Соленые капли незнакомки

7

По узкому коридору с высокими потолками, поразительно похожему на темную глубокую трещину в скалах, странный конвой прошел недолго - всего десять или пятнадцать шагов. И тут сержант, видимо, не лишенный юмора парень, аккуратно толкнул Ольгу в слегка приоткрытую и изрядно отслаивающуюся дверь справа. Они оказались в большой комнате, совершенно пустой, если не считать пары шатких стульев и дощатого барьера у дальней стены. Вдобавок ко всему не было даже напоминания о наличии окон. Недостаток дневного света безуспешно пытались компенсировать лишь одиночной лампочкой, долгое время свисающей с серого, небеленого потолка.

Но бесспорным украшением, ну, очень аскетически выдержанной комнаты, была прочная железная клетка, построенная в одном из углов. Он был размером примерно четыре на два метра, был грубо сварен из толстых металлических прутьев и, внутри, с деревянными скамейками вдоль двух соседних стен. Эти жесткие сиденья за многие годы своего существования оказались настолько отшлифованными множеством засранцев, которые побывали здесь, что даже при слабом освещении им удавалось сиять. В самом углу этого неуклюжего, но геометрически законченного сооружения, способного удачно занять место в зоопарке и в отделе свирепых животных, сидели в объятиях два существа. Именно существа, потому что представить их людьми в полном смысле этого слова было просто невозможно. Их реакция на новичков была абсолютно безразличной. Поэтому сержант решил несколько оживить мрачную обстановку.

- Ну что, голубки, опять блох друг у друга выдираете? Он весело крикнул и, повернувшись к Ольге, добавил. - Видишь, какие у тебя будут соседи, красавица - такая экзотика, хрена где побольше!

А затем, по его словам, последовала самая неожиданная акция со стороны жителей «зверинца». Одно из существ спрыгнуло со скамейки и с диким криком, повиснув на перекладине, начало энергично раскачиваться. Как это делают шимпанзе, когда они чем-то недовольны или просто хотят привлечь к себе внимание. Дробышева, занятая в этот момент своими мыслями, а потому отстраненная от всего, даже вздрогнула от удивления и невольно отпрянула. Но опытному сержанту этот дешевый трюк явно не пробили. Он положил руки на бедра, как будто он действительно был посетителем зоопарка, и начал подстрекать существо.

- Ну что ж, молодец! Посмотри, что он делает, сукин сын! Что еще можно сделать? Давай, давай, ублюдок, теперь на бис.

В этот момент существо, явно не довольствуясь простыми выходками, добавило в свой репертуар еще и победные гортанные крики. Не только это, но и по поведению второго существа стало заметно, что оно не прочь присоединиться к соплеменнику. И поэтому голос милиционера моментально приобрел металлические нотки, и он, уже сполна насладившись этим, решил на корню прекратить дальнейшее развитие самодеятельности.

- Давай, уроды! - рявкнул он. - Повеселились, и в клетку! Все равно банана не получишь! Хотя бы дубинкой, на твоих грязных задницах.

На что существо на сетке довольно своеобразно отреагировало. Он спрыгнул на пол и походкой пьяного морского волка забрел в угол. Но, в то же время, он не преминул сделать копу саркастическое замечание.

- Да пошел ты, .... засранец! Этой дубинкой тебе тоже следовало попасть по заднице - только пинком! Чтобы добраться до железок.

В первую секунду, видимо, по привычке, чтобы не затягивать, если обещали, сержант дернулся. Но юмористическое начало все-таки взяло верх в нем, и он от души рассмеялся, добродушно бросил:

- Ладно, мразь, живи, я сегодня добрый. Просто новый сосед, попробуй хоть пальцем потрогать! Я тебе яйца оторву! Ха, ха. Хотя у вас их всего пара на двоих, и те, видимо, квадратные.

Он удовлетворенно ухмыльнулся и, взглянув на Ольгу, в ожидании одобрения - она оценила, мол, уровень моего благородства и красноречия - стал отпирать гигантский замок на решетчатых дверях. Однако девушка никак на это не отреагировала. Я просто не хотел и больше не мог. А еще потому, что любой коп оставался для нее копом, а значит, противником. И наоборот, существа в клетке все равно были единомышленниками, находившимися с ней по одну сторону баррикад. Да и само унижение, с удивительной легкостью практикуемое блюстителями законности - Ольга успела в этом убедиться - по ту сторону решетки имела возможность быстро сменить адресата.

Между тем дверь в «обезьяний дом» оказалась уже услужливо открыта перед ней. Она спокойно вошла внутрь и теперь в ее душе абсолютно ничего не прыгало. Лишь на мгновение Ольга остановилась, словно приспосабливаясь к новому для себя настоящей заключенной, а затем, подошел к противоположному от существ углу клетки и сел на жесткую скамейку. У нее невольно вырвался вздох облегчения, явно не к месту в этих стенах, и девушка, прислонившись спиной к гипсу, густо испещренному надписями, закрыла глаза.

Сержант, как обычно, снова для приказа поставил замок на место, закричал на тварей и, очень довольный собой, вышел из комнаты. Те, не прекращая своих любимых, видимо, занятий по облизыванию друг друга, только бормотали ему что-то непонятное в ответ. Ольга, аборигены еще не видели в упор и этим обстоятельством ее вполне удовлетворили. Она решила использовать предоставленную ей относительно тихую передышку, чтобы как-то подумать о своем туманном будущем. Однако от этого неблагодарного занятия ей вскоре пришлось отказаться. Потому что у девушки не было каторжного опыта, и все ее мысли по этому поводу превратились в наивную разглагольствования и переливания из пустого в пустое.

- «С ума сойти недолго», - подумала Ольга и стала украдкой, но с интересом наблюдать за тварями в углу.

По всей видимости, оба они принадлежали к недавно разрекламированной когорте отважных скинхедов. Правда, всю информацию об этом явлении Дробышева почерпнула только из редких газет, таких как «Собеседник», которые иногда проваливались в стены их детского дома и, переходя из рук в руки, зачитывались буквально до дыр. И все же образ, который поселился в ее голове, был точно таким же, как то, что она видела сейчас перед собой. Определить истинный возраст, а также половую принадлежность созданий было просто невозможно. На обоих были большие джинсы, давно потерявшие свой внешний вид, рубашка до колен и немыслимые футболки в их потрепанном виде. Последние были полны кричащими надписями на английском языке, смысл которых не мог понять даже профессиональный переводчик. Единственным отличием друг от друга в их образе были только прически. У одного, как раз того, который недавно изобразил обезьяну, но все еще, очевидно, был парнем, во все стороны болтались жирные африканские дреды. А у второго существа - оказалось, его подруги - на голове было что-то похожее на воронье гнездо, только ярко-алое с голубыми пятнышками. Другой антураж в виде пирсинга, цепей и прочего не в счет. Потому что он тоже был представлен, сразу в двух, почти не отличимых друг от друга, экземплярах.

Присутствие постороннего в клетке скинхедов вроде бы нисколько не смутило. Они открыто занимались тем, что доставляли себе удовольствие - единственное, что пока не демонстрировало сам половой акт во всей его физиологии. Со стороны это шепелявление выглядело очень любопытным, а Ольга так увлеклась созерцанием, что на время совсем забыла о собственных проблемах. Она даже поймала себя на невольной улыбке. Конечно! Скинхеды действительно походили на двух обезьян, усердно выискивающих друг у друга блох.

Но когда-то все заканчивается, и существа, видимо, устали изучать свои анатомические детали. По крайней мере, тот, что в дредах, без особых церемоний оттолкнулся от себя недовольной страстью и дерзкими глазами уставился на новичка. В то же время его лоб начал отчаянно морщиться, и, сломанные бритвой в нескольких местах, полоски бровей начали выгибаться, затем выпрямляться. Все эти действия существа как бы демонстрировали работу его извилин, которые, несомненно, уже успели изрядно промокнуть под бушелем прически, которую не мыли месяцами. Наконец, судя по его довольному лицу, ему удалось ухватиться за хвост какую-то идею. В подтверждение этого скинхед спрыгнул со скамейки и, приняв позу орангутана, желавшего покрасоваться перед соплеменниками, выдал:

- Эй, тряпка, что не так, по натуре, как гоблин? Можем ли мы бросить шведскую «счастливую семью»? А че, нас всего тройка - будем крутые! Да не крякайте, пишите пока маза тонет.

Ольга нисколько не робко отвернулась, но и не сочла нужным отвечать. Хотя, даже если бы она захотела это сделать, она все равно не смогла бы - потому что, по сути, она ничего не поняла из сказанного. Только смутно догадывалась, что ей предложили какую-то мерзость. Но существо восприняло ее молчание, как недопустимое, в этих железных стенах, аристократии, и поэтому продолжило:

- Однако еще нужно сфотографировать свет! Разве вы случайно не хлопали в ладоши? А также? В натуральном выражении - резинок здесь не раздают. Ну чего молчишь, чувырла?

«Слезь с нее, Сэм», - лениво вмешалась его девушка. - Да пошла ты, эта доска стала - ни лица, ни кожи.

- Ну ты же Мэгги, согнутая! Крутой перец сможет сохранить на доске то, что у тебя на пианино! Сэм возмутился и снова обратился к Ольге. - Ну что, трипперы, маховики уже забиты - на руках, что ли? Ты что, тупица? Или просто за "зелень" колючите, чуму?

Это было уже явным перебором, и терпение Ольги уже давно закончилось. Она сожгла скинхеда взглядом своих серых глаз и попыталась вселить в него столько ненависти и гнева, что если бы она превратила все это в энергию, заряд непременно испепелил бы чрезмерно похотливого и изобретательного Сэма на месте!

- Попробуй, прикоснись ко мне своей вонючей лапой, залатанный Гондурас! - прошипела девушка.

Существо, конечно, не ожидало такой реакции от столь моложавого существа. От удивления скинхед отпрянул, затем пристально посмотрел на новичка и, убедившись, что она действительно не собиралась шутить, ловко нырнул под крыло своей верной Мэгги. В безопасности. И оттуда совершенно другим тоном выпалил:

- Ладно, пошли ты на хуй - заметили. А цыпочка ты милая - совсем как стрекоза, схваченная за хвост. Вроде ничего особенного - мираж и два мяча, но гнутся он и, с зубами в пальце! Уважать!

На этой положительной ноте инцидент, похоже, улажен. А через пятнадцать минут оба существа куда-то безвозвратно увезли. Оставшись одна, Дробышева наконец смогла полностью расслабиться, что доставляло ей огромное удовольствие. На мгновение она даже забыла, где находится, что ее ждет впереди, и, на удивление, внезапно с теплотой подумала о тех существах, которые недавно копошились в углу клетки. Особенно ее поразило последнее высказывание Сэма, которое оказалось способным не только на откровенную грубость, но и на весьма оригинальное, образное мышление. Ей так понравилось его сравнение Ольги со стрекозой, что она даже заговорила на эту тему вслух.

- А что, - сказала девушка, представив себе, что красуется перед зеркалом. - Чем не стрекоза ?! Существо изящное и нежное. Каждый может обидеться - но этого не было! Челюсти у нее действительно железные. Я сам в детстве испытывал это не раз. правда, не очень больно, но все равно страшно.

Однако долго оставаться в одиночестве заключенному не пришлось. Вскоре двое дюжих милиционеров затащили пьяного в «обезьяний дом». Они бросили его прямо в середину клетки на пол и, ради профилактики, нанесли ему пару впечатляющих ударов ногой в живот, которые он получил только глубоким ударом. хрюкнул, вышел из комнаты. Но, на пороге, один из них задержался и, обратившись к Ольге, недовольной таким соседством, на короткое время кинул:

«Не бойся его, девка. Если что, кричи. В коридоре сержант - быстро его приведёт в порядок. И скоро увезут - детокс уже вызван.

А Ольга, в общем, не испугалась. За эти несколько часов она уже многое успела понять и осмыслить. В том числе и то, что в реальной жизни совершенно трезвый человек, наверное, намного опаснее самого растрепанного пьяного. Просто девушка отошла немного подальше и, устроившись поудобнее на скамейке, даже попыталась задремать. Но ей так и не удалось этого сделать. Потому что вскоре относительную тишину «обезьяньего домика», за исключением бессвязного бормотания пьяницы на полу, нарушили нечеловеческие крики, от которых девушка за ночь заморозила кровь в жилах. Они шли из-за стены, к которой она прижалась спиной, и за ними не замедлили смешаться отчетливо слышимые грубые оскорбления. О том, что происходило в соседней комнате, можно было только догадываться, хотя основная причина криков была ясна - там кого-то жестоко избивали. Об этом также свидетельствовали глухие удары, как будто кто-то решил выбить пыль с матраса.

От этих ужасных по своей сути звуков Ольгу вдруг охватил животный ужас, и ее колени предательски задрожали. Недостатком воображения девушка никогда не страдала, а потому более отчетливо представляла себе ситуацию, которая могла бы породить такой крик души. В нем было все: физическая боль, аморальные мучения и отчаяние от собственного бессилия! Насколько же еще, оказывается, Дробышева не знала о темной стороне жизни, в которую ей пришлось с головой окунуться. И это при том, что она уже полностью мобилизовала свой организм на любые тесты.

Между тем крики за стеной постепенно стали стихать, а вскоре и вовсе прекратились. Но через несколько минут дверь «обезьяньего домика» открылась, и в комнату вошел коренастый полицейский, сбитый как мяч. Его волосатые руки, выглядывавшие по локоть из закатанных рукавов серого камуфляжа, были густо испачканы чем-то красным, а лицо с высокими скулами изображало само себя, прямо как животную ухмылку. Не было никаких сомнений в том, что его руки были в крови и что это он, прямо за стеной, исполнил гнусное соло палача. И поэтому Ольга с понятным чувством, еле сдерживая нервную дрожь во всем теле, застывшим взглядом смотрела на милиционера.

- Что вылупилось, ш****а? - он бросил ее и, пнув дверью дощатого шлагбаума, за которым стояла раковина, стал тщательно мыть руки, как хирург.

В то же время довольно громко, видимо, еще в пылу былого «героизма», коп заговорил сам с собой.

- Сволочь! Кавказская чурка! Я тебе, сволочь, покажу, как ходить по нашей земле! Вы обо всем позаботитесь от меня. Вот и все! Как мило! Все остановки на этой неделе на вокзале. Иначе вы до смерти будете мочиться кровью и, без зубов, с****ь только крошку.

Наконец, он закончил свой туалет. Затем он медленно провел мокрыми руками по короткой стрижке боксера и энергичным шагом вышел из комнаты. Но криков за стеной уже не было слышно, и, судя по наступившей тишине в «обезьяньем доме», Фемида решила устроить себе отдых от трудов праведников.