Соленые капли незнакомки

13

Что заставило Муся, сломанную женщину, которая уже успела серьезно провести время в юности, вдруг вступилась за Ольгу, так и осталось нераскрытой загадкой. Как раз из тех, которые возникают именно в тех ситуациях, когда человек не свободен в полной мере и в меру своих действий распоряжаться своими действиями. Затем непременно наступает горечь не всех и вся. Но, что удивительно, посреди этого океана гнева и цинизма иногда проявляются крошечные островки желания, чтобы продемонстрировать другим свои истинные, безупречные внутренности нормального человека. Видимо, то же самое произошло и с Мусей. Нет, она вовсе не была сентиментальной вдовой, готовой подставить плечо каждому, кого встречала, и недостатка в жесткости не было! Но, ничего себе, ее сердце тронуло чистотой и такой первозданной беззащитностью, исходящей от бывшего приюта.

И тем не менее, действительно, словно под крылышком курицы, под защитой Муси, Стрекозе стало вполне комфортно. И поэтому, рассказав свою историю, а затем, выслушав советы и рассказы о других заключенных, Ольга вдруг решила попробовать Муся сама.

«Тетя Мус», - сказала она, осторожно и искренне изобразив на лице искреннюю озабоченность. - А как ты сюда попал? За что?

Она только ухмыльнулась, посмотрела на Стрекозу пронзительным взглядом и, видимо решив, что она переборщила со своей добротой, решила слегка обуздать излишне шустрого новичка. Чтобы это не оставалось привычкой, и чтобы принцип осторожной иерархии не поколебался под внезапным натиском анархии.

- Какая я тебе тетя! Слишком много для меня искала племянница! - сказала она своим грубым баритоном. - Здесь нет ни тети, ни дяди, ни мам, ни папок - каждый сам за себя, и мы все одну заляпаем. Так что подумайте о возлюбленной заранее - и я вам не няня. Смотрите, вы приняли решение!

О мой Бог! Сколько раз уже за эти злополучные дни эфемерные иллюзии, которые Ольга сумела построить в своем стремительном сознании, относительно качеств встречающихся на ее пути людей, легко рассыпались в прах. Что ж, девочка еще не знала, у нее не было такого богатого опыта, кроме, конечно, детдома, что любой человек, даже самый добрый и отзывчивый по своей глубине, все равно неисправимый эгоист. Он не может полностью учесть и принять все те желания и стремления, которыми в данный момент живет другой человек. Однако Муся эти тонкости философского характера мало заботили. Поэтому, выдав на заказ изрядную порцию дегтя, она все же стала отвечать на вопрос собеседника. А собственно, почему бы не ответить, если вам было действительно интересно? Ведь кроме следователя это обстоятельство никого не коснулось - у каждого были свои переживания, а любопытство следователь проявил только по служебной необходимости. А Муся, как ни крути, была женщиной. Натерта, натерта в сложных переделках, но женщина, которая тоже, иногда, просто хотела выговориться!

- Зачем ты сказал, что я здесь? "Что это?" спросила она. - Так это смотря как на это смотреть! Может, совсем нет - зря!

- Как? А такое бывает? Стрекоза недоверчиво уставилась на нее.

- Да бывает! Ты что, наивный дурак, думаешь, что они обязательно сюда за что-то попадают? Нет, дружище, в этих краях есть такие люди, которых никак не могут понять до конца жизни - за что они срок тянули! Но, честно говоря, это, конечно, не мой случай.

Стрекоза старательно пыталась понять, о чем говорит Муся, но не могла понять даже малой части сказанного. И, чтобы уточнить, ей было явно стыдно, она боялась показаться безнадежной невеждой. Однако женщина в ночной рубашке, не раздумывая, продолжила.

- Короче, я беспокоюсь о покупке и перепродаже краденого. Вот и все! Жду суда уже год, а все никак не получится. Только это моя обида, вот что. Раньше это и понятно - бомбили хату, забрали одежду и передали мне. Знала, не знала - все равно отвечайте по закону! И никто не спорил. И сейчас? Все перевернулось! Ну, взял партию дубленок, ладно, даже с лейблами. А кто знал, что это оказывается контрабандой из Турции? Они в Москве, на каждом углу, узлы весят - бери, не хочу! Вот такое число получишь, стрекоза! А теперь сами разбираетесь - за что, или за что!

И Муся, разразив такую длинную тираду, даже как-то огорчился, что Ольга действительно, искренне пожалела эту пожилую женщину, которую кто-то обманул. Оба они, для компании, молчали, и только тогда новый узник, приученный детдомом к обычному порядку, - это было поздно ночью - осторожно спросила наблюдающую камеру о ее будничных перспективах.

- Муса, где я буду спать?

Но потом из «будуара» чуши раздался гомеровский смех, от которого невольно вздрогнуло все население камеры. И тут же с того же места прозвучал вполне ожидаемый ответ:

- Конечно, у параши !!! Где она будет спать! Сдвиги исчезли совсем, этого не видно - люди на нарах, как блохи на бездомной сучке. Ха-ха-ха!

«Заткнись, Ублюдок», - рявкнула Муся и, повернувшись к испуганной Стрекозе, как могла, успокоила ее. - Я тебе устрою, не бойся. Здесь, на втором этаже, у стены. Не фонтан, конечно, поймешь, как лазишь. Но вы можете потусоваться пару дней. И там, не сегодня и не завтра, на сцену надо отправлять троих. Думаю станет чуть просторнее.

- Я не буду с ней спать! - вдруг с верхних койки ответила та, которую представила Муся, когда Мадлен. - От нее с отбеливателем, за версту прет!

- А куда пойдешь, крашеная сучка ?! - подлил масла в огонь, явно назревая конфликт, все та же фигня и снова хихикнул.

- Это ты, просто забыл спросить, криминальная рожа, - Мадлен не осталась в долгу и была еще упорнее. - Я сказал, что не буду, поэтому не буду! Разговор окончен! Пусть этот свисток хоть день проветривается!

Ольга буквально застыла на своем месте от удивления. Что ж, она никак не могла представить, что решение такой, казалось бы, простой и, главное, актуальной проблемы вызовет у маленькой камеры целую бурю негативных эмоций. Она беспомощно смотрела на Муся, но она была незыблемым монолитом, который, как мышиный писк, толкнуть было просто невозможно. От кого бы это ни пришло! Женщина степенно закашлялась в кулак и, набрав воздух в свои могучие легкие, наконец выдала:

- Мадлен, тебе не стоило затевать эту хип-хоп. Я тебе это говорю! Посмотри на эту девушку, тростиночку. Она прервет твой сладкий сон? - постепенно голос Муси становился сильнее, и слова стали вылетать из ее рта гораздо чаще. - Подумайте, еще раз - вы женщина с мозгами, очень грамотная! Сейчас не сталинские времена, что бы человек залез под нары, - и, наконец, зевак зловеще вскрикнул. Не громко, но все же леденящей кровь. - И вообще, лахудра Петербурга, я не позволю вам устроить здесь беспредел! Существо холодное! Помет служебный! Ты меня слышишь, чучело ?!

Но сверху в ответ не прозвучало ни слова. И только недовольное ворчание себе под нос Мадлен красноречиво говорило о том, что карты аферистки оказались сломаны и ей совершенно нечего прикрывать. Ее утонченный характер, очевидно, не терпел физических издевательств в принципе, и для Муся, судя по решительному отношению последней, этот случай вообще не заржавел бы. Но порядок в камере был восстановлен. Поэтому зритель, не говоря ни слова, решительно встал из-за стола. А потом с кряхтением забралась в свою обитель, которая располагалась в самом центре нижних коек.

Что до Стрекозы, она осталась сидеть за столом. Не только в полном одиночестве, но, вдобавок ко всему, еще и в нерешительности. А залезть на койки и, как ни в чем не бывало, лечь рядом с Мадлен, которая продолжала бормотать себе под нос, все-таки было страшно. Но ее мысли по этому поводу - быть или не быть - вскоре прервались. Из щели между двумя платками снова высунулась голова Ублюдка. На этот раз ее лукавое лицо источало целый букет самых разных эмоций - начиная от злого умысла и заканчивая тайной какого-то знания, известного только ей.

«Привет, Стрекоза», - прошипела она змеиным шепотом. - Я думал, вы раньше говорили, что в Казани разбомбили прокуратуру на большие деньги?

- Она сделала. И что? - выпалила Ольга, растерявшись в догадках, что теперь нужно от нее этой фигне.

- А какой у вас прокурор? - продолжила она.

- Да, обычный человек. Только немного жира. А так вроде даже не очень старый - ездит на синей иномарке. Он такой блестящий и спереди, значок как на молнии.

Фуфлига сделала вид, что глубоко задумалась, но по ее хитрым глазам было ясно, что она заранее кое-что приготовила. Не зря она и раньше бывала в своем углу - должно быть, она помнила свои неоднократные столкновения со служителями закона. И, судя по всему, их в биографии было предостаточно. И именно так. Как только Ольга подумала об этом, девушка, сделав особенно заинтересованное лицо, спросила:

- У этого прокурора случайно не была родинка над левой бровью на синих половых губах?

- Было! А как узнать? Ольга застыла в ожидании опять какой-то гадости.

Но чушь собачья, этого оказалось вполне достаточно. Волна злобного удовлетворения прошла по ее проворному телу, и она как можно небрежнее бросила:

- А иначе я бы даже не узнал! Что ж, милый, по профессии я был в людных местах. Ну где еще столько лохов, как не в Казани. Там же, как нарочно, уже смотрят друг на друга две станции. И все компактно, в связке!

- Как это?

- Как я какала, так и шлепала! Площадь трех вокзалов называется, ты черт безнадежный! Казань, Ярославль, Ленинград.

Ольге ничего не оставалось, как округлить глаза и выжать из себя:

- И при чем тут прокуратура?

- Прокурор - он всегда тут при чем! - многозначительно прошипела Фигня. - Про него, этого, с родинкой, как будто голову прострелили над глазом, там все знают! Короче, говнюк, жалости совсем не знает. А то, что вы только что пересеклись с ним, выйдет к вам, моя грязная девчонка, таким боком, что вы сами десять раз пожалеете об этом! Вот увидите - я вам точно говорю, Ублюдок не любит разговаривать! Он тебя кишками проглотит - Я вьюгу веду, нет причин!

Выдав это, девушка с каким-то садистским удовлетворением, на улыбающемся лице, откинулась не спиной, а к Стрекозе, по ее черным прогнозам, опять же, внутри все сломалось. Правда, нечто подобное она слышала раньше. Но ... Теперь ее заверил в этом человек, знавший не понаслышке, что, без всякого сомнения, было выдохшейся чушью. И поэтому перед Ольгой снова померк белый свет и предательски задрожали подколенные сухожилия. Теперь ей и в голову не могло прийти, что девушка делала все это совершенно намеренно. Но Муся предупредила: «Она снова напьет твою кровь!».

Тем временем ее собеседник, профессионально помедлив, чтобы полюбоваться результатами ее усилий, решил добавить еще немного черного. покрасить. Но сделать это так мастерски, как будто желая отбросить страхи Ольги назад и дать ей, непременно из ее рук, спасительную соломинку.

- Да, он подонок, конечно, ваш прокурор, порядочный, - с натиском вздохнул Ублюдок потянулся. - Крючок, кажется, его ник?

«Это его настоящее имя», - слабо ответила Стрекоза.

- Какая разница, фамилия это или ник - все равно, проехал! - нервно отреагировала она и сразу продолжила. - Хоть он и подонок, но я думаю, он может пойти с тобой на встречу. Ты не избалованная девочка, то и это, да и то приют. Он посмотрит, посмотрит на этот Крюк и заберет свой иск.

- Действительно? - Стрекоза не могла поверить своим ушам. - А это может быть, Фая?

Но для хитрой чуши это был просто хорошо просчитанный трюк. Перед решающим ударом, который, по ее мнению, должен был ввернуть строптивую в стойкий нокаут.

«Это правда, это правда», - поспешила заверить она с ехидной улыбкой. - Пополам с кривой! Он тебя накажет и забанит к себе на дачу. Ну, а там он будет во все дырочки шипами, пока вы сами не попадете в петлю! Вот и все, моя дорогая!

Сказав это, девушка исчезла в своем «будуаре» и, судя по всему, надолго. Что касается Стрекозы, то все поплыло у нее перед глазами, и пол камеры стал уходить из-под ее ног. Она даже не могла понять, как матрона отозвала и не видела, как включается ночной свет. С полными слез глазами и совершенно забыв о существовании не слишком счастливой Мадлен, Ольга, как сомнамбула, забралась на отведенное ей место в углу. И вот, дрожа всем телом, она крепко прижалась к холодной стене. Излишне говорить, что Стрекоза пребывала в глубоком прострации, а следовательница, Дурак, полностью сумела отомстить за собственное недавнее унижение. И, мастерски!