Ревертор

Глава 19

Стрелки наручных часов на левой руке Олега неумолимо неслись вперед, размеренным тиканьем донося до сознания мужчины мысль, что жизнь Андрея утекает сквозь его пальцы.

Секундная стрелка на его наручных часах описала целый круг и сдвинула две других стрелки до «XII» и «XII» соответственно. Олег с обреченным вздохом опустил руку, чтобы лишний раз не накалять обстановку в ожидании момента спасения сына. Но звук тикающих часов будто засел где-то в голове, с каждым громким «тик-так» напоминая, что Андрей все еще находится в руках обезумевшего от жажды мести Виктора.

Воздуха в лифте с каждым рваным вдохом мужчины становило будто меньше. Он чувствовал, как начинал задыхаться. Частые, рваные вздохи слетали с его губ, пока взволнованный взгляд метался по спокойным лицам приставленных к нему полицейских в штатной одежде.

Одного из них звали Зауром – стажер приятной восточной внешности, вышедший официально на свой первый рабочий день. Он был ниже Олега на целую голову, но при этом имел такое развитое телосложение, что низкий рост полностью компенсировался этим.

Второй полицейский представился Ясоном. На вид Олег не мог определить точно, сколько ему лет, из-за значительно старящих мужчину широких рыжих усов, заходящих прямо на верхнюю губу. Ориентируясь по большой залысине, которую Ясон даже не пытался скрыть за редкими рыжими волосами, и паутинкам морщин возле глаз, Олег все же предположил, что ему около сорока пяти лет.

Против данной компании он ничего против не имел. Они не вызывали у него раздражения однотипными вопросами или разговорами между собой. Напротив, вели себя тихо, сдержанно, старались лишний раз не докучать Олегу излишним вниманием и всюду следовали по пятам, словно тени. Такой подход к работе ему нравился, и невольно он даже начал испытывать к ним уважение и некоторое чувство защищенности, когда озирался по сторонам и видел, что за ним по-прежнему внимательно наблюдают с целью обезопасить от возможных угроз жизни с внешней стороны. На пару мгновений он даже начал испытывать спокойствие, пока не зашел в тесный, душный лифт.

Полицейские заметили странность в поведении Олега и начали испытывать беспокойство за его состояние, ведь ответственность за жизнь мужчины в данный момент лежала на их плечах.

– С вами все в порядке? – обеспокоено произнес Заур, опустив смуглую руку на плечо Олега.

В ответ он получил лишь неуверенный молчаливый кивок, находящийся прямо на грани мольбы о помощи. Заур чувствовал себя некомфортно рядом с людьми, которые в силу подавленного эмоционального состояния или сильных внутренних переживаний нуждались в поддержке или банальных успокаивающих словах о скорейшем разрешении всех проблем. Еще с самого далекого детства он был довольно неловким в моменты проявления слабости чужим человеком, испытывал настоящую панику при мысли, что он не знает, какие стоит подобрать слова или действия для улучшения чужого эмоционального состояния. То же самое происходило и сейчас. Он испытывал дикое волнение при виде разбитого состояния Олега, понимая, что не может помочь ему.

Растерянным, молящим о помощи взглядом Заур посмотрел на Ясона, мысленно упрашивая его сделать что-нибудь для Олега.

– Вы можете не сдерживаться, – сообщил Ясон. – Мы понимаем, в каком положении вы находитесь. Говорят, если выговориться, то может стать легче на душе.

Олег кивнул и улыбнулся так криво, что Ясон почти физически ощутил исходящие от него боль и отчаянье.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина, – но я предпочитаю все держать в себе. Так надежней.

– Оно-то так, – понимающе кивнул Ясон, – но постоянно держать все в себе плохо. Можно когда-то лопнуть от дерьма, которое копится внутри.

Удивление проскользнуло на лице Олега от столь откровенных выражений, он порывался даже повернуться к мужчине, чтобы внимательней рассмотреть его, так как до этого разговора не питал интереса к приставленным к нему полицейским и потому не всматривался в их лица. Писк и механический голос, оповещающий о прибытии лифта на нужный этаж, отвлекли мужчину, и он вовсе забыл, что хотел сделать.

Как только двери лифта разъехались в стороны, Олег с небольшим промедлением ступил на белоснежную плитку в межквартирном холле. Воспоминания о тех временах, когда он совершенно спокойно, обыденно выходил из этого же лифта вместе с сыном, проскользнули перед глазами, вынудив сердце Олега снова болезненно сжаться. Все-таки он по достоинству не ценил время, проведенное вместе с Андреем.

С каждым шагом к квартире Олег все больше ощущал щемящую боль в груди. Его руки трясись, когда он вставлял ключи в замочную скважину, из-за чего смог открыть дверь лишь со второго раза.

– Проходите, – бросил Олег, проходя в квартиру. – Можете чувствовать себя как дома. Я пока схожу в душ и переоденусь, а вы располагайтесь.

Не разуваясь, он в обуви направился вглубь квартиры, оставляя на черной начищенной плитке пыльные следы от ботинок. Полицейские зашли в квартиру следом за ним и переглянулись, не зная, стоит ли им снимать собственную обувь или последовать примеру хозяина квартиры. В тоге они все же решили оставить ее прямо на коврике возле двери, ведь в гостиной полицейские через небольшой коридор увидели пушистый белоснежный ковер, который не хотелось портить грязными ботинками.

Квартира Олега выглядела превосходно с дизайнерской точки зрения. Новая мебель в стиле хай-тек расставлена с умом – так, чтобы любое помещение наполнялось светом и визуально казалось больше. Преобладающая в обстановке черно-белая цветовая гамма придавала строгости и ощущения дороговизны многим предметам интерьера. С точки зрения уюта квартира казалась пустой, лишенной эмоций и той домашней теплоты, которую привносят даже самые маленькие незначительные вещи по типу одинокой рамки с фотографией или магнита на холодильнике с изображением символа года. Всего этого не было. Любая комната, даже ванная, будто сошли со страниц каталога с современной мебелью вместе с присущей только им безжизненной красотой.

– А он точно тут живет? – засомневался Заур, осматривая гостиную. – Просто впечатление, будто я попал на страницу журнала «Стильный дом».

– Соглашусь, ни пылинки, ни лишней вещички, – согласился Ясон и прошел внутрь комнаты. – Лев Геннадьевич дал этот адрес, значит, тут все же кто-то живет.

Олег слышал голоса полицейских с первого этажа благодаря привычке не закрывать двери в спальню. Он и без чужого независимого мнения знал, что квартира выглядела пустой, словно нежилой. Тяжелый вздох слетел с его губ, и он устало провел рукой по лицу, с шумом опускаясь на край кровати. Его затуманенный взгляд пробежался по небольшому черному столу у стены и совершенно случайно зацепился за яркий красный бант рядом с ноутбуком.

Сердце в груди мужчины забилось быстрей. Он догадывался, откуда появился бант в комнате и что он с собой несет. Третья посылка. Последняя. На глаза мужчины навернулись слезы, а ноги, несмотря на внутреннее сопротивление, сами понесли к столу. На нем одиноко лежала черная флэшка с приклеенным к ней бантом, при виде которого Олег принялся молиться, чтобы на накопителе хранились какие-нибудь фотографии или отчеты, а не видеопослание Виктора, где он в очередной раз будет пытать Андрея. Олег не выдержит больше подобного, особенно при учете того, что это должна быть последняя посылка.

Одинокая слеза резво скатилась по щеке мужчины и разбилась о стол вместе с надеждой и верой в счастливый конец истории. А зачем уже верить в лучшее, если последняя посылка перед Олегом? Ведь, как говорил Виктор, после третей шансов на спасение сына больше не останется.

Дрожащими руками Олег поднял крышку ноутбука, нажал на кнопку включения, взял двумя пальцами флэшку и, не срывая бант, вставил в необходимый разъем. Спустя пару напряженных мгновений, за которые он успел от нервозности случайно оторвать пуговицу на рубашке, ноутбук с приветствующим звуком загрузился, показывая на экране выбор действий с информацией на внешнем накопителе. Дрожащей рукой Олег накрыл беспроводную мышь.

– Пусть он будет жив, – прошептал он, кликнув мышью в нужном месте. – Молю.

На флэшке имелся только один видеофайл. Мужчина помедлил пару секунд, собираясь духом, и в конечном итоге, открыл файл. На экране сразу появилось лицо Виктора в черной медицинской маске. Глаза по-прежнему скрывались в тени под козырьком кепки, но Олег будто кожей ощущал этот прожигающий взгляд.

– Здравствуй, Олег, – протянул Виктор. – Представляться не буду, ты и так знаешь, как меня зовут. Что я хочу сказать... я разочарован. У тебя было два шанса спасти своего сынишку практически без усилий. Просто сознаться в том, что совершил пятнадцать лет назад, и все... получите – распишитесь! Но ты выбрал безопасность для собственной задницы, а не для сына. Хотя... знаешь, я даже не удивлен. От тебя не стоило ожидать другого.

Похититель кивнул, соглашаясь с собственными словами, а после резко поднял левую руку с небольшим шприцом для инъекций. Неизвестное прозрачное вещество уже было набрано, даже лишний воздух выбили из шприца. Оставалось лишь ввести средство необходимому человеку.

– Поэтому я пораскинул мозгами и понял, что стоит немного изменить требования. Ведь какой толк от твоих признаний? Ты будешь дальше радоваться жизни, словно ничего этого не было. У тебя ведь это хорошо получается, да?

Олег практически не дышал. С замиранием сердца он наблюдал за тем, как Виктор зашел за спину Андрея. Он был по-прежнему связан, вместо пальцев кровавое месиво, а усталый, безэмоциональным взгляд направлен прямо в объектив камеры. В этом взгляде читалась явная мольба, но не о спасении, как хотел бы Олег. Он молил об избавлении, о долгожданной смерти, которая могла бы прекратить эти мучения, ведь даже если произойдет чудо и его кто-то спасет, то вся его дальнейшая жизнь будет наполнена мучениями. С такими увечьями он не сможет вести самостоятельную жизнь.

– Как никто другой ты знаешь, что в нашем мире иначе нельзя. Как там говорят? – он задумчиво поднял взгляд к потолку. – Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Острая игла аккуратно вошла в вену на шее Андрея. Он даже не дернулся, лишь прикрыл глаза в надежде забыться мертвым сном в эту же минуту и пустил пару скупых слез по грязным щекам.

– Изначально я хотел, чтобы ты записал признание на видео и отправил на местное ТВ, где я смог бы его протолкнуть в эфир. Мы ведь знаем, как общественность относится к педофилам, а особенно тем, которые знакомы народу. Тебя бы просто-напросто разорвали на куски! Но потом мне пришла идея. Как насчет… жизнь за жизнь?

Вся жидкость до последней капли пустилась по венам. Виктор вытащил иглу из шеи парня и отбросил ее в сторону прямо на пол. Пластик с характерным ударом упал на пыльный бетонный пол и прокатился до самой стены.

– Как тебе такой обмен? – воодушевленно спросил мужчина, опустив руки на плечи Андрея. – Ты отдаешь свою жизнь в обмен на жизнь сыночка. Все ведь честно, а главное – заслуженно! Да... кстати, чтобы у тебя был стимул, я решил ввести пареньку яд. Какой именно – секрет производства. Тебе нужно лишь знать, что смерть, по моим расчетам, должна наступить приблизительно к двенадцати часам. Так что поторапливайся!

Он хлопнул в ладони и направился к камере.

– А чтобы ты не ломал голову над выбором способа смерти, я специально для тебя открыл крышу на твоем доме. Дабы все было честно-честно, я сообщу, что за тобой наблюдает мой человек. Так что схитрить не получится. Как только мой человек скажет, что ты превратился в лепешку, я вколю твоему сыну противоядие и отпущу на все четыре стороны. Возможно, даже скорую вызову, все зависит от твоего поведения. Так что выбирай, Олег: ты или сын?

Видео закончилось, а вместе с ним наступила пугающая тишина, нарушаемая лишь тихими голосами с первого этажа. Олег пустым взглядом смотрел в нижний правый угол экрана ноутбука, где отображалась дата и время, и понимал, что правоохранительные органы уже не успеют спасти Андрея. Им попросту не хватит времени, так как до полудня оставалось тридцать минут.

Олегу нужно было принять решение здесь и сейчас. Пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти сына, или довериться следователю, вверив им в руки не только жизнь Андрея, но и собственную. Ведь без сына он не представлял своей жизни.

В первом варианте нет гарантии того, что Андрей будет жив, остается лишь полагаться на добросовестность Виктора и желание расправиться именно с Олегом, а не его сыном.

Во втором варианте следователь имеет недостаточно информации, способной указать на местоположение Виктора. Хотя высока вероятность, что даже знай он эту информацию, все равно не успеет спасти Андрея. На установление яда требуется время, а Виктор, скорей всего, даже под угрозой собственной жизни не скажет название. Не для этого он пятнадцать лет жил мыслью о мести.

Значит, существовал только один разумный вариант – пожертвовать своей жизнью ради сына. Мысль об этом почему-то казалась самой правильной.

Сжимая кулаки, Олег уставился на флэшку с мыслью о том, что все происходящее является наказанием за все его грехи, которые он когда-либо совершал. Связь с Агнией, желание обманом заполучить компанию Петровых и многие другие мелкие аферы – все это он совершал осознанно, зная о последствиях, а значит, именно он должен нести ответственность за них и покончить со всем сам. Именно он должен поставить точку во всех своих историях, дабы подарить своему сыну возможность жить. И не важно, что смерть Агнии не лежит на его плечах. Он должен пожертвовать собой, раз это единственный способ спасти Андрея.

Уверенные шаги Олега эхом отдавались по небольшому коридору на втором этаже, а после плавно переместились в гостиную. Заур и Ясон перевели заинтересованные взгляды на лестницу, по которой спускался Олег, недоумевая из-за его скорого возвращения.

– Быстро, – одобрительно кивнул Заур.

– Извините, – проговорил Олег, спустившись с лестницы и встав напротив Ясона. – В моей комнате, кажется, кто-то был.

Удивление отразилось на лицах мужчин, они взволнованно переглянулись и смело направились к лестнице.

– Оставайтесь здесь, – решительно попросил Ясон. – Мы все проверим. Если что – кричите.

Олег кивнул, поражаясь слепой наивности полицейских.

– Самая первая комната справа!

Как только они скрылись в коридоре, Олег спешно направился к выходу из квартиры. Время неумолимо неслось вперед, а вместе с ним и жизнь Андрея, подобно песку, утекала сквозь пальцы Олега. Его выбор был слишком очевиден. Настолько, что даже Виктор приготовил шприц с антидотом практически сразу после записи послания и лишь терпеливо дожидался звонка Касьяна с долгожданной новостью о кончине врага.

Какие ужасные, гнусные поступки ни совершал Олег, он никогда не смог бы спокойно наблюдать за тем, как жизнь сына находится на волоске от смерти. Поэтому он сразу сделал свой выбор.