Леон медленно наклонился вперёд. Громкости он не прибавил, лицо не изменил — но воздух над столом стал тяжелее, будто в комнату впустили ночной мороз.
— Тогда завтра утром ректору в Цюрихе вручат полное досье на источник финансирования вашей дочери, — произнёс он тихо, будто читал стих. — А послезавтра те же бумаги окажутся на столе у ваших партнёров. Вы думаете, они простят такую… неосторожность?
Он сделал паузу, дав словам время просочиться, как яду сквозь ткань.
— Вы не герой, Петров. Вы бухгалтер. Вы считаете. Посчитайте сейчас: что дороже — лояльность людей, которые бросят вас при первом же треске льда, или будущее вашего ребёнка?
Плечи бухгалтера провисли, будто кто-то выдул из них кости. Он кивнул, в глазах выступили слёзы, но Леон не улыбнулся, не вздохнул, не предавал виду ни
