Крылья падшего

Глава 8

Эмма Меня разбудил проникновенный голос диктора, который рассказывал об очаровании и губительности пресмыкающихся. Я продрала глаза, села и взглянула на экран работающего телевизора. По «Discovery Channel» шёл документальный фильм про змей. Видеоряд демонстрировал медленно перетекающую по стволу дерева анаконду. Её чешуя переливалась на солнце и напоминала глянцевую мозаику.

- Нравятся ползучие гады? – сонно пробормотал Дэн. – Судя по твоему уроборосу я не удивлён.

У основания шеи возникло неприятное зудящее ощущение, словно под кожу запустили живую сороконожку. Тело прошиб озноб. Я скатилась с дивана, запуталась в одеяле и стукнулась локтем. Боль током пронзила руку. Поморщившись, я на карачках подползла к серванту, открыла нижнюю полку и принялась выгребать её содержимое. На пол посыпались фотоальбом в красном бархатном переплёте, коробка с рукоделием, потрёпанная записная книжка.

- Только не говори, что держишь в шкафу змеюку. Если честно, я их недолюбливаю.

Я проигнорировала его реплику и продолжила опустошать полку. Среди прочего барахла отыскалось письмо матери. Я села на край дивана, вытащила из белого прямоугольного конверта сложенный вдвое лист и прочла последнее предложение. «Когда змея отпустит свой хвост, он придёт за тобой».

- Она знала. Она всё знала…

Дэн забрал у меня письмо и пробежал глазами по строчкам. Закончив читать, он откинул с моей шеи волосы и провел пальцем по татуировке.

- Илона ещё что-нибудь полезное оставила?

Я покачала головой. Дэн переместил руку на моё плечо и стиснул пальцы.

- Что-то должно быть.

- Я больше ничего не находила.

- В её комнате непременно, что-то найдётся. Я ничего там не трогал. Собирайся. Про работу можешь даже не заикаться.

- Сегодня суббота. У меня два законных выходных.

- Ну и отлично. Возьми с собой необходимые вещи, останешься у меня.

По его взгляду, поняла, что спорить бесполезно, но я и не собиралась. Во всей этой чертовщине Дэн явно разбирается больше. Пока он хозяйничал на кухне,

я вытащила небольшой рюкзак оставшийся со студенчески времён и покидала туда то, что может понадобиться.

- Это всё? – Дэн с недоверием посмотрел на мой скудный багаж.

- А что ещё?

Он лишь пожал плечами. Мы наскоро выпили кофе и покинули квартиру.

Выйдя из подъезда, мы столкнулись с Ириной Михайловной, возвращающейся с утренней прогулки. Она подхватила своё визжавшее отродье на руки и смерила нас неприязненным взглядом. Голову готова дать на отсечение, что Дэн вчера высказал ей пару ласковых. Я хотела ехать за ним на своей машине, но Дэн затею не поддержал. Он забрал у меня рюкзак, положил на заднее сиденье и затолкал меня следом. Дэн с дельным видом копался в телефоне, игнорируя расспросы о наших дальнейших планах, и я перестала спрашивать. Когда он наконец тронулся, я откинулась на спинку и уставилась в окно. Дэн сосредоточенно смотрел на дорогу, отгородив своё сознание непроницаемой стеной. Я вовсе старалась не думать. Получалось плохо. Мысли хаотично вертелись в голове, как шарики в барабане для лотереи. Чаще всего выскакивала о прошедшей ночи. Я вспомнила свою неловкость и почувствовала, как жар охватывает щёки. Я распустила хвост, прикрыла лицо волосами и покосилась на Дэна. Он сбросил скорость и припарковался рядом с небольшим магазином рыболовного снаряжения.

- Посиди. Я скоро, - он поднял воротник и вылез наружу, оставив ключи в замке зажигания.

В салон ворвался холодный поток воздуха, принося с собой запах жареного теста и горелого масла. Я снова собрала волосы в высокий хвост. На холостых оборотах двигатель монотонно тарахтел, успокаивая и убаюкивая.

Дэн вернулся минут через двадцать с небольшой спортивной сумкой. Он закинул её в багажник и сел за руль. На выезде из города мы заехали на заправку, залили полный бак и вырулили на трассу. Когда впереди показался въезд в посёлок, Дэн неожиданно свернул на заснеженную просёлочную дорогу и выехал к берегу узкой реки. Не заглушая мотор, он вышел, достал из багажника сумку, открыл дверцу с моей стороны и протянул руку. В голове прозвучал глубокий вокал Ника Кейва: «As I kissed her goodbye, I said, All beauty must die»[1]. Я выбралась из машины, и ботинки тут же утонули в снегу. Не дав мне опомнится, Дэн взял меня под локоть и повёл к берегу. Пар от воды преобразовывался в лёгкий туман, обволакивая голые деревья. Крупные камни у самой кромки были подёрнуты лёгким инеем. Молчание нервировало, но задавать вопросы я не решилась.

Дэн поставил сумку на снег, присел на корточки и вытащил содержимое.  Моя челюсть непроизвольно упала, когда взгляду предстали: высокие штаны на лямках из чёрного плотного материала, куртка со шлемом, носки, перчатки и маска для подводного плавания.

- Ты нырять собрался?!

- Мне нужно кое-что достать со дна.

- С ума сошёл?

- Я рассчитывал, что ты мне поможешь, - он снял куртку и протянул мне.

- Помогу убиться? А до весны подождать не может?

- Нет. Пусть у тебя побудет.

Он что-то вытащил из заднего кармана и вложил мне в ладонь. Это оказалось перо. Чёрное с синим подпалом, оно играло на солнце словно посыпано алмазной крошкой.

- Что за птица?

- Подержи, - он снял джинсы и протянул мне.

Я сунула перо в карман и снова посмотрела на Дэна. Он стоял босиком и натягивал брюки гидрокостюма.

- Дэн, это глупо. Даже если ты сможешь надолго задерживать дыхание, не забывай, вода ледяная.

- Четыре градуса. Давай так, если я продержусь меньше пяти минут, отдам тебе шишигу с домом в придачу. Если больше ты отдашь мне… - он задумчиво закатил глаза.

- Вряд ли это будет актуально, если твоё тело придётся багром вылавливать.

- Ты в меня на столько не веришь?

- Дэн, три минуты, и я вызываю спасателей.

- Четыре.

- Это самоубийство.

- Это оправданный риск. Четыре минуты, - он протянул ладонь и сверкнул улыбкой.

Я покачала головой и пожала ему руку, ненавидя себя за то, что позволила втравить в эти странные игры.

- Её могло отнести течением, но вангавать я не умею, поэтому придётся действовать на удачу, - он посмотрел на меня и хитро улыбался.

Он надел маску, и меня неожиданно осенило.

- Подожди. Есть идея лучше. Я могу попытаться увидеть.

- Неплохая идея. 

- Мне нужно сесть.

Дэн надел ботинки, и мы вернулись в машину. Я расположилась на переднем сиденье, закрыла глаза и вздохнула. Знать бы ещё как это работает. Я ощутила, как он взял меня за руку. Мотор урчал, нагоняя сон, тёплый воздух из кондиционера укутывал невесомым покрывалам. Я почувствовала, как проваливаюсь. Перед глазами снова была река. Водная гладь отражала последние лучи заходящего солнца. Пологий берег покрывала бурая трава. Под порывом ветра деревья по-стариковски кряхтели и нехотя скидывали последние листья. Алекс стоял у кромки воды и смотрел на стоящего рядом Дэна. Тот держал в руках невзрачную шкатулку. Спустя минуту он размахнулся и швырнул её на середину водоёма. Послышался всплеск. Несколько секунд она держалась на поверхности, а потом ушла под воду, оставляя крупные пузыри.

Я распахнула глаза, как будто резко проснулась и повернулась к Дэну.

- Так это шкатулка?

- Видела, где она?

- Видела, куда ты её выкинул.

- Ясно.

Его тон оставался ровным, но мне послышались нотки досады. Дэн вылез из машины и направился к берегу. Я выскочила следом и побежала за ним.

- Можно попробовать по-другому. Ты же знаешь, как вызвать духа?

- Детка, ты медиум. Ты можешь вызвать кого угодно и когда угодно.

- Ну, ладно.

Я остановилась и прикрыла глаза. Тело мелко потряхивало, как потревоженное желе. Я не имела ни малейшего представления, что делать. Дэн встал за спиной, обнял за талию и прижал к своей груди.

- Так лучше?

- Гораздо лучше.

- Ну, отлично. Не переживай, если не получится, я всё равно туда полезу.

- Вот за это я и переживаю.

 Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и прислушалась. Тишину нарушил еле уловимый белый шум. Он нарастал и расслаивался на отдельные звуки. Гомон голосов обрушился со всех сторон и накрыл, как селевой поток. Я тонула в этой мутной какофонии, теряя собственные мысли. Казалось, что черепная коробка сейчас треснет, как перезревшая слива. Тело стало невесомой ниткой, привязанной к воздушному шарику, который так перекачали, что он вот-вот лопнет. «Всё хорошо. Я с тобой», - прозвучал в голове голос Дэна. Я зацепилась за него, как за буй. Отгородилась от оглушительного, болезненного гвалта, сформулировала свою просьбу и послала её звуковым импульсом. Внезапно всё стихло, словно выключили тумблер. Я открыла глаза. Меня била дрожь.

- Ты как? В норме?

Во рту пересохло, язык прилип к нёбу, и я просто кивнула.

- Пойдём присядешь.

Я покачала головой, когда заметила на другом берегу белёсую детскую фигуру. Я сфокусировалась на ней и мысленно попросила о помощи. Призрак стоял не шелохнувшись, но я кожей чувствовала его пристальный взгляд. «Пожалуйста», - проговорила я про себя. Силуэт скользнул к реке и растворился в белой дымке. Я беспокойно завертела головой и заметила едва уловимое движение рядом со стволом ивы наполовину скрытого в воде. Туман начал уплотняться и приобретать чёткие очертания человеческого тела. Мальчик сидел на стволе болтая ногами в воде. Пар колыхался и покачивался на водной поверхности.

- Жаль ты не видишь того, что вижу я.

Я указала в сторону поваленного дерева.

- Так покажи. Мысли ты мне свои передаёшь. Передай картинку.

Я развернулась к нему лицом и поймала его взгляд.

- Охренительно, - он чмокнул меня в щёку и зашёл в воду.

Я нетерпеливо ходила вдоль берега, выкуривая третью сигарету, и поглядывала на часы. Четыре минуты две секунды. Слишком продолжительно в холодной воде и без кислородного баллона. Я достала телефон и начала набирать номер службы спасения, когда на поверхности показалась голова Дэна. Я облегчённо выдохнула сбросила вызов и спрятала телефон. Он выполз на берег и протянул железную шкатулку, покрытую тиной и илом.

- Брось в машину.

Я положила её на коврик заднего сиденья и вытерла грязные руки об джинсы. Собрала с сиденья его вещи и поспешила обратно.

- Ты ненормальный, ты в курсе?

- Сказала мне другая ненормальная. Но я выиграл, а ты проиграла.

Я помогла стащить мокрый верх гидрокостюма и натянула на него футболку и толстовку. Он прижал меня к себе запуская холодные пальцы под свитер.

- И что теперь я тебе должна?

- Я накидал несколько вариантов, мы их потом обсудим.

Он забрался на пассажирское сиденье. Достал фляжку и выпил.

- Ты за рулём, тебе не предлагаю.

- Обещай больше так не делать.

- Так-то точно не буду.

- На держи, - я протянула ему перо.

Он посмотрел долгим задумчивым взглядом.

- Оставь пока у себя.

Я воткнула его в хвост под резинку.

- Похожа на Покахонтас?

Дэн усмехнулся и положил руку на мне бедро. К ноге словно прислонили кусок льда.

Дэн На сколько всё-таки хрупки человеческие тела. Даже работающая на полную мощность печка и крепкий алкоголь не помогают согреться. Кожу покалывает. Мне приходится сунуть зудящие кисти рук под мышки, чтобы не расчесывать их в кровь. Мышца икры ноет. Кажется, ударился о корягу. Ройсс поглядывает с беспокойством и настороженно молчит. Должно быть у меня на лице написано, что я не настроен сейчас трепаться. Она была права, затея оказалась рискованной. Я стараюсь не думать, что я мог остаться в иле под толщей ледяной воды.

В прихожей нас поджидал шишига, затихорившись под вешалкой. Жёлтые глазищи светились, как фары. Эмма наклонилась и протянула к нему руку с явным намерением погладить.

- Привет, Пушок.

- Ройсс не надо, это не кот.

Эта падла - Пушок ехидно покосился на меня и склонил перед ней голову.

- А мне кажется, он не против.

Она почесала его за ухом, и я охренел. Да я б без пальца остался. Её значит признал, а на меня щерится.

- Пушок, скот продажный, а ну пошёл вон! 

Дух испарился. Эмма осуждающе покачала головой.

- Вот поэтому он тебя и не любит.

- Мне не надо, чтобы он меня любил, мне надо, чтобы он мне служил. Я в душ. Поесть сообразишь?

- Конечно.

Эмма разделась и пошла на кухню. Я вспомнил, что в гостиной пара лишних стаканов со следами губной помады. Вряд ли Дина навела порядок. Я не собирался оправдываться, но и не хотел, чтобы Эмма надумала то, чего не было. Я прошёл в гостиную, решив, что просто выкину их в окно, но шишига успел прибраться. В кое веке без волшебного пенделя.

            Я поднялся в свою спальню, зашёл в ванну и поставил грязный ларец в раковину. Нащупав пальцем выпуклость на одной из ножек я с силой надавил. Механизм проржавел и не сработал. Придётся воспользоваться ножом. Я спустился на кухню и лицезрел любопытную картину. Ройсс выложила на стол небогатый ассортимент продуктов и прикидывала, что можно приготовить. Дух сидел у батареи и терпеливо ждал, когда ему перепадёт хавчик.

- Ещё немного, он возомнит себя котом и начнёт вылизывать свои яйца.

 Шишига оскорбился, презрительно фыркнул и испарился.

- Ты дома вообще не ешь?

- Нет. Кстати, продукты теперь на тебе.

- С какой стати?

- Ты ж хозяйка в доме.

- По-моему мы какой-то этап пропустили.

- Детка, мы пропустили всё лишнее и перешли сразу к сути.

Я подмигнул, достал из ящика подходящий нож и снова ушёл наверх.

Я провозился с коробкой больше получаса прежде, чем удалось её открыть. В нос ударил запах тины и стоячей воды. Я повернул её вверх дном и вытряхнул содержимый мусор. Ата́ма внутри не оказалось. Он проржавел настолько, что распался на атомы? Я точно помню, как завернул его в льняную салфетку и положил сюда. Какого хера? Богдан божился, что на ларце непробиваемая руническая защита. Видно что-то напортачил этот колдун самоучка. Нужно будет вернуть ему этот бесполезный ящик. Заодно спросить, кто мог забрать вещь, которую невозможно найти? Я включил тёплую воду и сунул ларец под сильную струю. Отмыв его, я ещё раз осмотрел на предмет целостности. Он покрылся коррозией, но видимых прорех не имелось. Мысль, что моё оружие бесследно пропало вызвало кривую усмешку. Что бы я делал будь оно при мне? Открыл бы охоту на охотника на ведьм? Представив, как я засаживаю его между рёбер по самую рукоятку в памяти всплыла Альмира. Шёлк смоляных волос, струящихся между моих пальцев. Стройное загорелое тело на белых сбившихся простынях. Знойный шёпот обещающий любить до самой смерти.

Меня привлекала не столько её яркая внешность, сколько энергия, лучащаяся сквозь золотистую кожу. Сильная, вкусная. Если бы я знал, что мимолётное увлечение для меня, станет нездоровой зависимостью для неё, никогда бы не посмотрел в её сторону. Мира была не из тех, кто принимает отказы. Я должен был догадаться, что она что-то задумала, когда согласилась расстаться. Я не подозревал, что Альмира попытается меня приворожить. Нужно признаться, у неё почти получилось. На демона не действуют чары ведьмы, по крайней мере я так думал. Сам ведь виноват. Подарил ей перо на память, не подумав о последствиях. Но что сделано, то сделано. К тому времени, как я понял, что она сделала, обряд вошёл в силу, и был только один способ всё прекратить.

Перед мысленным взором встало её прекрасное лицо, изуродованное маской ярости. Карие, раскосые глаза полные ненависти. Пульсирующая под моими пальцами жилка на шее.

- Ты обещал, Дэнтаниель!

- Обещать – не значит жениться.

- Будь ты проклят!

- Я и так проклят.

Ата́м вонзился ей в грудь, камень засветился. Я обхватил его пальцами и ощутил, как по ним бежит поток горячей энергии. Ведьма перестала трепыхаться и затихла. Я отпустил её горло, и она мешком рухнула на пол.

- Прощай, детка.

Вынув кинжал из мёртвой плоти, я осознал, что натворил. Меня охватила паника. Друзей, которым бы я безоговорочно доверял, чтобы обратиться с такой проблемой у меня не имелось. В нашем тёмном мире каждый сам за себя. Идти с подобным к отцу было верх легкомыслия. Я впервые подумал о брате. На тот момент он закончил первый курс института и уже год жил отдельно. Мы не поддерживали отношений, встречались исключительно на семейных мероприятиях и общались через губу.

Увидев Алекса впервые, я с лёта понял, он не нашей породы. То, что в нём половина демонической крови не делает его тёмным. Я поразился, как у демона получился такой светлый ребёнок. Обучая Ала нехитрым магическим вещам и законам тёмных, я показывал всю неприглядную изнанку нашего мира. Хотел его отвадить, зная, что рано или поздно Борис уничтожит в нём Божью искру, выжжет напалмом и слепит чудовище по своему образу и подобию. Я ошибся. Сильно ошибся. Поэтому в момент отчаяния я обратился именно к Алу. Знал, что несмотря на моё скотское к нему отношение, он не выставит за дверь.

Алекс понял, что я в глубокой заднице по моему лицу, как только я нарисовался посреди его гостиной. Не вдаваясь в подробности, я признался в содеянном и пояснил, что за такое злодеяние ковен Альмиры потребует для меня высшей меры.

- Можно поковать чемоданы. Папаша собственноручно сопроводит меня короткой дорожкой прямиком в Ад, - резюмировал я.

- Никто никуда тебя не отправит. Скажем, что ты всё время был со мной.

- Кто в это поверит?

- Ты прав, - он налил порцию коньяка в пузатый бокал и протянул мне. – Вот, как мы поступим. Для начала нужно уничтожить тело. От кинжала тоже придётся избавится.

Мне было жаль ата́м, но я находился не в том положении, чтобы спорить. Пока он излагал свой план, я в очередной раз поразился его хладнокровию и рассудительности. За меня никто никогда так не впрягался, и я решил, что буду должен ему по гроб жизни, даже если он ничего и никогда с меня не спросит.

Мы вернулись в квартиру ведьмы и обнаружили её на полу в том же положении, каком я оставил. Огромный чёрный кот расположился на её груди. При попытке его согнать, он подпрыгнул, впился когтями в моё бедро и повис. Корчась от боли, я с трудом отодрал от себя обезумевшее животное. Если бы он не скрылся, я бы его убил.

Я тряхнул головой и закрыл кран. Завернул ларец в полотенце и сунул нож за пояс. Нужно ещё решить вопрос с крыльями. Я знаю где они. Если Вел нашёл способ их достать, я и подавно соображу. Придётся смотаться в Ад, но это позже.

            Я прошёл в спальню, открыл окно и пустил в комнату морозный воздух. Я сунул свёрток в комод. Я направился в душ. После, переодевшись, пошёл вниз. Ройсс сидела на диване в гостиной и залипала в телефоне. Не столе стояли пицца, ролы, бургеры и картошка фри. Я заметил на полу пустую тарелку. Опять она нечисть кормит.

- Это ты из одних яиц приготовила?

Эмма подняла глаза.

- Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому заказала всякое разное.

Я хотел сказать, что сам ещё не разобрался в своих предпочтениях, но не стал. Во время еды непринуждённо болтали. Это легко, когда собеседник тебе интересен.

- Как ты попала на радио?

- Как-то после выступления подходит девушка протягивает диск с минусовкой и листок с текстом. Говорит, что написала песню и хочет, чтобы я её исполнила не бесплатно разумеется. Мол нужно устроить композиции тест драйв. Протестировать на публике. Я пожала плечами и согласилась. Спела следующим вечером. Клиентке понравилось и народу понравилось. Мы с ней разговорились. Я рассказала, что институт закончила, а куда податься не представляю. Она сказала, что у неё ей знакомые на радио и обещала помочь. Помогла.

- А что была за песня?

- Что-то про простую русскую девушку, которая пьёт водку и танцует с бурыми медведями.

- Очень на тебя похоже.

- Я не танцую с медведями. Хотя был один случай, правда это был парень в ростовой кукле.

- С удовольствием про это послушаю, - искренне сказал я.

- Думаю, я достаточно тебя развлекла. Твоя очередь.

Я вытащил из волос перо, положил на стол, поднялся и протянул Ройсс руку.

- Пойдём, покажу тебе дом.

Экскурсия закончилась там же, где и началась. В моей спальне. Обычно женщины без лишних предисловий соображают, к чему движется дело, но Эмма пришла в недоумение.

Даже когда я стаскиваю с себя футболку и двигаю её в сторону кровати, она замирает, как почётный караульный, вперив в меня немигающий взгляд. В её голове часто проскальзывает мысль, что секс под мухой для неё привычная практика. Тревожный звоночек. Но я научу её расслабляться, не прибегая к алкоголю. Поиметь тело - много ума не надо, а развратить душу и вытащить самые бесстыжие фантазии – совершенно другой уровень. Мы не обсудили степень допустимого. А надо бы, потому что Эмма смущается, как вчерашняя девственница. Приходится действовать интуитивно и не делать резких движений.

Оказавшись голой по пояс, она стыдливо прикрывает грудь руками. Я едва сдерживаюсь, чтобы не привязать их к кровати собственным ремнём. Я собираюсь выдавить из неё весь стыд до капли и наполнить вожделением пока у неё не сорвёт башню. Пара минут уходит на то, чтобы избавить её от оставшейся одежды и распластать на кровати. Глаза привыкли к темноте, но меня одолевает желание включить весь свет и рассмотреть каждый сантиметр этого прекрасного тела. Эмма смотрит мне в глаза и нервно облизывает губы. Видно, каких титанических моральных усилий ей стоит не свести колени вместе. Хочу оттрахать её языком, а потом поставить раком и отыметь до звёзд из глаз. Я завожусь от этих фантазий. Мне требуется несколько секунд, чтобы взять на поводок инстинкты и не осуществить все свои грязные задумки. Такой сценарий моя скромняга сейчас не вывезет. Придётся не торопиться и пойти по классике.

[1]  И, простившись в уста, молвил: "Смерть красоте!" – песня Where The Wild Roses Grow (Kylie Minogue feat. Nick Cave)