Я люблю звезду!

Глава 2.

Глава 2

Я открыла шкаф. Перед глазами тут же зарябило, от разнообразия цветов и принтов. Я любила яркие и совершенно разные вещи. Какой смысл покупать две оранжевые майки, если можно купить одну оранжевую, а другую зеленую?

Так-с… И что мы сегодня наденем? Настроеньице паршивое. За окном тучи. Слякотно и мерзко. Значит, нужно добавить цвета в эту промозглую серость. Я достала из ящика черные колготки и гольфы в разноцветную яркую полосочку, потом нашла джинсовые бриджи, которые я давеча разрисовала британским флагом на правом кармане сзади. Вполне пойдет. Верх, пожалуй, надо взять поспокойней. Я достала простой темно-синий свитер, манжеты которого были обшиты красной тесьмой, эта расцветка поддерживала яркое цветовое пятно сзади на брюках. Я сделала хвост на бок. Вид получился шкодливый и забавный. То, что люди на улице будут оборачиваться - сто процентов! Но чего-то не хватает… Конечно! Куда без украшения? Красно-белые бусы - то, что надо!!!

Как здорово, что в нашем колледже нет формы!

В тот день у нас должна была быть скульптура - единственная из всех художественных дисциплин, которую я терпеть не могла. Нас заставляли скручивать толстенные проволоки, это была основа будущего произведения, а затем на этот каркас налепливалось несколько килограммов пластилина, после чего с помощью стеков, ножей и прочих подручных материалов из проволоки и сероватой пластилиновой массы получалось нечто. И это нечто мне, как правило, не нравилось. От пластилина постоянно была грязь под ногтями, и это противное ощущение липкости и жира, даже на вымытых руках, меня тоже отнюдь не вдохновляло.

В тот день я тащила на занятия, здоровенный каркас из толстой проволоки, который накануне мне помог скрутить папа. Я залезла в переполненный трамвай, он резко тронулся, и какой-то идиот, забывший взяться за поручни, упал прямо на меня, а если быть более точным, -- на проволочный скелет моей работы, который я бережно держала в руках. Каркас согнулся, и величественный викинг превратился в фигуру, согнутую раком. Я бросила на неуклюжего мужчину полный ненависти взгляд. Этот невежа, даже не удосужившись извиниться, вышел на следующей остановке.

Я про себя обругала его последними словами и в расстроенных чувствах доехала до колледжа. Здесь меня ждала еще одна неприятность. Учитель скульптуры заболел и, чтобы наша группа не шаталась два урока без дела, нас отправили на занятия в компанию моих заклятых врагов, во вторую группу.

Ну вот, теперь придется сидеть два часа с этими уродами. Кажется, мне предстоит веселая пара…

- О! Кто это к нам пожаловал? – надменно произнесла Моника, параллельно крася губы, в немыслимый бордовый цвет, который ей ужасно не шел. - Заходите, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях!

Мы молча зашли, покидали свои сумки возле парт. Похоже, никого из моих одногрупников не задела колкость Моники. Я презрительно фыркнула и оценивающе взглянула на нее. Моника ответила мне таким же злобным взглядом.

В самом начале занятия к нам ненадолго заскочил учитель скульптуры второй группы, что-то мимоходом объяснил и убежал, у него в это время, кажется, было еще два класса.

Я полезла в сумку, чтобы достать пластилин и стеки. Мой согнутый каркас стоял на столе.

В этот момент к работе подбежал Борька и, подняв ее высоко над головой, чтобы всем в классе было видно, заорал:

- Смотрите! Это Мирослава себя сделала! Ух, ты, какой вид! Я бы тут сзади пристроился…

Я резко повернулась и выхватила свою работу из его цепких рук. Кровь ударила мне в голову: опять этот мерзкий мальчишка говорит пошлости! Но ничего, я смогу поставить его на место! Я набрала побольше воздуха и невозмутимо ответила:

- Ну, что ты, Боря, это же ты! Я еще одного человечка сделаю и сзади поставлю. Только кого, не знаю. А! Придумала! Дружка твоего лучшего Данила. Так и назову: Данил и Борис.

Данил, сидевший в темном углу, зло блеснул на меня глазами. Это был в целом неплохой мальчишка, они с Борисом были из одного города и жили вместе в интернате, при нашем колледже. Так получилось, что, Боря, то ли благодаря силе, то ли пользуясь дружеским расположением Даника, подавлял его. И Данил постоянно делал за закадычного друга домашние задания, давал списывать на уроках, а иногда и отдувался за его проделки перед учителями. Впрочем, с Данькой у меня на тот момент тоже были свои счеты. Он недавно обозвал меня дурой.

- А ты не слишком ли распускаешь свой язычок в гостях? Совсем обозрела, – злобно прошипела Моника, встав рядом с Борькой.

- Я буду распускать свой язычок, когда и где захочу! И тебя не спрошу! – высокомерно посмотрев на нее, ответила я.

- Ну и дура! – сказала Аня, неожиданно тоже решившая вступить в разговор.

То, что в мой спор с Борисом неожиданно вмешалось еще два человека, стало меня напрягать. Но старший брат всегда учил меня давать сдачи. А мама советовала не опускаться до уровня того, кто обзывает меня. Умно сказанная фраза может ударить гораздо больнее, чем оскорбление.

- Уж поумнее тебя буду, - ответила я Ане. – По крайней мере, за вчерашнее сочинение у меня пятерка, а не пара!

Аня залилась краской, вспомнив, о том, как учительница литературы отчитывала ее при всем классе за безграмотность.

- Тоже мне, отличница нашлась. У нас художественный колледж, а рисуешь ты фигово! – усмехнулась Моника.

Это был ощутимый удар по моему самолюбию, я и вправду по общеобразовательным предметам училась лучше, чем по спецам, а в нашем колледже, художественные дисциплины были важнее. Я выдохнула и не дав никому опомниться выпалила ответ:

- Тоже мне великая художница, найди сначала помаду, с которой ты не будешь похожа на покойницу!

Моника закусила накрашенные губы и злобно повторила:

- Твои работы фиговые!

- Может я и не люблю вырисовывать все эти закорючки, как ты. Зато у меня, в отличие от тебя, больше воображения. Мои картины блистают неординарным подходом, и буйством фантазии! Ты, когда в последний раз книжку читала? Ой, извини, ты вообще читать умеешь?

Удар попал в цель. Иногда я даже заранее придумывала какие-нибудь заумные фразы, чтобы отбривать своих одноклассников быстро и наверняка.

Иногда мне и вправду не хватало мастерства в работах. Но темы, которые я выбирала, всем были интересны. Потому что я рисовала то, о чем читала в книгах. И любила отображать на своих картинах самые драматические моменты: убийства, драки, дуэли, смерти, любовные сцены. Мои рисунки были наполнены эмоциями и чувствами. Они были живыми, потому что в них я как бы заново переживала любимые моменты романов. Практически все остальные дети в нашем классе с книгой были на «вы». Их работы, часто очень красивые и мастерски нарисованные, при этом были мертвы и до тошноты однообразны.

Монику задел мой ответ, она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, так и не смогла придумать достойный ответ. В это мгновенье к группе восставших против меня одноклассников присоединилась Марина.

- Ты не талантливая! – сказала она не к месту.

Но вторая группа, точно обрадовавшись этому бездоказательному обвинению всем скопом, радостно стала вторить ей:

- Да, ты бездарь!

- Мирослава выпендривается, а сама ноль без палочки!

- Да, точно, она не талантливая!

- Мне тоже не нравятся твои работы!

Кажется, они нашли мое больное место, но ничего я все равно им всем отвечу! Только как сложно ругаться с десятерыми, одновременно! Гады! И отчего детям так нравиться скопом нападать на одного? Наверное, так даже слабаки, могут почувствовать себя сильными. Их много, и они сила. Они так думают? Ну, нет! Я не сдамся и не промолчу! Я отвечу каждому. Моего интеллекта хватит на всех. Мама всегда говорила, что я умная. А брат, что я смелая.

- Если я бездарь, то кто ты, Аня, учитывая, что на выставлении у меня были только две четверки, а у тебя три тройки! А тебе, Мариша, конечно, виднее про ноль без палочки, ты ведь чувствуешь себя им каждый раз, когда тебя вызывают к доске! А к твоему сведению, Юля, талант нельзя измерить, но насчет своего я не сомневаюсь, а вот ты за три занятия вылепила только этот… кстати, что это? Грибок? Стоило для него каркас делать? И мне твои работы тоже не нравятся, Боря, потому что ты даже краски смешать нормально не можешь, у тебя картина вся грязно-черная. Ты, наверное, до сих пор не знаешь, что для того, чтобы получить оранжевый цвет, нужно смешать желтый и красный, а не красный с зеленым!

Уф. Кажется, отстрелялась. Мама, мне всегда говорила, что нужно аргументировать свое оскорбление. Они обзывают меня просто так, голословно. А я оскорбляю, аргументировано, я объясняю, почему они дураки. Поэтому я выгляжу более умно и достойно. Но, кажется, лучше бы я просто обзывала их… Они в бешенстве. Теперь на меня нападает вся их группа без исключения. И за что? Это же Борька первый начал, я просто не промолчала в ответ на его пошлость. Я вообще никогда не начинаю ругаться первой, но если на меня напали, то держитесь! Радмир – мой брат, всегда говорил, что если один раз промолчишь и позволишь себя обидеть или ударить, то скоро это станет системой, и ты попросту будешь, козлом отпущения. Не отступать! Но они, уже откровенно не стесняясь, оскорбляют меня и осыпают гадкими ругательствами, я просто не успеваю всем отвечать. Их слишком много! А что же моя группа? Они все сидят и молчат, кто-то даже ухмыляется. Кажется, их забавляет это представление. Аттракцион «Десять на одного!» Делайте ставки! А я-то считала их друзьями… Никто не заступился за меня. Хоть слово помощи! Нет. Они уткнулись в свои скульптуры, будто ничего не происходит… Даже Камила, молчит. Ну и ладно. Предатели. Справлюсь без вас! Стоп. Кто это только что посмел меня обматерить? Но я не успеваю ответить, другое оскорбление злит меня еще больше. Это Аня.

- И вообще Мирослава, ты будешь скоро толстой, как корова! Потому что твоя мама толстая! А я буду стройной, потому что моя стройная.

Что?! Ах, ты дрянь, как ты смеешь задевать мою мамочку?!

Я набрала побольше воздуха, чтобы не обругать ее последними словами и холодно возражаю:

- Я не знаю, какой я буду, когда вырасту, но на твоем месте я не тешила бы себя надеждой. Ты ничуть не похожа на свою маму, ты уже толстая, как ты выразилась, как корова.

Я злорадно ухмыляюсь, продолжая изображать из себя надменную королеву. Но на самом деле, все внутри меня горит, мне хочется расплакаться и убежать. Это нечестно, десять на одного! Меня никогда еще не обзывали столькими гадкими словами! Но я не позволю себе заплакать! Не сейчас! Мне нужно еще ответить что-то Данилу, который сказал, что я пустышка. Почему пустышка? По-моему, им уже все равно, что говорить, лишь бы вспомнить побольше обидных слов.

- Если я пустышка, то вы все пустоголовые, бесчувственные олухи, которые до сих пор читают по слогам, а на тему «Мое любимое литературное произведение» иллюстрируют «Колобка»! - не выдержала я, опускаясь до ругательств.

Эта перепалка длилась весь урок. Я теперь плохо помню, что мне тогда говорили, и что я отвечала. Я помню, что огромным усилием воли заставляла себя не заплакать и продолжала отвечать, отвечать им всем, так страстно желающим затравить меня, всей толпой. Под конец урока пришел учитель. И Камила, словно минуту назад услышавшая, что у меня проблема, тихо пропищала что-то типа:

- Да ладно, вам. Мирослава хорошая.

Поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда. Слава Богу, пришел учитель. Экзекуция сама по себе закончилась. Я продолжала сохранять каменное и безразличное выражение лица. Но кровь предательски стучала в висках. Я их ненавидела!

Я с нетерпением ждала конца уроков, и того момента, когда я наконец-то смогу прийти домой и выплакаться. Через пару часов, я в слезах позвонила маме на работу и сказала:

- Мама, мне надоел этот гадкий колледж и все эти идиоты. Я хочу перейти в другую школу!

Мама попыталась меня успокоить, и узнать, что произошло, но я не смогла ничего толком объяснить. Мой голос сорвался на рыдания. Как же я их всех тогда ненавидела!

Вечером, придя с работы, мама с радостью заявила:

- Я обо всем договорилась. Мне все давно говорят: зачем ты дочь в художницы отдала? Что это за профессия? Одна дорога - на базаре картинами торговать, или в парке портреты малевать. Я договорилась. Тебя берут в физико-математическую школу! Конечно, у вас в колледже так мало времени уделяется точным наукам. Но у тебя же были способности. Мы наймем репетитора, и, я уверена, ты справишься!

Я молча, слушала маму. Я была благодарна ей за то, что она поддерживает меня в любом моем начинании. Но к вечеру я уже успокоилась, мне все еще было больно и обидно, но вспышка ярости и отчаянья уже прошла. Хотя, думаю, я с самого начала не собиралась никуда переходить. Мне было важно, чтобы меня поддержали родные, и чтобы у меня был запасной вариант. Не для того, чтобы им воспользоваться, а просто для того, чтобы он у меня был.

- Спасибо, мама. Но я передумала. Я остаюсь. Мне нужен мой колледж. Нужен для души… - твердо сказала я.

Мама не стала настаивать. Она никогда не спорила со мной, когда слышала в моем голосе эту стальную уверенность. Мама знала, что переубедить меня не сможет никто. И она уважала и ценила во мне это качество.

На следующий день я снова пошла в школу. Мне было немного страшновато, и все еще хотелось плакать от обиды.

Тогда я еще не понимала, что в тот день я отвоевала свое место под солнцем. Ведь, несмотря на потуги всей второй группы, они не смогли затравить меня даже вдесятером.

Сражаться со мной в одиночку решатся теперь не многие. Они ненавидят меня, но уважают. Ненавидят? Плевать. Я тоже их терпеть не могу! Мне не нужна их любовь. Они поняли, что со мной лучше не связываться.

Но тогда я еще не знала, что одержала победу. Я чувствовала себя мерзко. И с тревогой ждала уроков.

Зайдя в класс, я мигом окинула всех презрительным взглядом, за которым любила прятать свои истинные чувства. И, гордо подняв голову, села за парту рядом с Камилой. Она тут же начала что-то весело мне рассказывать про какую-то собачку, которую она накормила на улице. Я слушала ее одним ухом, мой взгляд скользил по лицам тех, кто вчера обзывал меня. Никто из них не посмел посмотреть мне в глаза.

Я победила!