Монстр

Глава 15

Он замер, его пальцы всё ещё ощущали тепло её кожи, но теперь в них появилась осторожность. Он видел, как её брови слегка сжались, а губы дрогнули — не от удовольствия, а от внезапной боли. Всё её тело на мгновение напряглось, и он тут же ослабил хватку, отстранившись, но не отпуская полностью.

С внезапной тревогой в голосе он прошептал:

— Прости... Я забыл, - его пальцы осторожно коснулись её плеча, проверяя реакцию.

Она не отстранилась, но её глаза стали чуть глубже, темнее — в них мелькнуло что-то неуловимое. Не страх, не злость... Скорее, досада. На себя? На него? На то, что тело предало её в этот момент?

Она попыталась отреагировать с лёгкой улыбкой, но без прежней лёгкости:

— Не страшно... Просто забыла сама.

Он не поверил. Видел, как её пальцы непроизвольно сжали край рубашки — там, где под тканью скрывались синяки. Вчерашние. Те, что оставил не он. Его челюсть напряглась. Осторожно притянул её к себе, руками — тёпло — обвился вокруг её хрупких плеч, не сдавливая, не требуя. Он чувствовал, как её тело дрожит, как сердце колотится где-то рядом с его грудью. Его губы почти коснулись её виска, когда он прошептал:

— Я не хотел причинить тебе боль... Ты в порядке?

Она не ответила сразу. Её дыхание было неровным, щёки горели, а в синих глазах бушевала буря — гнев, стыд, желание, всё сразу. Кулаки впивались в его рубашку, но не отталкивали. Она застряла между "отпусти" и "держи крепче".

— Это... это с чистого листа!? - все-таки она сорвалась, выбрала, до трещины в последнем слоге.

Аяз нахмурился, отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Его пальцы осторожно разжали её кулаки, вплетаясь между её пальцами. Он не извинялся снова. Не оправдывался.

Она была готова закричать, выплеснуть наружу всё, что копилось внутри, но что-то в его взгляде заставило её замереть. Не страх, не недоумение, а искреннее сожаление и желание объяснить.

Он сделал ещё шаг вперёд, его голос был полон холодной уверенности:

— Ты моя собственность, и будешь делать всё, что я велю, — произнёс, не отводя взгляда. — Если хочешь, чтобы твой брат остался жив...

Девушка пыталась найти в его глазах хоть крупицу сомнения или жалости, но там было только ледяное спокойствие.

— Что ты имеешь в виду?

Он чуть склонился к ней, его слова прозвучали как приговор:

— Твой отец и вся семья уже мертвы. Это не угроза, это факт. Остался только твой брат. И если тебе дорога его жизнь, ты будешь выполнять всё, что я скажу.

В комнате стало оглушительно тихо — даже часы на стене будто замерли. Его глаза, холодные и бездонные, не дрогнули ни на мгновение, выдерживая её чернеющий взгляд без тени сожаления.

— Ты принадлежишь мне. Каждое твоё дыхание, каждый вздох — теперь мои. И если хочешь услышать голос брата снова... ты перестанешь дрожать и начнёшь слушаться.

Она не осознавала, как её ноги подкосились, пока спина не ударилась о стену. В ушах звенело, а в груди колотилось что-то горячее и острое — страх? Ярость? Бессилие? Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Сладковатый запах дорогого одеколона смешивался с железным душком крови. Её крови? Чужой?..

Шок пронзил её, будто вертел тушу. Осталось только дожарить. Спалить ее. Она отшатнулась, стены реальности вновь ударили по её сознанию. Мир рухнул, оставив после себя только пепел и боль. Всё, что она знала и любила, исчезло в одно мгновение.

— Ты... ты лжёшь, — прошептала без уверенности.

— Можешь не верить мне, но это не изменит фактов, — ответил он со стылым хладнокровием.

— Кто это сделал? Это был ты? — голос-таки задрожал у нее от ужаса, и в глазах блестели горькие слёзы, которые она изо всех сил старалась удержать.

Аяз резко разжал пальцы, отступив на шаг. Его лицо, обычно такое холодное и контролируемое, на мгновение исказилось — в глазах мелькнуло что-то болезненное, почти человеческое. Он провёл рукой по лицу, словно стирая непрошеную слабость, но голос всё равно сорвался на более низкие, грубые ноты.