала она наконец, голос был тихим, но не дрожал, — что вы слишком долго дышали этой серой зоной. И что она начала дышать вами.
Она не улыбнулась, не нахмурилась. Просто посмотрела на него, как будто в
