Ревертор

Глава 14

На наручных часах Сергея Ивановича часовая стрелка давно перевалила за золотистую отметку «V». Время стремительно утекало, а дело, несмотря на множество открывшихся обстоятельств, не продвигалось с мертвой точки ни на шаг. Никто по-прежнему не знал, где предположительно может находиться похититель, а догадки Льва по поводу личности похитителя не имели даже малейшего подтверждения. На данный момент только показания Олега могли прояснить некоторые обстоятельства или же, того лучше, подтвердить теорию Льва и наконец-то позволить перейти к действиям в отношении Гурьева Виктора.

Обреченный вздох слетел с губ мужчины при входе в палату. Яркий дневной свет из широкого окна четырехместной палаты неприятно слепил глаза следователя, вынуждая его невольно зажмуриться. Контраст между искусственным освещением в коридоре и ярким естественным светом в палате ощущался весьма сильно, поэтому не привыкшие к яркому свету глаза мужчины начали болеть. Постояв в проходе пару секунд, Сергей более-менее привык к освещению и прошел вглубь помещения.

Палата была предусмотрена для четырех человек. На каждого выделялась односпальная кровать с пружинным матрасом и старым, давно выцветшим постельным бельем. Возле каждой кровати стояли небольшие коричневые тумбочки, в которые можно было поместить некоторые личные вещи. Холодильник, кондиционер и санузел не имелись в данной палате, а находились в общем пользовании для всех палат в отделении. Хотя Сергей не уверен, что в такой тесной плате вообще могло найтись место для небольшого холодильника. Тут даже лишний стул некуда было поставить, не говоря уже о какой-то технике.

В данное время суток при хорошей погоде в палатах сидело не так много людей. Большинство пациентов предпочитали неспешные прогулки по небольшому парку на территории больницы. Оставались только люди, не привыкшие тратить свое время на прогулки, либо пациенты, которые в силу болезни не могли позволить себе такой роскоши. Олег больше причислялся ко второй группе лиц, ведь еще не совсем окончательно отошел от передозировки препаратом и окончательно предался унынию. Поэтому в палате он остался совершенно один.

Горе и последствия передозировки вымотали мужчину, из-за чего у него не осталось сил бороться с обстоятельствами. Он хотел только одного – спокойной жизни вместе со своим сыном. Не больше и не меньше, но даже в таком скромном желании судьба решила отказать.

Олег понимал, что за свою сознательную жизнь совершил много плохих поступков, за которые должен расплачиваться до конца своих дней, поэтому даже не думал взывать к всевышнему с вопросом о том, за что ему такое наказание. Его грудную клетку разрывало на части от чувства вины и переживаний за собственного сына, который из-за него испытывал адскую боль и в любой момент мог распрощаться с жизнью. С таким грузом Олегу был сложно существовать, ведь он ничего не мог сделать ради спасения сына. Он до сих пор не мог понять, о какой ошибке говорил похититель, и от оказываемого на него давления с внешней стороны и внутренней борьбы между собой вновь ощущал то немыслимое давление на груди, от которого практически невозможно было продохнуть.

Подавленное, сломленное состояние мужчины проявлялось также в его внешнем виде. Человек, который всегда выглядел строго и презентабельно, сейчас был одет в помятые спортивные штаны и такую же помятую серую футболку. Черные волосы неопрятно торчали в разные стороны, будто совсем не знали расчески. Бледное лицо опухло от частых, надрывных рыданий, веки приобрели красноту и небольшую опухлость, в то время как в глазах полопались капилляры. Он нервно теребил черные шнурки на штанах, вперив пустой взгляд на неаккуратно заправленную койку напротив, и выглядел, словно пустая сломленная кукла, которая ничего хорошего в этой жизни не видела.

Даже его хриплый голос, будто лишился всяких красок, и звучал так сухо и безжизненно, что Сергей невольно поежился, когда Олег резко произнес:

– Что было в посылке?

Он не отрывал пустого взгляда от кровати напротив, из-за чего Сергей усомнился в том, не послышался ли ему вопрос. Переспрашивать он, разумеется, не стал, поскольку планировал поднять данный вопрос несколько позже – после того, как прояснит некоторые обстоятельства и постарается морально подготовить Олега к информации о содержании посылки.

Сергей глубоко вздохнул. Витающая в палате гнетущая, тяжелая атмосфера давила на него.

– Здравствуйте, Олег Александрович, – осторожно поприветствовал следователь и широкими шагами подошел к Олегу.

Вид неаккуратно заправленной кровати, на которую неотрывно смотрел Олег, не понравился ему. Поместив черную папку с документами подмышку, он поправил съехавшее серое одеяло и разгладил видимые складки, чтобы лишний раз не отвлекаться на них.

– Что было в посылке? – повторил Олег и поднял взгляд на широкую спину следователя.

На пару секунд в палате повисла пугающая тишина. Сергей косо взглянул на длинный белый волос на одеяле и жирное пятно прямо посередине, которое, по всей видимости, не выстиралось даже после нескольких стирок. Аккуратно, подавляя в себе отвращение при виде волоса и пятна, мужчина сел на край кровати и поместил папку с документами на колени.

– Палец, – с излишним спокойствием сообщил он. – В посылке было еще одно видеопослание.

От слов следователя на груди Олега осел еще больший груз, который мучил его ранее. Вина перед сыном за случившееся, беспокойство бушевали в его грудной клетке, не давая даже жалкой возможности хотя бы на секунду предаться спокойствию и переосмыслить все происходящее. Вызванное таблетками спокойствие отступило, возвращая Олегу все тревожные мысли и эмоции практически в двукратном размере. С такими бушующими эмоциями он не смог совладать, сразу же расплакался и зарылся подрагивающими пальцами в волосы, пытаясь отрезвить самого себя через легкую боль от слабого оттягивания волос. Только это все равно не помогало отделаться от пугающих картинок, которые проскальзывали перед глазами мужчины после слов следователя о пальце Андрея во второй посылке.

– Что там было? – осипшим, надломленным голосом спросил он.

Сергей кивнул самому себе при мысли о том, что ожидал подобный вопрос от Олега, и уже заранее подготовил подходящий ответ для плавного перехода к сути сегодняшней беседы. Он аккуратно достал школьную фотографию миловидной четырнадцатилетней девушки на типичном для школьных фотосессий на синем фоне.

 Внешне школьница была довольно красива. Пухлые губы девушки были изогнуты в скромной улыбке, длинные черные волосы с отросшими русыми корнями ниспадали на плечи. Густо подведенные карие глаза смотрели прямо в камеру, из-за чего можно было отчетливо увидеть, как левый глаз немного косил. На девушке была надета обычная школьная форма, состоящая из черного сарафана и выглаженной белой блузки, которые она была вынуждена надеть ради фотосессии на доску почета, где и выражение лица нужно было сделать соответствующе счастливое.

– Для этого вы должны сказать, – протягиваю фотографию Олегу, начал он, – знакома ли вам эта девушка на фото.

Внимательным взглядом следователь наблюдал за каждой эмоцией на лице мужчины, пока он дрожащей рукой принимал фотографию.

Олег часто заморгал, чтобы избавиться от пелены слез и внимательней рассмотреть изображение смутно знакомой девушки. Как назло, в голове множество женских силуэтов смазались, соединились в один безликий образ, и как бы отчаянно ни пытался мужчина вспомнить эту школьницу, у него не получалось выудить из недр памяти ее лицо.

– Не думаю, – спустя некоторое время все же ответил Олег и протянул следователю фотографию. – А кто это?

Изучающим взглядом Сергей смотрел на мужчину в попытке уловить ложь или же желание сокрыть важную информацию. Только Олег по-прежнему пустым взглядом смотрел куда-то сквозь пространство и не совершал ни одного лишнего движения или вздоха, будто действительно не понимал, в чем дело.

Сергей нарочито не стал забирать фото, оставляя руку Олега все также потянутой к нему, ибо знал, что после его заявления мужчина решит взглянуть на лицо девушки уже под другим углом.

– Это Гурьева Агния Антоновна, – объяснил следователь.

Между бровей Олега залегла складка, когда он заметно нахмурился от знакомого имени. Мужчина поднес фотографию поближе к лицу. Всматриваясь в девичье лицо, он постепенно начал узнавать черты лица человека из прошлого, о котором Олег хотел позорно забыть, как о самом кошмарном сне.

– Теперь вспомнил, – подтвердил он, но вскоре нахмурился еще сильней. – Но причем здесь Агния?

Каждое движение, заминка или же вздох не ускользали от внимательного взгляда следователя. Он искал правду не в словах, а в действиях, которые могли выдать явную ложь мужчины без промедлений. Олег, будто действительно ничего не подозревал или же искусно играл роль недалекого дурачка. В любом случае, Сергей планировал докопаться до правды ради спасения невинного мальчика, который не имел отношения к делам отца, и другим ребятам, по ошибке оказавшимся не в том месте не в то время. На возможную ложь во имя собственного спасения со стороны Олега ему было все равно до тех пор, пока это не препятствовало расследованию и не нарушало закон. Остальное должно было остаться на совести самого Олега, поэтому следователь больше не думал окольными путями подходить к сути его визита.

– Вы знали, что она была беременна? – уклонился от ответа следователь.

Олег нахмурился и снова взглянул на фотографию. Смутные воспоминания об этой девушке проскальзывали перед глазами яркими вспышками, но ни одно из них не подтверждало беременность Агнии. По крайней мере, ему никто не сообщал подобного факта. Ко всему прочему, он не видел причин знать эту информацию, ведь они оборвали связь друг с другом еще до того, как Олег устроился в компанию, которой сейчас владеет. Их больше ничего не связывало, и мужчина даже не знал точно, жива ли Агния или нет.

– Почему я должен это знать? – нахмурился Олег, вновь передавая фотографию Сергею. – Мы последний раз виделись лет шестнадцать или семнадцать назад. Какое это вообще имеет отношение к моему сыну?

В плане Сергея не было выкладывать информацию о состоянии сына Олега до того, как он прояснит несколько моментов касательно Агнии. Поэтому ему приходилось упорно игнорировать вопросы мужчины и гнуть свою линию.

– Какие у вас были отношения? – продолжал следователь, помещая фотографию обратно в папку.

На данном вопросе Олег начал заметно нервничать, подозревая, к чему именно клонит следователь. Его некогда пустой взгляд преисполнился неким сожалением и начал неосознанно нервно бегать по личным вещам на соседской тумбочке. Ему всегда было тяжело вспоминать свое ужасное прошлое, ведь в определенный период времени Олег совершил целый ряд алчных, гнусных поступков, о которых даже вслух говорить страшно по причине того, что они нарушали многие моральные принципы и даже закон. Как мог, мужчина скрывал их от всех так тщательно, что на некоторое время даже сам забыл о них, пока Щукины и следователь любезно не позлили всплыть им на поверхность

– Простые знакомые.

Сергей ожидал подобный ответ, еще давно предугадав возможную связь семьи Гурьевых с Олегом, только никак не мог представить, какую роль это может играть в их деле. Ведь если похитителем является Гурьев Виктор, который в суде отчаянно доказывал свою невиновность в убийстве сестры и списывал всю вину на некого «педофила», то Олег может играть ключевую роль в закрытом старом деле. В то же время он мог иметь к нему отношение, как совершенно незначительное лицо, которое по ошибке попало под прицел опечаленного брата. В любом случае, Олег имел отношение к Агнии и, как подсказывало чутье Сергея, далеко не незначительное.

– Олег Александрович, ложь в вашем положении может привести к плохим последствиям.

Рваный вдох слетел с губ Олега от осознания неизбежности раскрытия информации о ненавистном прошлом. По прямому, пытливому взгляду следователя он понял, что тот в курсе его гнусного поступка и сейчас лишь дожидался признания со стороны мужчины.

Олегу было страшно говорить правду не только потому, что перед ним находился представитель правоохранительных органов, а он планировал рассказать историю о не совсем законных вещах. Но еще по той причине, что боялся осуждения со стороны Сергея и предвзятого отношения. Ведь после этого разговора мнение следователя об Олеге могло кардинально измениться, и он окончательно растеряет крупицы доверия в его глазах, ставя под сомнение каждую фразу мужчины, будь то даже чистая правда.

Умалчивать, претворяясь, будто не имел тесных отношений с Агнией, Олег не мог. Он не знал, по какой причине следователь начал интересоваться этой историей, но всем своим нутром чувствовал, что Сергей с определенной причиной умалчивает информацию о видеопослании. Это как-то непосредственно связано с похищением Андрея, а значит, он не может позволить себя молчать, пока какие-то, даже не самые приятные, моменты из прошлого интересны мужчине и могут быть полезны следствию.

Не поднимая взгляда на Сергея, Олег мысленно собрался духом и на пару мгновений зажмурился, готовясь впервые за пятнадцать лет рассказать о своем прошлом.

– Мы встречались некоторое время, – дрожащим голосом признался он. – В общей сложности, два или три месяца. Я точно не помню. Это все равно была небольшая интрижка. Просто однажды встретились в кафе. Она начала проявлять ко мне повышенный интерес, а я не смел противиться и тоже показал, что она привлекла мое внимание. А дальше все по старой схеме. Пара свиданий в кино и парке, первый поцелуй и... ничего необычного, в общем и целом.

Сергей кивнул, пораженный открытости Олега и искреннему сожалению в его голосе и нервном поведении, которое если не говорило о внутренних изменениях мужчины в лучшую сторону, то показывало, как он действительно старался вспомнить неизвестный поступок, о котором говорил похититель, и даже не умалчивал о подобных поступках. Невзирая на искренность в чужом голосе и общий вид сломленного, невинного мужчины, следователь не исключал возможности, что все перед ним сплошной фарс и великолепная актерская игра, которая призвана заставить Сергея поверить в невиновность Олега и принудить спасти Андрея без некого признания. Ведь если мужчина совершил серьезные противозаконные вещи, за которые мстил похититель, ему не совсем выгодно признаваться в этом даже ради собственного сына. Никто не знает, каким человекам являлся Олег на самом деле, поэтому страдания на его лице могут быть наигранными, а слова о невероятной отцовской любви к своему чаду настоящей ядовитой ложью.

В мире слишком много гадких людей, и Сергей даже не удивится, если Олег все же окажется одними из них. По крайней мере, у него есть основания сомневаться в исключительной невиновности мужчины.

– Ей было всего четырнадцать, – напомнил Сергей, – а вам, как я понимаю, двадцать шесть.

– Да, – подтвердил он. – На тот момент меня ничего не волновало, кроме достижения поставленных целей в карьере. Поэтому, когда увидел, что она от меня тащится, решил воспользоваться шансом развлечься. Я увидел в ней, как бы это мерзко ни звучало, интересную игрушку, не более. Поймите, в то время я был настоящим циником и эгоистом. Мне было плевать на чувства других, собственное благополучие для меня было в приоритете. Сейчас же все иначе. Правда! Сейчас я искренне жалею о содеянном и готов многое отдать, чтобы исправить эти ошибки. Только, видимо, судьба уже решила наказать меня, наслав это несчастье.

Олег по-прежнему не отрывал взгляда от соседской тумбочки, лишь один раз бросив короткий взгляд на следователя на слове «правда». Этого взгляда было достаточно, чтобы Сергей разглядел в его красных, опухших глазах пелену застывших слез и сожаление, неизмеримое чувство вины, которые подкупали мужчину своей не похожей на актерскую игру искренностью. Он по-прежнему старался придерживаться нейтральной стороны, не позволяя самому себе перейти на сторону Олега, но и в то же время сдерживался от желания принять другое мнение. Только так он мог мыслить в правильном направлении, не испытывая жалость к Олегу или же неприязнь, что в дальнейшем могли повлиять на ход дела.

Кивнув собственным мыслям насчет правильности сохранения нейтралитета в данном деле, он привычно выпрямил спину и внимательным взглядом впился в лицо Олега. По его плану ведения разговора, сейчас он должен был плавно перейти к сути его визита, возможно, огорошив рядом личных вопросов мужчину.

– Вступали ли вы с гражданкой Гурьевой в половую связь? – без капли стеснения спросил Сергей.

Подобный вопрос смутил Олега и на некоторое время выбил из колеи, вынудив удивленным взглядом уставиться на Сергея без возможности произнести даже слова. Ранее застывшие в глазах слезы свободно потекли по бледным щекам мужчины, а он даже не ощутил этого из-за удивления. Он предполагал, что рано или поздно речь зайдет о подобном, но не думал, что это произойдет так прямо и резко, без какого-либо чувства такта со стороны следователя.

– Да, – тихо произнес Олег и нервно почесал левую руку.

Его виноватый взгляд нервно бегал по потертому старому полу, боясь взглянуть на следователя. Он по-прежнему не чувствовал влажные дорожки слез на своих щеках от скребущего в грудной клетке чувства вины, сожаления и страха привести своим признанием следователя к пересмотру взглядов насчет него. Эти чувства туманили его разум вместе с волной переживаний за жизнь Андрея, и Олег вновь возжелал предаться пустоте, нежели испытывать подобные разрушительные эмоции, из-за которых его начинало заметно трясти.

Сергей видел, как каждый вопрос касательно Агнии сказывался на состоянии мужчины. Замечал каждое нервное заламывание пальцев, частое облизывание пересохших бледных губ, рваные вдохи и странное, ярко выраженное потряхивание рук. Последнее наблюдение заставило следователя усомниться в правильности преподнесения вопросов, но у него не было времени на бессмысленные хождения вокруг да около, поэтому он отбросил все сомнения в сторону и вернул себе серьезный вид.

– Имела ли она половую связь с другим мужчиной? – продолжил следователь, невзирая на подозрительное состояние Олега.

– Что? – удивился мужчина и резко выпрямился. – Какое это вообще имеет отношение к делу? Эта девушка давно покинула мою жизнь и то, что происходит с ней сейчас, меня не волнует.

Непонимание слишком ярко читалось в его взгляде, из-за чего Сергей невольно в который раз поставил под сомнение вариант с изумительной актерской игрой Олега ради собственной выгоды. Не мог человек так искусно сыграть искренне удивление и непонимание с горькими от вины и страха слезами в уголках глаз. Многих подлецов, искусно играющих роль невинных жертв, Сергей выводил на чистую воду, находя трещины в их образах. С Олегом все выглядело иначе. Ему хотелось верить, но как бы искренне он ни выглядел перед следователем, за весь свой период работы Сергей повстречал достаточно гадких людей, чтобы прийти к выводу о том, что нельзя полностью доверять кому-то. Даже если этот «кто-то» выглядит, словно ангел без нимба.

Поэтому Сергей привычно сохранял холодность к Олегу, внимательно наблюдая за его эмоциями и впитывая в себя каждое слетевшее с чужих губ слово. Ему приходилось также бороться с раздражением, которое начало проявляться вследствие назойливых вопросов мужчины насчет информации о видеосообщении. Следователь понимал чужое беспокойство за сына, но ничего не мог поделать со своим раздражением, когда что-то нарушало его четкий план. Это буквально выводило его из себя.

– Она может иметь прямое отношение к делу, – уклончиво ответил Сергей, делая глубокий вдох для собственного успокоения. – Повторю вопрос, Гурьева Агния на момент ваших отношений имела половую связь еще с кем-то?

То, как следователь старался избегать тему видеосообщений и активно задавал вопросы насчет Агнии, заставили Олега задуматься о возможной взаимосвязи девушки с похищением. От собственной догадки он взволнованно взглянул на следователя, будто мысленно спрашивая у него подтверждения предположения, и весь заметно подобрался. В печальных глазах даже загорелся огонек надежды на скорейшее спасение Андрея, и мужчина в нетерпении прикусил нижнюю губу.

– Не думаю, – покачал головой он и заметно придвинулся к Сергею. – Она была слишком влюблена в меня и даже не смотрела на других парней. Они для нее не существовали тогда. Скажите, как она может иметь прямое отношение? Неужели она мне мстит за что-то?

Сергей раздраженно вздохнул и, крепко ухватившись за папку, сменил расположение ног, сомкнув их вместе и разведя стопы.

– Олег Александрович, вопросы здесь задаю я, а не вы, поэтому поумерьте свой пыл, – резко проговорил следователь с осуждающим, злым блеском во взгляде. – Сегодня к вам заходили гражданка и гражданин Матвеевы с просьбой выполнить требование похитителя. Они были уверены в том, что вы способны совершить что-то ужасное, ссылаясь на полученную вами по завещанию компанию. Насколько нам известно, прошлый хозяин компании, Петров Яков Федорович, не являлся вам родственником, но по неизвестным причинам спустя год после вашего появления в ЗАО «Прометей» он внес ваше имя в завещание. Также вы не имели каких-либо точек пересечения в прошлом, что наталкивает на мысль: почему гражданин Петров завещал вам все свое имущество?

В палате повисла тишина. Бледное от переживаний и последствий передозировки лицо Олега приобрело мрачный, потерянный вид. Его растерянный взгляд метался по полу, пока мысли в хаотичном порядке кружились в голове от столь резкого, неожиданного вопроса.

По реакции мужчины Сергей понял, что с вопросом попал прямо в цель, задачей которой являлось вскрытие шкафа с чужими жуткими скелетами. История с Агнией была не единственной историей с гнусным составляющим, существовала еще тайна получения компании и, возможно, целый ряд похожих историй, о которых сейчас Олег жалел как никогда раньше. Главной целью следователя на данный момент являлось узнать как можно больше об этих ошибках, а после проверить каждую из них на возможность взаимосвязи с делом, чтобы наконец-то спасти невинных подростков.

– Вы должны сказать правду, Олег Александрович, – напомнил он, – ведь от этого может зависеть жизнь вашего сына и других ребят.

Олег одарил следователя долгим, внимательным взглядом. Тяжелая внутренняя борьба велась в его мыслях, Сергей отчетливо видел это в затравленном и в то же время осторожном взгляде, нервном дерганье ногой и неоднозначными порывами сказать что-то. Он явно боролся с собой, метался между желанием сказать правду и желанием соврать, ведь не знал, чем ему может обернуться правда. Но на кону стояла жизнь сына, поэтому Олег не мог долго сопротивляться самому себе.

Спустя пару мгновений он сдался с тяжелым вздохом и опустил подрагивающие руки на колени, немного сжимая их в попытке успокоиться и сконцентрироваться на важном.

– Я его обманул, – признался Олег. – Поступил грязно, подло и невероятно низко... поступил как настоящая меркантильная мразь.

Последние слова мужчина словно выплюнул. Собственные действия, мысли и планы в далеком прошлом буквально перекрывали Олегу кислород в настоящем своей низостью, гнусностью и подлостью. Эти поступки душили его, не давали покоя, напоминая о себе каждый раз, стоило только одной незначительной мысли ухватиться за деталь, имеющей непосредственное отношение к прошлому. Что произошло и в этот раз. Достаточно было только одного упоминания о прошлом владельце компании, как мужчина потупил взгляд, предавшись тревожным, болезненным воспоминаниям.

Заметив его заминку, Сергей нетерпеливо постучал ногтями по папке. Этот звук не смог выдернуть Олега из трясины мыслей. Он по-прежнему расфокусированным взглядом смотрел на потертый пол, замерев в сгорбленной позе со сложенными вместе на коленях руками, и не смел даже пошевелиться. У следователя не было времени ждать добровольного продолжения рассказа. Ему пришлось тяжело вздохнуть и громко произнести:

– Как именно обманули?

От неожиданно раздавшегося в тишине голоса Олег вздрогнул и часто заморгал, вновь возвращаясь из пучины болезненных воспоминаний. Данную историю было сложней рассказывать, чем предыдущую, поскольку она стала тем самым переломным моментом в переосмыслении взглядов на свою жизнь и ценностные ориентиры. Именно она имела тесную, прочную связь с когда-то обретенным Олегом домом в лице одного конкретного человека, ставшего для него настоящим отцом. Не тем, который видел в нем только некого курьера, регулярно доставляющего алкоголь, а по совершеннолетию благополучно выбросил из собственного дома со словами о необходимости начать взрослую, самостоятельную жизнь вдали от единственного родителя. Именно настоящим отцом. Тем, который в нужный момент оказывал поддержку, дарил тепло и интересовался личной жизнью. Тем, который принимал участие в жизни ребенка, а не являлся молчаливым сожителем, вспоминающем о своем ребенке в те моменты, когда он уже начинал кричать о необходимости получить родительское внимание посредством громких слов или определенных поступков.

Рассказывать конкретно о данной истории Олегу было морально тяжело, но ради сына он взял всю свою волю в кулак и, сморгнув скопившиеся в уголках глаз слезы, с клокочущим в горле чувством вины вернулся к рассказу.

– Как-то раз я наткнулся на статью в газете, где говорилось, что сын директора ЗАО «Прометей» попал в аварию и погиб прямо на месте происшествия, – начал Олег, уткнувшись взглядом в ботинки следователя. – Я бы не обратил внимания на эту статью, если не увидел фото этого сына. Мы были жутко похожи, словно настоящие сын с отцом. Даже возраст и отсутствие семьи соответствовали этому. На тот момент я слышал много слухов об этом мужчине. Один из самых распространенных был о его любви к женщинам... В общем, он слыл настоящим бабником, что сыграло мне на руку как и наше внешнее сходство.

Олег замолчал, задумчиво уставившись на покосившуюся розетку на потертой белой стене. Воспоминания хороводом крутились перед глазами, и он ощущал, как фантомное давление вины в груди вновь увеличивалось, вынуждая его остановить рассказ и сделать пару глубоких вздохов, чтобы окончательно не задохнуться.

Следователь заинтересованно наблюдал за метаниями мужчины и в который раз подкупался искренностью плещущегося в чужих глазах сожаления.

– И вы претворились его сыном, – догадался он, придвигаясь вперед, чтобы отчетливей слышать тихий рассказ Олега.

– Да, – подтвердил мужчина. – Я придумал настоящую легенду о том, что никогда прежде не знал своего отца, жил с матерью-одиночкой, считал каждую копейку и мечтал стать знаменитым режиссером. Все по классике. Знакомое всем клише. После у меня якобы умерла мать и напоследок призналась, что я сын некого Петрова Данила Яковлевича, который однажды по пьяни переспал с ней и на следующее же утро исчез. По легенде я начал поиски этого Данила Яковлевича, чтобы сообщить ему о смерти матери и родстве и наконец-то найти ту отцовскую любовь, которой мне не хватало в детстве. Дальше, разумеется, я пришел в шок, когда узнал о смерти второго биологического родителя. А там... Боже, какой же я мерзкий.

Лицо Олега исказилось в гримасе отвращения. Ему было противно от самого себя, от гнусных поступков, которые он переосмыслил только спустя некоторое время, когда возраст, жизненный опыт, отцовство и трудности заставили взглянуть на мир под другим углом. Но ничего поделать со своим прошлым он не мог. Все, на что он был способен, лишь терзать самого себя болезненными, тревожными мыслями о прошлом и жалеть о содеянном.

– Я устроился в компанию обычным маркетологом, старательно играл роль робкого и доброго парня. Когда же Яков Федорович впервые увидел меня, то замер и не мог оторвать взгляда. Он явно видел во мне отражение его сына. Это стало понятно еще в тот момент. Но на публике он никак не показал своей заинтересованности, а только прошел мимо. Он проявил свое внимание потом, когда запросил информацию обо мне из отдела кадров. Уже спустя пару дней он начал налаживать со мной контакт, ведь все никак не мог отделаться от образа умершего сына в моем лице. Я же всячески подыгрывал ему, льстил в нужные моменты, скромно отказывался от помощи и... В общем, делал все возможное, чтобы расположить его к себе... И мне удалось.

Повисла тишина. Олег невидящим, расфокусированным взглядом смотрел в сторону белоснежной двери. Сергей чувствовал повисшую в воздухе настоящую печаль, но не смел лишний раз даже двинуться, чтобы не сбить с мысли порой уходящего в трясину воспоминаний мужчину.

– За весь год нашего общения он окончательно принял меня как сына. Часто называл «сынок» и всячески уделял внимание как к сыну, а не работнику или хотя бы другу. Однажды он все же заговорил о моих родителях, чтобы убедиться, не его ли я внук часом. И знаете, что я сделал? Поступил как настоящий аморальный урод. Рассказал ему ты самую легенду. Удивительно, но он не пошел делать тест на ДНК, пробивать мое имя по базам данных или же задавать наводящие вопросы. Нет. Он обрадовался, заулыбался так счастливо, что я впервые засомневался в своем поступке... ведь он не заслуживал этого обмана… Мне кажется, он знал о моей лжи и просто позволял вешать себе лапшу на уши. Ведь после смерти сына он остаться один. У него не было ни жены, ни других детей... даже близких родственников. Кажется, у него даже друзей практически не было. А тут появляюсь я, уделяю ему внимание, забочусь, разговариваю с ним обо всем, о чем только можно, и внезапно сообщаю о нашем родстве. Для такого одинокого, убитого горем человека эта новость стала подарком. И он с радостью принял ее. Он... он буквально святился от счастья.

Олег грустно улыбнулся и зарылся пальцами в волосы, немного оттягивая их. Светлый образ Якова Федоровича предстал перед глазами яркой, живой картинкой, которую мужчина желал вновь увидеть хотя бы на пару секунд, чтобы снова ощутить это родное тепло, приятно обволакивающее кожу каждый раз, стоило только Якову Федоровичу по-доброму, с отцовской любовью взглянуть на Олега.

Горькие слезы вновь застыли в глазах мужчины. Он заметно сгорбился, будто тяжесть вины на его плечах с каждой секундой все больше старалась пригвоздить его к полу. Несмотря на грустную улыбку на потрескавшихся губах, он выглядел еще более сломленным, чем в тот момент, когда Сергей вошел в палату.

– Это заметили даже мои коллеги. Знаете... мне ведь тоже нравилось все это. Мне нравилось играть роль его сына. Он дарил мне родительскую любовь, которой мне не хватало как в детстве, так и во взрослой жизни. Я по-настоящему привязался к нему. К его глупым шуткам, заливистому смеху и крепким объятиям при встрече. Он...

Олег громко всхлипнул, дрожащей рукой прикрывая лицо, чтобы следователь не видел его горьких слез. Следом с его губ сорвался еще один всхлип, а после другой. Сергей видел, как слезы одна за другой срывались с чужого подбородка и разбивались о мягкую ткань спортивных штанов и ощущал скребущее чувство сопереживания в груди. Невольно он даже поддался этому чувству, протягивая руку к плечу мужчины, чтобы в ободряющем жесте похлопать, но одернул себя, когда Олег начал агрессивно растирать слезы по лицу.

– Я уже даже не притворялся, что рад нашей встрече, так как по-настоящему был рад этому, – сквозь слезы прошептал он и уткнулся лицом в ладони. – В какой-то момент я даже решил прекратить все это, рассказать правду, но... Боже.

Еще один всхлип слетел с губ мужчины. Сердце Сергея сжалось от жалости при виде сломленного мужчины напротив. Он не планировал импонировать Олегу, желая придерживаться давно знакомой нейтральной стороны, но следователь никак не мог контролировать свое человеческое начало, болезненно трепещущееся при виде чужого горя.

– Олег Александрович...

– Я не хотел снова разбивать ему сердце, – внезапно перебил его Олег. – Ведь он был таким счастливым все то время, что мы находились рядом. О завещании я не знал. Мне вообще было на него все равно последние несколько месяцев, а когда...

Он опустил взгляд в пол и стер ладонью вкладные дорожки слез на щеках.

– Когда он умер, я чувствовал себя так, будто действительно потерял родителя. Не спал, не ел... меня мучило чувство вины, ведь я обманывал Якова Федоровича, а он... Знаете, как я был записан у него в телефоне? «Сынок». Он хранил у себя в столе нашу общую фотографию, о котором я даже не знал.

Сергей машинально, не успев даже обдумать необходимость своего высказывания, проговорил:

– Но правом на наследство вы все же воспользовались.

– Да, – кивнул Олег. – Изначально я хотел отказаться от него, но вскоре Рита, моя бывшая жена, забеременела. Нужны были деньги, чтобы создать семью и воспитывать ребенка. Тогда я решил встать во главу компании.

Неожиданно дверь в палату открылась, и на пороге появился грузный мужчина лет пятидесяти в растянутых мешковатых вещах. Он с интересом взглянул на Олега и следователя, пробежавшись оценивающим взглядом по их внешнему виду. Наткнувшись на недовольный, серьезный взгляд Сергея, он заметно стушевался и прошаркал домашними тапочками к тумбочке рядом с входом. Мужчина с невозмутимым видом вытащил небольшой зеленый пакет, закрыл тумбочку и снова поспешил к выходу.

Пациент тихо закрыл за собой дверь в палату, позволяя следователю вновь вернуть все свое внимание Олегу. Он уже заметно притих и, утирая слезы со щек, уставшим взглядом смотрел в ответ.

– Выходит, вы втерлись в доверие к Якову Федоровичу, притворились его внуком и обманным путем добились внесения своего имени в завещание? – уточнил следователь.

– Да, – безучастно подтвердил Олег.

Сергей искренне был поражен честностью мужчины. Он даже подумать не мог, что тот так просто согласится с обвинениями, будто его уличили в краже пачки скрепок в супермаркете, а не коварном обмане на миллионы с вытекающими впоследствии еще большими суммами. Подобное уже в который раз подкупало следователя задуматься о невиновности мужчины, несмотря на ужасные скелеты в его шкафу, которые он добровольно вытаскивал, чтобы найти тот самый, способный привести к спасению сына. Все его действия и слова выглядели так, будто он искренне пытался помочь своему сыну, но из-за слабого внутреннего стержня и отсутствия представления о той самой ошибке прошлого не мог оказать даже крупицы помощи.

Следователю приходилось заставлять самого себя перейти на нейтральную сторону, в то время как все нутро тянулось поверить Олегу.

– Вернемся к гражданке Гурьевой, – продолжил он после небольшой заминки. – Знаете ли вы, что с ней случилось?

Удивление проскользнуло на лице Олега от самого вопроса и подозрительной, пугающейся интонации в голосе Сергея, которая обычно ничего хорошего не предвещала. Несмотря на разрыв связей с Агнией еще много лет назад, он все равно начал испытывать легкое волнение при мысли о возможных свалившихся на голову девушки неприятностях.

– С ней что-то случилось? – взволнованно спросил он.

Сергей не знал, как правильно преподнести информацию о смерти Агнии, при этом не спровоцировав истерику у эмоционально слабого на данный момент Олега. Правильней было найти нужный подход, с помощью которого можно было подготовить его к подобной новости, а не сбросить все сразу на чужие плечи. Но у Сергея не было времени вести долгие беседы, на кону стояли жизни невинных детей, пока он пытался найти хотя бы одну стоящую зацепку.

Надеясь на правдивость слов Сергея насчет мимолетной увлеченности Агнией и отсутствие сильных чувств к ней, он решил рассказать все сразу:

– Олег Александрович, Гурьева Агния Антоновна была убита 22 июня 2004 года в районе двух часов дня. Убийцей являлся ее брат, Гурьев Виктор Антонович. По словам свидетеля, у них произошла ссора из-за отношений гражданки Гурьевой с парнем в разы старше ее и беременности.

От ужаса пальцы Олега похолодели. Сердце громко ухнуло в груди от одной только мысли, что та самая улыбчивая, светлая девушка погибла, а он все это время ходил в приятном неведении, предполагая, что Агния сейчас счастливо живла со своим любящим мужем и детишками. Реальность вновь оказалась куда хуже, чем можно было ожидать. В день, когда, как он думал, Агния решила его бросить, обрубив все связи и не сказав даже слова, она умирала от рук собственного любящего брата. В то время как Олег в этот день познакомился с Ритой, будущей женой и матерью Андрея.

Перед глазами невольно всплыл смутный образ девушки вместе с братом, когда мужчина встретил его впервые возле подъезда. Как бы отчаянно Олег ни пытался представить, что именно этот человек убил ее, ничего не получалось.

Брат Агнии был человеком вспыльчивым, со своими принципами и убеждениями, но у******о собственной сестры, с которой он сдувал пылинки, никак не укладывалось у мужчины в голове. Ведь Виктор любил ее до безумия, оберегал, словно сокровище, и жертвовал многим ради ее благополучия.

– Что? – переспросил Олег. – Как убил? Он ведь... нет. Он не мог. Виктор с нее пылинки сдувал и готов был перегрызть глотку любому, кто на нее позарится.

Во взгляде Олега читалось искреннее замешательство. Он растерянно бегал взглядом по полу, все пытаясь уложить в голове полученную информацию, которая, словно инородное тело, отказывалась принимать мысль о том, что Агния умерла от рук собственного брата, а он частично виноват в случившемся, поскольку предметом ссоры являлись их неправильные отношения.

Сергей видел чужие метания, слишком явные сомнения и очевидное беспокойство за непосредственное участие в данной истории и поспешил добавить:

– Были обнаружены неопровержимые доказательства причастности гражданина Гурьева к убийству сестры. Согласно судебной медицинской экспертизе, смерть наступила в районе двух часов дня вследствие удара в лобно-височную долю тупым предметом, что привело к смерти. Гражданин Гурьев отказывался признать вину и утверждал, что в случившемся виноват некий Олег, связь с которым не была установлена.

В эту же секунду мужчина резко замер и нечитаемым взглядом уставился на следователя.

– Вы хотите сказать, что это я мог у***ь Агнию? – догадался он и нахмурился. – Но я не делал этого. У меня даже повода и смелости не хватало бы для этого.

Сергей кивнул, невольно соглашаясь с его последней фразой. С каждой прошедшей минутой он невольно начинал видеть в Олеге слабую личность, которая при любой неприятности предпочитала опускать голову в песок и ждать, когда проблема сама рассосется. Как бы отчаянно следователь ни пытался избавиться от этого четкого образа перед глазами, он все равно видел Олега именно таким.

– Подобного я не говорил, – заметил следователь. – Высока вероятность, что ребенок, которого вынашивала гражданка Гурьева, был ваш. Ведь, как вы сказали, она не вступала в сексуальный контакт с другими парнями.

Слова Сергея вызвали у Олега глубочайший шок. Широко раскрытыми глазами он уставился на мужчину, силясь уложить у себя в голове информацию о народившемся ребенке от Агнии – четырнадцатилетней девочки, которая хвостом бегала за ним и не давала проходу. От мысли об этом у него в груди появилось скребущее чувство вины перед Агнией, ведь то, что он натворил, переходило все рамки.

– Мой? – прошептал Олег, опустив грустный взгляд на чужую обувь. – Так вот почему она спрашивала об этом.

Сергей заинтересованно склонил голову.

– О чем? – спросил он.

Каждый вдох, брошенный в сторону задумчивый взгляд, подергивание ногой Олега не ускользали от внимания следователя в попытке не упустить из вида что-то важное. Ведь сейчас неожиданно для него появились новые интересные обстоятельства, которые могли помочь составить целостную картину всей истории прошлого закрытого дела.

– До того, как наши пути разошлись, мы лежали в кровати и разговаривали, – тихо произнес Олег, заламывая пальцы на левой руке. – Она невзначай спросила, как бы я отнесся к тому, если у нас появился ребенок.

Сокрушенный вздох слетел с его губ. Под натиском ощутимой вины на своих плечах мужчина заметно сжался, сгорбился, словно кто-то насильно сверху давил на плечи, желая сравнять его с землей. Обеспокоенный, печальный взгляд Олега растерянно блуждал по покрывалу на соседней кровати, пока в голове отчаянно проскальзывали мысли о возлагающейся на его плечи вины за смерть Агнии. Ведь именно из-за его желания развлечься с бегающей за ним девушкой она поссорилась с братом и стала жертвой спонтанного убийства. Если бы Олег проявил благоразумие и отказал Агнии сразу, а не позволял ей крутиться подле себя, то она сейчас, как он и предполагал, жила бы в счастливом браке.

Сергей заметил, как мужчина снова погрузился в трясину тревожных мыслей, и тихо произнес:

– И что вы ответили?

Олег заметно вздрогнул от раздавшегося в тишине голоса и агрессивно растер ладонями кожу лица до небольшого покраснения на щеках, чтобы отогнать от себя странную дымку перед глазами, которая раз за разом невольно погружала его в прострацию.

– Я не придал этому значения и что-то промычал. Я даже подумать не мог, что она беременна, – вздохнул он. – Не отрицаю, я козел, но если бы она пришла ко мне с новостью о беременности, то я дал денег на аборт.

– Как благородно, – невольно усмехнулся Сергей и резко замер, наткнувшись на серьезный взгляд Олега.

– Вы не можете подозревать меня в убийстве, – внезапно заявил он, не разрывая зрительного контакта. – Вы сами сказали, что были найдены неопровержимые доказательства.

– Верно, – согласился Сергей. – На орудии убийства, которым выступала белая статуэтка богини Дике, были обнаружены отпечатки пальцев Виктора. Следов взлома и присутствия других лиц не наблюдалось. Более того, соседка подтвердила это. Сам Виктор утверждал, что покинул квартиру на десять минут подышать воздухом и успокоиться, а по возвращению обнаружил сестру в луже крови. По его словам, он подбежал к сестре, стал спрашивать о произошедшем, но девушка лишь прошептала «Олег» и умерла. На месте преступления и теле убитой не было обнаружено следов чужого присутствия, но Виктор без остановки продолжал обвинять во всем случившемся некого Олега. Обосновывал свои предположения тем, что Олег хотел таким образом избавиться от доказательств растления несовершеннолетних, а именно от жертвы. Найти доказательства, подтверждающие его слова, мы не смогли.

Отразившийся на лице Олега ужас вмиг затмил шок от участия своего имени в деле Гурьевых. Пару мгновений он пытался переварить все сказанное, все еще не понимая, почему Сергей продолжал рассказывать об убийстве Агнии и умалчивать информацию о видеообращении похитителя.

– Тогда причем здесь... стоп! – неожиданно воскликнул он и неверящим взглядом уставился на следователя. – Неужели этот Виктор мстит мне? Но я ведь не убивал ее!

Паника охватила Олега. Широко открытыми глазами он с мольбой во взгляде уставился на следователя. Сердце мужчины беспокойно билось в груди, а в глазах против воли начали собираться слезы. Если Виктор хотел, чтобы Олег признался в убийстве его сестры, то ему придется сделать это, повесив клеймо убийцы на себя.

Разбитый, сломленный вид когда-то серьезного статного мужчины порождал в груди Сергея чувство жалости и вынуждал его вести себя хотя бы немного мягче по отношению к Олегу, чтобы не травмировать его лишний раз.

– Мы не можем утверждать, что человек на видео Гурьев Виктор, – с сожалением проговорил следователь. – Но мы допускаем эту возможность. Если идти по данной теории, то, боюсь, вы правы. Он считает именно вас убийцей и просит признаться в этом.

Слова следователя эхом пронеслись мимо Олега. Сознаться в том, чего не совершал ради спасения сына и на долгое время повесить на их семью клеймо убийц, вот цена всех его бесчестных поступков. Олег знал о неизбежной расплате за все его грехи, но никогда не думал, что все обернется до таких катастрофических масштабов. И все из-за чего? Гнилых, эгоистичных поступков, желания получить все сразу без больших усилий, порочная связь с четырнадцатилетней девочкой и много лжи ради выгораживания собственной шкуры. Все это не преследовало благородных целей, не являлось вынужденной мерой, а было окружено настоящей корыстью, эгоизмом и возвышенном мнении о себе. От этого можно было отказаться, но в силу того, что Олег многого не понимал в этой жизни и был обижен на судьбу за свое испорченное детство, он не хотел жить честно, пока в его жизни не появился Яков Федорович, а после Андрей.

Сейчас он понимал, насколько глупым и мерзким был в то время, только уже было поздно пытаться что-то изменить и жалеть о случившемся. Потому что зло, которое он совершал в прошлом, уже воздалось в двукратном размере не только ему, но и перебросилось на невинного Андрея.

Четкое, невыносимое чувство вины перед Андреем и Агнией безжалостно свалились на Олега, вынуждая его уткнуться головой в собственные колени и накрыть голову руками. От жужжащих в голове мыслей он испытывал дичайший стресс, вновь начинал плакать и чувствовать знакомое удушающее давление на груди, от которого хотелось рыдать в голос.

Он хотел спасти сына, приложить все свои силы, чтобы подарить ему счастливую жизнь, но в то же время боялся признаться в убийстве. За подобные мысли он сам себя называл настоящим эгоистом, невольно соглашался с похитителем и Шукиными насчет его эгоистичной натуры. Напоминал себе, что пока он сидит на больничной койке и топиться в жалости к самому себе, Андрей страдает, проходит через адские пытки, а он не может даже пальцем пошевелить ради его спасения.

Мысленно он доводил сам себя до истерики, и Сергей, видя это, терялся и начинал испытывать волнение от осознания собственной беспомощности при данных обстоятельствах.

– Сколько он собирается мучить моего сына? – резко подняв голову, со слезами на глазах спросил Олег. – Сколько?!

Сергея пугала боль, плещущаяся в чужих глазах. Он смотрел на мужчину в ответ и чувствовал, как собственное сердце болезненно сжимается при виде чужих душевных страданий и метаний.

– Похититель сказал, что будет всего три посылки, – тихо проговорил следователь, сжав края папки на своих коленях. – По его словам, после третьей посылки он... он убьет Андрея.

Слова Сергея, словно ножом, резанули по сердцу Олега. Он крепко зажмурился, позволяя горячим горьким слезам скатиться по щекам.

Гордость Олега перед настоящим горем разбилась вдребезги. Для него существовали сейчас только страх за сына и разрывающая грудную клетку дикая боль, наталкивающая мужчину на те действия, которые они ни за что не совершил бы раньше.

Резко, будто боясь, что следователь собирается уйти, Олег больно вцепился руками в колени Сергея и молящим взглядом посмотрел на него.

– Олег Александрович...

– Молю, спасите его! – взмолился Олег, опустившись на колени перед следователем. – Он не должен умирать.

Слезы текли по щекам мужчины. Колени болели от резкого падения на пол, но Олег даже не обратил на это внимания. Он цеплялся руками за колени следователя, словно за спасательный круг, и без остановки шепотом молил о спасении сына.

Сергей был сбит с толку его поступком и пару мгновений шокированным взглядом смотрел в чужое заплаканное лицо, не зная, как поступить в данной ситуации. Сердце следователя болезненно ныло от чужого отчаяния и ощущения на его коленях крепких пальцев, которые так отчаянно цеплялись за него, будто Сергей являлся единственным источником света в беспроглядной тьме.

Ему прошлось собрать всю свою волю и эмоции в кулак для холодного ответа Олегу, чтобы не открыть перед ним настоящее отношение следователя к его словам, веры в которые было больше, чем должно быть.

– Олег Александрович, – осторожно произнес Сергей, – мы сделаем все возможное, чтобы спасти вашего сына. Но вы должны понимать, что его спасение, в основном, зависит только от вас.

– Я, правда, не убивал ее, – отчаянно прошептал Олег. – Я никогда не был груб с ней. Да, встречался ради развлечения, но я никогда не причинял ей боль. Клянусь! Я даже на собственную жену руку не поднимал, а она была той еще стервой. Вы мне верите?

Сергей тяжело вздохнул, чувствуя болезненную тяжесть в груди при одном только взгляде в молящие, заплаканные глаза. Еще хуже он начал себя чувствовать при мысли о необходимости сохранения образа бесстрастного следователя, ведь на данный момент он по-прежнему не имел оснований считать Олега невиновным или же, напротив, виновным.

– Олег Александрович, ввиду своей профессиональной деятельности, я должен придерживаться нейтралитета, чтобы делать верные, обдуманные поступки и здраво оценивать ситуацию, – с бесстрастным выражением лица ответил следователь и плавно поднялся на ноги. – Именно поэтому я не доверяю вашим словам, но в то же время не оспариваю. Я могу только посоветовать вам взять себя в руки и отдохнуть до завтрашнего утра. Своими истериками вы не поможете сыну и не сможете заставить меня верить своим словам. Я верю только фактам. Так что, если вам есть, в чем признаться – говорите, а если нет, то достаточно сотрудничать со следствием и не препятствовать расследованию. Мокроту будете разводить, когда все закончится.

Ладони Олега соскочили с колен Сергея, когда тот поднялся на ноги. Все еще балансируя на грани новой истерики, он опустил руки на холодный пол и потерянным взглядом посмотрел на следователя.

– Вы ведь спасете его? – шепотом спросил Олег.

Следователь одернул задравшийся пиджак и кивнул, стараясь смотреть куда угодно, но только не на разбитого, сломленного мужчину, который секундой ранее ползал перед ним на коленях, моля о спасении сына. Ведь стоило ему только взглянуть на Олега, как вся его холодность и отстраненность рухнет на глазах.

– Я лично приложу все усилия на его спасение и спасение остальных ребят, – заверил он. – Другого обещать, к сожалению, я не могу.

Олег понимающе кивнул, пустым взглядом уставившись на свои бледные руки, которые сильно контрастировали с потертым коричневым полом. На большее он и не смел больше надеяться в столь плачевной безысходной ситуации. Оставалось лишь верить в лучшее и молиться, впервые в жизни по-настоящему взывая к Богу с просьбой обратить свой взор на невинного Андрея, который не заслужил подобных мук.

Грустная улыбка расцвела на губах Олега от всплывшего перед глазами светлого образа сына. Он готов отдать все, лишь бы вернуться в то время, когда беды еще не коснулись его ребенка, и разобраться со всем тогда, не привлекая к участию других людей. Такой возможности ему никогда не представится.

Сергей никогда не мог подумать, что наблюдать за сломленными людьми, которые сквозь горькие слезы улыбаются образу дорогого им человека, так невыносимо больно. Он практически физически ощущал боль в груди при виде чужих страданий и не мог даже мысленно представить, каково сейчас Олегу.

– Надеюсь, вы отнесетесь с благоразумием к данной ситуации и не станете снова злоупотреблять успокоительным или совершать другие глупые, необдуманные поступки, – сказал следователь, направляясь к выходу из палаты. – Андрей не хотел бы видеть вас таким. Старайтесь ради него держать себя в руках. А теперь отдыхайте, Олег Александрович. До свидания.

Не оборачиваясь, Сергей тихо покинул палату и с тяжелым вздохом аккуратно закрыл за собой дверь. Он готов был вырвать собственное сердце, чтобы не ощущать этого назойливого чувства сопереживания и жалости, ведь именно из-за него он окончательно запутался в себе. Но одно Сергей знал точно – он поймает виновного и приведет его к ответственности.