Соленые капли незнакомки

8

Они пришли за Ольгой. Но не сразу, как обещал седой капитан. К этому времени она уже успела изрядно устать от ожиданий, и ее биологические часы безошибочно показали, что самый длинный и самый ужасный день в ее жизни безвозвратно ускользнул в вечер. А пьяный, которого бросили посреди клетки и так забыли, своими действиями показал, что ему удалось немного поспать. Он начал поднимать голову, тупо оглядываться по сторонам, но снова уронил ее, прямо в лужу собственной рвоты.

Сначала в комнату вошел сержант. Важным шагом шел тот самый, который сопровождал сюда Ольгу, а за ним - усатый прапорщик в зеленой форме ВЕВЕШНИКА. Через открытую дверь девушке удалось заметить, что в коридоре, видимо, ожидая ее выхода, топтали двое солдат с автоматами.

- «Боже! Это промелькнуло у нее в голове. - Неужели они держат меня за какую-то мафию! Или они должны?»

Между тем прапорщик остановился перед клеткой и сначала с отвращением посмотрел на бормотавшего на полу пьяницу, а уже потом во всех подробностях стал осматривать свою будущую подопечную. Вероятно, он был недоволен своим экзаменом. Возможно, вы ожидали увидеть перед собой монстра с двумя головами и шестью рядами клыков? И вот, хрупкая, как соломинка, маленькая девочка. По крайней мере, пара блестящих наручников, с которыми он играл все это время, благополучно, но с явным сожалением тюремщика, перекочевала в задний карман его широких штанов.

Как раз в этот момент появился и капитан. Тщательно избегая возможности встретиться взглядом с арестованной женщиной, он быстро протянул прапорщику какую-то папку, дождался, пока тот подпишется на каком-то листе бумаги, и со вздохом облегчения или разочарования вышел из комнаты. Начальник конвоя, в свою очередь, только взглянул на документы в папке, решительно захлопнул ее и коротко скомандовал сержанту полиции, стоявшему в нетерпеливом ожидании.

- Открыть!

В этот же момент по его властному жесту в комнату вошли оба автоматчика и, сурово глядя, заняли свои места справа и слева от решетчатой двери. От этих совсем не призрачных и очень серьезных приготовлений у Ольги в который раз за сегодня слегка задрожали колени. Она медленно встала со скамейки и на окоченевших, как чужих ногах, медленно вышла из «обезьяньего домика». А потом - ох, сколько раз она видела такую сцену в фильмах, а теперь это происходило с ней - прапорщик, выдав свой зверский взгляд своим глазам, рявкнул:

- Стоп! Руки за спину! В случае попытки побега стрелять без предупреждения! Идти!!!

Проклятый военнослужащий явно перестарался. Ольга вздрогнула всем телом и вопреки самой себе - нет, не от страха, а от жгучего негодования - из ее глаз потекли большие слезы. Это было ужасно еще и потому, что она не могла украдкой их вытирать - руки у нее были за спиной, и она не хотела ни к чему проявлять свою слабость. Никогда никому !!! И грустный кортеж тронулся, отчаянно стуча коваными солдатскими сапогами по мраморному полу узкого коридора. За этот короткий отрезок пути Ольге удалось взять себя в руки и, когда они вышли в воздух, она, несмотря ни на что, с независимым взглядом подставила лицо свежим струям легкого ветерка.

А на улице действительно был уже вечер. Солнце, по всей видимости, только что село, и поэтому воздух над городом стал удивительно похож на размытую японскую акварель серо-сине-коричневых тонов. Во дворе станции, где также выходили двери кухни ресторана и других подсобных помещений, колонну ждала машина странного вида. Скорее всего, это была модель Ford - специализированный фургон для перевозки осужденных. Естественно, он разительно отличался от своего некрасивого «дедушки», созданного на базе отечественного «ГАЗика». По своей элегантности и совершенству машина больше походила на яркую елочную игрушку, чем на мрачный автозак. Если бы не уродливые решетки на окнах его закрытого тела. И в этом диссонансе было своеобразное издевательство над чувствами тех, кто волею судьбы вынужден был воспользоваться его услугами, которые были совершенно нежелательными. Ведь сама система содержания заключенных нисколько не изменилась с тех незапамятных времен!

- «Странно, а такого красавца зовут« черная воронка »? Кстати, можно загадать желание - впервые в жизни прокатлюсь на иномарке!», Ольга подумал и горько улыбнулся.

Она оглянулась на прапорщика с грустью, скорее по инерции. Но он абсолютно не разделял ни ее мыслей, ни искреннего удивления, и с неприступно угрюмым лицом продолжал скрупулезно руководить службой, положенной согласно букве инструкции. Строго по ее словам, посадка также проводилась в шикарном автозаке: конвой - задержанный - конвой. опять таки. И только потом сам начальник - правда, не в фургоне, а в кабине, рядом с водителем.

Машина тронулась с места так мягко, как будто катилась вовсе не по асфальту, а по гладкому полированному льду. Ольга оказалась зажатой между двумя охранниками, которые с бесстрастными лицами смотрели прямо перед собой, сжимая между колен автоматы. Как оказалось, внутри фургона находился и третий солдат. Теперь он занимал место в крохотном вестибюле, отгороженном от остального пространства сплошной стеной, в которой была дверь с окном, закрытым сеткой. Сам тамбур располагался ближе к рубке и заключенный, пробираясь через него внутрь, сначала даже не заметил этого, третий конвой. Хотя ее совершенно не волновало, сколько людей сейчас ее охраняют и куда они везут. Она все равно не знала Москву. Более того, Ольгу заботило другое. Хоть мельком, хоть краем глаза, увидеть улицы знаменитой столицы. Однако сделать это ей было крайне сложно, и поэтому ей пришлось украсть взгляд то в правое, то в левое окно. А из-за автоматов замерзли как египетские сфинксы.

А там, за окнами в некрасивых решетках, уже вовсю зажигался разноцветный неон, иногда звучала музыка, да и вообще нормальная жизнь кипела. Ой, выпускница детского дома Оля Дробышева не думала, что ее первая поездка по городу своей давней мечты пройдет именно так!

Ехали в принципе недолго, хотя на светофоре часто останавливались. И вот, элегантный фургон остановился у огромных ворот, в четыре раза выше человеческого роста, за которыми, в толстом шнурке из колючей проволоки и петлях Бруно, смутно просматривалось жуткое и мрачное здание тюрьмы, почти сливающееся с полумраком. Что это были - легендарные Бутырки, не менее известные и воспетые в песнях «Таганка» или «Матросская тишина» - девушка, конечно, не знала. Для нее эти имена были лишь иллюстрациями к прочитанным ею книгам или необходимым антуражем для криминальных заговоров, которые недавно наводнили все телеканалы, но уж точно не реальными объектами. И поэтому серый многоэтажный дом оказался в понимании Ольги просто тюрьмой. Ну не пансионат, для знатных девиц! Действительно!

Спустя очень короткое время, судя по внутренностям автозака, который тонко затрясся, массивные ворота откатились в сторону. И машина въехала в родную Палестину, мрачная тяжесть которой сильно диссонировала с ее легким элегантным дизайном. Проехав еще немного по территории тюрьмы, фургон, наконец, застыл у входа с высоким цементным крыльцом, почерневшим от зевота стальных дверей. Разгрузка происходила по давно устоявшемуся сценарию, и усатый прапорщик, теперь еще более мрачный, чем раньше, выпустил конвой. Затем он снова рявкнул на неизменные «руки за спину» и повел Ольгу впереди себя бесконечными и узкими, как тараканьи щели, а потому и страшными коридорами.

Время от времени прапорщик запоминал резкие команды - «налево», «направо», «прямо», «стоять», «лицом к стене», - которые заключенный должен был выполнять быстро и беспрекословно. И небольшое замешательство с ее стороны было немедленно «вознаграждено» бесцеремонным тычком суставов сжатого кулака сзади под лопатку девушки. Но, как же девочке ориентироваться, если в этом мрачном лабиринте непривычным глазом не за что было даже цепляться. Только гладкие стены, выкрашенные темной масляной краской, и серый потолок, испачканный грязными прожилками, расстилались полностью. И железо, железо и еще много раз - железо! Здесь она была повсюду и в самых разных обличьях - в виде громоздких дверей, просто решетчатых дверей, самих решеток, замков и другой особой атрибутики. Даже редкие электрические абажуры, которые были надежно обернуты проволочной сеткой.

Что касается дверей, большинство из которых обязательно были заперты, их на пути было так много, что девушка сбилась со счета. Но перед каждым запертым непременно послышалась уже ставшая привычной команда «лицом к стене», и те, с глубоким лязгом металла, охотно пропускали процессию, как бы в другой круг Ад Данте!

Наконец их «прогулка» закончилась. Прапорщик затолкал Ольгу в какую-то полутемную комнату и, видимо, теперь уже на прощание, пробормотал:

- Ты посидишь здесь какое-то время. И убедитесь, что никаких уловок и глупостей! Они скоро придут за тобой.

После этого дверца закрылась, но, к великому удивлению заключенной, она не услышала скрипа замка. Хотя чему тут удивляться? Даже при большом желании никому не выбраться из этих лабиринтов, заблокированных стальными «рогатками». Между тем, оставшись одна, Ольга сначала испуганно огляделась. Излишне говорить, что ей, конечно, было плохо, но хорошо было то, что ее глаза уже вполне привыкли к полумраку, который почему-то царил повсюду, в этих границах. это. Она находилась в узкой комнате, похожей на школьный пенал, без единого намека на крохотное окошко. Вся мебель конуры - иначе ее просто сложно было назвать квартирой - представляла собой узкую скамейку, плотно прикрученную к полу. Да и ей удалось занять большую часть свободного места.

Ольга осторожно села на нее и, как ей велено, стала послушно ждать. Но это занятие вскоре показалось ей слишком обременительным, и она невольно, хотя и шепотом, заговорила сама с собой вслух. Тем более, что здесь, в одиночестве, это была единственная и, скорее всего, последняя возможность остаться прежним.

- Все, Оленька! - обречена, но в то же время с иронией, ненормально, а на грани нервного срыва, больше похожего на проявление психоза, - сказала она. - Как говорится - ехали, ехали! И мы приехали! Вы хотели превратиться в снаряд, который захлопнул двери? Нет, дорогой, ты не получишь этот номер! То, что вы только что увидели, я думаю, это только начало - цветы. А ягоды, судя по тренду, будут намного горьковатее! Да, в такой обстановке раковиной не станешь! Хочу - не хочу, мечтаю и детский лепет! Здесь только стены и железо, они сделают вас ископаемым окаменелостью! Это по крайней мере! И в лучшем случае ...

Она хотела бы продолжить свое резюме, судя по ее первым, ошеломляющим впечатлениям, но в этот момент за дверью послышалось шарканье чьих-то ног по цементному полу. Девушка напряглась и, отбросив фрагменты чувств, которые оставались в ней иногда для чисто внутреннего использования, приготовилась пить свою чашку и дальше. Как бы это ни было горько. Однако содержимое этой злополучной чашки даже сейчас было не просто горьким. Горечь какая - заставил себя проглотить и все! Но оно, это содержание, все равно было ужасно липким и едким! Поэтому эта жуткая липкость сразу охватила всю человеческую природу и оторвать, а тем более смыть ее оказалось просто невозможно. И он, подлый, тут же принялся за свое грязное дело - беспощадно и с тупым садизмом, поедая душу и плоть изнутри!