Бежать, чтобы сломать его

Анна Ковалёва стояла под козырьком старого подъезда на Тверской и смотрела, как капли разбиваются о лужу у её ног. Чёрные ботинки на высоком каблуке уже промокли насквозь, но она не двигалась. В руках — тонкая папка с документами, которые ей только что вручили в нотариальной конторе. «Автомобильная авария. Оба погибли мгновенно». Она прочитала эту фразу уже двадцать семь раз. И каждый раз внутри что-то рвалось. — Девушка, вам плохо? — спросил охранник конторы, выглянув на улицу. Анна подняла глаза. Взгляд был пустой, как у человека, которого уже убили, но тело ещё не знает об этом. — Нет. Всё отлично. Она развернулась и пошла по Тверской, не открывая зонта. Дождь хлестал по лицу, смывая слёзы, которые она себе запретила лить. Родители погибли три недели назад. А сегодня она узнала, что вся их недвижимость, счета и даже маленькая квартира в Марьино — теперь принадлежат человеку, которого она никогда в жизни не видела. Александр Воронов. Имя она услышала впервые от нотариуса. И сразу почувствовала, как по спине пробежал холод. Потому что даже нотариус, произнося эти два слова, невольно понизил голос. «Господин Воронов… очень влиятельный человек. Он… попросил передать, что готов встретиться лично». Анна сжала папку сильнее. Встречаться она не собиралась. Она собиралась идти в полицию. Потом в прокуратуру. Потом, если понадобится, к чёрту на рога. Но сначала — домой. Переодеться. Выпить. И решить, как уничтожить человека, который, судя по всему, решил, что может просто забрать всё, что осталось от её семьи. Она не знала, что он уже наблюдает за ней. С чёрного бронированного Maybach, припаркованного через дорогу, Александр Воронов смотрел, как тоненькая фигурка в мокром пальто идёт по тротуару. Камера на очках его водителя давала идеальную картинку. — Красивая, — тихо сказал он, больше самому себе. Рядом сидел его правая рука — Руслан. Огромный, молчаливый, с лицом, на котором шрамы выглядели как медали. — Босс, она дочь Ковалёвых. Ты уверен? Александр не ответил. Он просто смотрел. Двадцать два года. Длинные тёмные волосы, сейчас прилипшие к щекам. Тонкие черты лица. Губы, которые даже в ярости выглядели так, будто созданы для того, чтобы их кусать. Глаза — зелёные, как у матери. Те самые глаза, которые он видел в последний раз три недели назад, когда нажимал на курок. Он не испытывал угрызений совести. Ковалёвы задолжали ему слишком много. И не деньгами. Кровью. Но дочь… дочь была бонусом. — Следи за ней, — сказал он тихо. — Она не должна даже чихнуть без моего ведома. — Уже делаем. Maybach тронулся, бесшумно растворившись в потоке машин. Анна дошла до своей квартиры на седьмом этаже старой хрущёвки. Дверь открылась с противным скрипом. Внутри пахло пылью и одиночеством. Она сбросила мокрое пальто прямо на пол, прошла на кухню, налила себе водки в стакан из-под чая и выпила залпом. Горло обожгло. Хорошо. Она открыла папку и разложила документы на столе. Передача прав. Подпись. Печать. И в самом низу — его имя. Александр Игоревич Воронов. Она достала телефон и набрала в поиске. То, что вывалилось, заставило её замереть. Фотографии. Много. Высокий. Широкоплечий. Чёрные волосы, зачёсанные назад. Лицо, будто высеченное из камня — острые скулы, тяжёлый взгляд серых глаз. На одной фотографии он в дорогом костюме на каком-то приёме. На другой — в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, с сигаретой в зубах. Женщины вокруг него смотрели так, будто были готовы встать на колени прямо там. Подписи: «Крестный отец нового поколения», «Человек, которого боится вся Москва», «Тот, кого нельзя купить». Анна увеличила одну фотографию. Он смотрел прямо в камеру. И ей показалось, будто он смотрит именно на неё. Она отшвырнула телефон. — Ублюдок… В дверь постучали. Анна вздрогнула. Часы показывали 22:47. Соседи никогда не приходили так поздно. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял мужчина в чёрном костюме. Высокий. Плечи — как у шкафа. Лицо спокойное, почти скучающее. — Анна Сергеевна Ковалёва? — голос был низкий, вежливый. — Кто вы? — Меня прислал Александр Игоревич. Он хочет поговорить. Машина внизу. Анна почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. — Передайте своему Александру Игоревичу, чтобы шёл на х*р. Мужчина даже не моргнул. — Он сказал, что вы так ответите. Поэтому дал мне вот это. Он поднял руку. В ней был маленький чёрный пакет. Анна открыла дверь на цепочку. Мужчина аккуратно положил пакет на порог и отступил. — Он просил передать: «Если не спустишься через пять минут, я поднимусь сам. А тебе это не понравится». И ушёл. Анна стояла, глядя на пакет, как на бомбу. Потом всё-таки подняла. Внутри — телефон. Старый кнопочный. Один единственный контакт сохранён: «Воронов». Она нажала вызов. Гудок. Второй. Третий. — Добрый вечер, Анна Сергеевна. Голос. Низкий. Спокойный. С лёгкой хрипотцой. Как будто он только что курил. У Анны пересохло во рту. — Что вам нужно? — Спуститься вниз. Машина ждёт. — Я никуда с вами не поеду. Короткий смешок. — Ты уже едешь, солнышко. Просто ещё не знаешь об этом. — Послушайте, вы… — У тебя пять минут. После этого я захожу. И поверь, если я зайду — ты уже не выйдешь из этой квартиры той же девушкой. Связь оборвалась. Анна стояла посреди кухни с телефоном в руке и понимала: он не шутит. Она могла позвонить в полицию. Могла запереться. Могла… Но что-то внутри неё — то самое, что осталось от родителей — шепнуло: «Иди. Посмотри ему в глаза. И плюнь в них». Она надела мокрое пальто, сунула ноги в ботинки и вышла. У подъезда стоял тот самый Maybach. Чёрный, блестящий, как гроб. Дверь открылась. На заднем сиденье сидел он. Александр Воронов собственной персоной. В чёрной рубашке. Без галстука. Верхние пуговицы расстёгнуты. На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким крестиком. Руки — большие, с длинными пальцами — лежали на коленях. Он посмотрел на неё. И Анна впервые в жизни почувствовала, как настоящий страх обхватывает горло. — Садись, — сказал он тихо. Она села. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Машина тронулась. — Куда вы меня везёте? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ужинать. — Я не голодна. — А я не спрашивал. Он повернул голову и посмотрел на неё в упор. Серые глаза были холодными. И в то же время… в них горело что-то ещё. Что-то хищное. — Ты знаешь, кто я? — Знаю. Убийца моих родителей. Он даже не моргнул. — Хорошо. Значит, мы можем сразу перейти к делу без лишних сказок. Анна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я вас уничтожу. Александр улыбнулся. Медленно. Опасно. — Попробуй, малышка. Он наклонился ближе. Она почувствовала запах его парфюма — дорогой, древесный, с ноткой табака. — Но сначала… ты поужинаешь со мной. А потом я покажу тебе, что бывает с теми, кто думает, что может мне угрожать. Анна смотрела ему в глаза и понимала одну простую вещь: Она только что добровольно села в машину к дьяволу. И обратной дороги уже не было.