bc

Пряная соль на губах

book_age18+
2.1K
FOLLOW
14.5K
READ
sex
age gap
dominant
goodgirl
drama
sweet
bxg
city
first love
passionate
like
intro-logo
Blurb

Девчонка из маленького городка и столичный бизнесмен - что может быть общего? Судьба грубо рассмеется за их спинами, а бескрайнее синее море и солено-пряный аромат степной полыни обвенчают их горячие влюбленные сердца, одинокие и пылающие. И лишь им, отверженным, под силу сохранить свою ранимую и хрупкую любовь в круговороте отчаянной страсти и общих тайн прошлого.

chap-preview
Free preview
Пролог
Олег Отполированный и напомаженный Cayenne Turbo-Hybrid, угольно-черный, с шикарным восьми цилиндровым двигателем, ровно несется по Рублево-Успенскому, минуя Раздоры, лавируя в неплотном ночном потоке и нежно шурша свежей шиповкой по асфальту. Пригнали по заказу на днях, а обкатываю в паскудном настроении… Сон как рукой сняло после телефонного звонка, оставив разве что поднимающуюся злость на собственную беспечность. Пытаясь выровнять дыхание от гнева, сбрасываю скорость у парковки «Mallorka» и оставляю машину, щелкнув брелоком. Охранники прибывают одновременно со мной и грохают крупными шагами ко входу. Вместе мы, наверное, больше напоминаем бригаду из девяностых, но сейчас не до иронии. - По возможности… тише! – бросаю, но сам слышу, какой глупостью это звучит. В большом ночном притоне на окраине столицы тихо не может быть априори. Потряхивает на басах даже линейку фонарей у входа. Занесло же сюда мою маленькую дрянь! Вибрация пронизывает осеннюю ночь до самой трассы, а из-под стеклянного купола мелькают частые переборы лазерных лучей. Толкаю дверь и готов закашляться от удушливого запаха кальяна, чистого табака, океана ароматизаторов и подпрыгивающих на ударниках легких. В юности бы и радовался этой дичи, когда желудок подкатывает к горлу, а в заднице одно сплошное счастье, но сейчас… Обшариваю глазами угол за углом, кучку бодро дрыгающихся подростков одного за другим в поисках ее. Столики, темнота, какую-то сучку зажимают, она даже визжит, но тут же припадочно хохочет, тряся оголенными телесами, переставляя сочными ляжками в сетчатых колготках. Где она? Хочется заорать «Заяц!», но меня просто не слышно в стоящем гвалте и гудеже толпы. Мелькающие ноги, девчачьи тела, задранные майки и мелькающие руки… Неужели моя также вот с задранной майкой где-то в углу? - Олег Робертович! - один из ребят машет мне рукой, и я устремляюсь за ним, немедля. Задвинутые жалюзи вип-столика детина умело вскрывает, и моему взору предстает картина маслом. С задранной кофтой-авоськой в коротких шортиках и почти лежа мой Заяц сосется с каким-то чмырем, прижимающим ее, словно шлюху заказную, щупая талию, напрашиваясь под пояс шортиков. Не то, чтобы дар речи теряю, я задыхаюсь в этот момент, но внутри себя здорово благодарен всему, что есть наверху. Ее хотя бы не насилуют, а то, что она творит по дурости своей охрененной, связано лишь с возрастной блажью. Комфортной и обеспеченной блажью! Охрана взирает на эту картину с лицами, полными безразличия, и молча ожидают приказа. Открывая уже рот, я вдруг замечаю вторую молодушку, такую же, черт знает во что одетую, пинающую парня с размаху по вытянутым ногам. - Пусти ее, кретин! Ларка! – ее голос вовсе не пьяный, больше надрывный, пытающийся победить всеобщий грохот и инструментальный фон. Парень с чумной головой, поставленной торчком по середине и слегка зеленоватой, нехотя отваливается от Лары, шаря пьянющими глазами, и та встает, шатаясь, но первая тянет ее за руку к выходу. - Лар, очнись! Мне не донести тебя, – просит девка, хлопая подругу по щекам. Золотистые волосы рассыпаются по плечам, в голосе нет и грамма скабрезности или наигранности. Взгляд мельком скользит по ее лицу, и оно непривычно живое, идущее вразрез всему и всем, что встречал последнее время. Уж и забыл, когда видел Ларку-то без толстенных бровей и мраморного напудренного носа, который сейчас, единственный, выглядит прилично, по сравнению с размазанными глазами и припухшими от засосов губами. - Пап… я объясню, - хмуро бубнит прокуренным басом моя бестолковая дочь, пялясь на меня осоловело и бесстрашно, даже безразлично. Еще бы! И пальцем не тронул до сих пор, а ведь уже пора, пока, как говорится, не стало поздно. Они наконец-то обе дошагали своими худыми ногами до выхода и остановились передо мной с охраной. Я не знаю, что сказать, яростно втягивая противный воздух и выдыхая, потому что крик и вопли не нужны мне самому, человеку при должности и возможностях. Однако, концерт по заявкам стоит закачивать. Поправляю средним пальцем очки на переносице, сжимая губы в злой ухмылке. Над собой, ухмылке, дураком! - В машину… - цежу сквозь сжатые зубы, сжимая кулаки, чтобы не двинуть с горяча своей дочери по физиономии. Они тащатся, периодически сталкиваясь с другими такими же нетвердо идущими, и мне до одури охота надавать подзатыльников обеим сучкам! Вторая, бодрая, которая лупанула парня, видимо, и звонила полчаса назад с телефона Ларки и сообщила «Mallorka! Нам нужна помощь!» А че не Крит, Сомали? Я не сошел с лестницы в своем доме, слетел, как подорванный, и ломился, наплевав на стопку штрафов за превышение скорости. А у них тут междусобойчик, бля*! Ладно, хоть действительно обе целы. Идиотки малолетние! - Ко мне садись! – уже не церемонюсь с Ларисой, хватая ее под локоть и бросая на заднее сиденье своей машины. – И ты туда же! Испуганное перемазанное тушью лицо, как у панды, с цепкими яркими глазами невнятного цвета. Она послушно упаковывается рядом с Ларой. Отмечаю, что ноги у девки от ушей, стройные, худенькие, только у Лары короткие кожаные шорты-трусы, а у девчонки черные джинсики в обтяжку. Хлопнув дверью машины, я занимаю место за рулем, кивая «отбой» охране. - Адрес твой? – поглядываю на девчонку, сжавшуюся в комок сзади. - Зачем? – бесцветно спрашивает, глядя в окно. - Отвезу тебя домой, пока целая! – отвечаю, не желая церемониться. Молчит, пялясь на пролетающие фонари вдоль шоссе. До меня не сразу доходит причина этого молчания. Кажется, Ольга собиралась уехать, значит… - Вы хотели переночевать у Ларкиной матери? - Наверное, - отвечает нехотя, но отдаю должное, что голос у нее не пьяный, в отличие от Лары, которая что-то бормочет, улегшись на сиденье. Ухмыляюсь их наивной и дурацкой выходке, и жму на газ, чтобы быстрее оказаться дома. В городской квартире я появляюсь редко, только когда очень уж скучаю по воплям и нравоучениям Ларкиной матери и тещи. Мать ее! Отвезу этих куриц за город и завтра от души прополощу мозги одной и второй, раз такие большие и самостоятельные, должны выдержать! Мерное рычание двигателя успокаивает, и к моменту остановки машины во дворе дома, с заднего сиденья доносится мерное сопение. И х*р ли с вами делать? Открываю аккуратно дверцу, но незнакомая девица тут же просыпается и тянется за сумочкой. Схватив ее и набросив на плечо, она тянет Лару на выход, но та уже давно в отключке. - Погоди, - говорю ей, обходя машину и открываю дверцу с противоположной стороны. Беру Ларку на руки и несу к крыльцу, поглядывая на ковыляющую за нами незнакомку. В отблеске уличного фонаря ее лицо с размазанной тушью выглядит демонически и смешно одновременно. Надо ж так гульнуть?! Хотя… я тоже был таким, добрых двадцать с небольшим назад. «Если на утро не стыдно, херово гуляли!» - помнится, говорили ребята, которые теперь пузом столы казенные подпирают. Девчонка спотыкается и падает на лестнице на колени. Мне кажется, что я видел ее уже с Ларой. Это же та, что лежала на ковре в гостиной! Точно она, только выглядит сейчас как оборванка и это лицо ее перепачканное. - Всего три ступеньки, а? Шевелись! – шиплю на девчонку и вспоминаю, что ключи от дома в кармане брюк. – Эй, как тебя там! Вытащи ключи с этой стороны. С трагическим выражением лица, она подходит и запускает руку в карман пиджака. Замираю, разглядывая ее лицо со свежими слезами, проложившими две дорожки по щекам. Нежные мягкие черты, почти детские и светлые глаза. - Карман брюк! – восклицаю, раздраженный. Одернув руку, она испуганно смотрит на меня, но собирается с мыслями и запускает руку в брючный карман. Аккуратно вытаскивает ключи, будто они хрустальные, и снова поднимает глаза, не зная, что делать дальше с электронным чипом-ключом. - Проведи! Да не так! – приходится поправить на ходу повисшую руку Лары, - Вставляй! - негодующе шиплю на нее, глядя, как дрожащие руки делают все наоборот. – Проводи уже! Наконец, дверь отворяется, и я прохожу в гостиную, следуя оттуда по лестнице наверх, в Ларкину комнату. Как было здорово, нести ее маленькую, заснувшую вот так в машине, в комнату с розовыми стенами и большим Тигрой и Зайцем из мультика про Винни-Пуха. Конечно же, Тигрой был я, а она моим любимым Зайцем. Тогда она была ласковой и послушной. А потом я возглавил холдинг, и Заяц отдалилась, выросла, улетела на другую планету, оставив вместо себя обозленного и протестующего против всего подростка, который как нарочно, вил веревки из моих нервов, внося еще больший разлад в наши с Ольгой отношения. Да их и не было уже, но перевернуть все, к чему я шел долгие годы при бракоразводной дележке, не собирался. Vivre tant quil y a de la vie! (с франц.: Живи, пока есть жизнь!) Опускаю дочь на кровать, стаскивая кроссовки на толстой платформе, и укутываю пледом. Мгновение разглядываю ее и выхожу, прикрывая плотно дверь. Привычка осталась, уложив ее маленькой, закрывать дверь всегда, потому что с Олей мы частенько цапались, не стесняясь в выражениях… Давно, все было давно, а сейчас… Потираю устало шею и собираюсь тоже прилечь, как вдруг вспоминаю о второй девчонке. Ноги сами несут вниз, на первый этаж, но у входной двери никого не оказывается. Прохожу в гостиную и вижу ее, спящую сидя на диване, откинув голову на спинку. На кресле лежит плед, и я раскрываю его, набрасывая на незнакомку, поднимая ее ноги на диван. - Н-не надо! Не трогай меня! – сонно потягиваясь, но просыпаясь и подскакивая. - Чего орешь как дура? Никто тебя не трогает! Шляются не пойми где… - ворчу, как старая перечница, аж самому тошно. - Не твое дело, кто где шляется! – отрезает, огрызаясь, ну, один в один, как Ларка! - Мое, ссыкуха! Что ей, что тебе - годов сколько? Если титьки отросли, то мозги-то нет! – выдаю то, что обычно вываливаю на Ларку при таких вот разборах полетов. - Да пошел ты! – она бросается к выходу, но я преграждаю ей путь. - Там ночь, дура! Ложись и проспись! Утром отвезу! Вместо того, чтобы сдаться и подчиниться, она выворачивается из моих рук и со всего размаху бацает плоским увесистым каблуком мне на свод стопы. Взвывая от внезапной боли, я лишь провожаю взглядом темную фигуру, вылетающую на крыльцо. Вот дрянь! Бестолковая малолетняя дрянь! - Стой, дурища! – да куда там… Матерясь от души, я хромаю к машине, заводя ее, и усаживаясь за руль. Калитка открывается с кнопки, поэтому шальная девка наверняка умотала на шоссе. Дернул меня черт ее укрывать пледом! Пускай бы мерзла, ненормальная! Нога горит от удара, но я выкатываюсь из ворот, в поисках восемнадцатилетней идиотки, то ли оскорбившейся на мои слова, то ли решившей, что взрослый мужик будет приставать к ней, малохольной! - Садись! Полиция заберет тебя, дуру! – ору ей в открытое окно дверцы, поравнявшись с бредущей вдоль ночного шоссе девкой. – Никто тебя не тронет! Реакции ноль, только слышу всхлипывания. Останавливаю авто и пешком догоняю истеричку. - Да, стой ты! В чем дело в конце концов? Ты больная что ли? Телефон матери говори! К ней отвезу, раз ты психованная! – разворачиваю ее к себе лицом в свете фар и вижу опять это размазанное лицо. Вот теперь я точно не знаю, что мне делать с этой бедолагой, у которой, кажется, не просто пьянка, а натуральное такое горе в душе. Опускаю ладони на плечи, и она утыкается мне в грудь, продолжая плакать. Худенькое тело дрожит, и самому охота зарыдать, так душевно у нее получается биться в мою привычную мужичью броню. Ну, ребенок, ей Богу! Какого они поперлись в этот клуб и что там за на х*р такой приключился?! * * * - Чай. Кофе. Постель. – стараюсь говорить мягко и спокойно, чтобы не нервировать заполошную. Видимо, все подростки воспринимают правильные родительские команды с высоким аллергическим статусом, психуя и дергаясь. Она немного успокаивается, и я веду ее к машине. Прихрамывает, или мне кажется? - Что с ногой? – спрашиваю, усаживаясь на водительское сиденье. - Вашей? – она еще и хохмит?! - Понимаю, ты вспомнила, что ко взрослым людям обращаются на «вы», но я имел ввиду твою ногу. – парирую, понимая, что ее максимализм способен на большее. - Натерла. Это Ларины ботильоны. – невозмутимо отвечает. Манерно развожу руками, въезжая в ворота своего дома. Теперь я тоже вроде как прихрамываю… - Идем, - приглашаю девчонку в дом, проводя в кухню. Щелкаю периметральной подсветкой, чтобы после темноты не напрягать глаза. - Как зовут? – обращаюсь к девчонке, оживляя машинально кофемашину и наблюдая, как красотулька озирается. - Слава. Можно капучино? - На ночь глядя? Легко, Слава! Будет тебе капучино! – оборачиваюсь, выставляя на барный стол блюдца и конфетницу. Как-то жеманно выходит… Слава, наверное, Ярослава? Имя классное. Женственное такое, воздушное, но в то же время уверенное, с характером. Меряю взглядом фигуру девчонки и соглашаюсь с тем, что Слава - стройняшка. Узкие коленки отсвечивают у стойки, и я невольно отворачиваюсь. Если бы не ее чудовищно нежный возраст, мог бы и заинтересоваться. Худосочные женщины с узкими лодыжками, запястьями, немного долговязые всегда нравились больше пышек. Так уж повелось со школы, и полагаю, не только в моей пацанской юности! - С Ларой учишься? – интересуюсь вполоборота. - Да, но это не надолго. – вздыхая, отвечает, обнимая чашку и согревая пальцы. - Не расскажешь? - Пожалуй, оставлю это в тайне. Интрига? Она усмехается, продолжая потягивать кофе. Рефлекторно или намеренно, не пойму, разглядываю ее, случайно оказавшуюся ночью в моем доме. Светлые волосы, золотисто-льняные, мягкого карамельного оттенка и длинные, почти до поясницы, притягивают взгляд. Так бы и провел рукой, чтобы ощутить подушечками пальцев льняной шелк. Тоненькая стройная фигурка, жуткие ботинки на платформе-каблуке и кожаная курточка, едва прикрывающая торс. Красивые миндалевидные глаза все также в полумраке неопределенного цвета и густо обведены потекшей краской. Недолго ей удается сохранять самообладание, видимо, будучи уставшей. - Постелю тебе в гостевой, идем, - девчонка покорно встает и следует за мной, потирая лицо. Так и тащит с собой сумочку, как великую ценность, вяло переставляя худенькими ногами. Странная девочка, оказавшаяся в ночном клубе абсолютно трезвой с моей вдрызг напившейся дочерью. Решаю утром задержаться и устроить небольшое расследование. Специально не тревожу ее сейчас расспросами, да и немногословна, красотка, однако. Посмотрим, как они ведут себя вместе с Ларой. Интрига? Отнюдь. Хочу хоть немного понимать, как проводит время мой единственный ребенок, и что с этим можно поделать. Щелкнув выключателем в комнате, я обращаю внимание, что Слава выглядит младше Ларки. Уж больно вся такая… как булгаковская нимфетка, звонкая, пластичная. Откуда только в ней столько спеси, чтоб так рефлексировать? - Спасибо… - Спокойной ночи. – закрываю за собой дверь и направляюсь к себе, понимая, что спать мне осталось очень недолго. Хмурый осенний рассвет уже брезжит за панорамным окном.

editor-pick
Dreame-Editor's pick

bc

Соблазн с последствиями

read
21.9K
bc

Я все равно приручу тебя!

read
27.4K
bc

Моя Месть вкуса горького шоколада

read
1.4K
bc

Z@висимые

read
54.5K
bc

Мои небеса

read
67.1K
bc

Ангел для Дьявола

read
918.7K
bc

Шаг к тебе

read
10.3K

Scan code to download app

download_iosApp Store
google icon
Google Play
Facebook