Сам Себе Враг

Глава 8

Смотрю через зеркало заднего вида на своего сообщника, который втянул меня во весь этот спектакль. Он же, к моему удивлению, резко поворачивает руль и снова съезжает на обочину. Тормозит, отстёгивает ремень безопасности и молниеносно разворачивается к заднему сидению, где сижу я. Снаружи в наш адрес доносятся возмущённые сигналы других водителей, но его это не волнует. Он глядит на меня поистине бешеными глазами, а затем и вовсе делает то, что выбивает из моих лёгких весь воздух.

Константин хватает меня за горло одной рукой и прижимает к спинке сидения. Не душит, но держит достаточно крепко, чтобы ограничить поток кислорода. Я в ужасе округляю глаза. Хватаюсь за его руку в попытке выпутаться из стальной хватки. Ничего не выходит, я остаюсь и морально, и физически парализованной его действиями.

— Заткнись! — почти орёт, отчего лицо его заметно краснеет и вены на лбу вздуваются. — Мы это уже обсуждали, я не собираюсь повторять одно и то же по два раза. Ты выполняешь свою часть сделки и через время отправляешься домой, а я от начала и до конца оплачиваю дорогостоящее лечение твоей мелкой сестры. Напомнить, что будет в случае неповиновения?

Горло пересыхает от страха, но я даже не могу слюну сглотнуть, вынужденная задыхаться и биться в конвульсиях.

— Не-е-ет, — хриплю из последних сил, понимая, что моё собственное лицо тоже начинает заливаться краской.

Боже, что вообще происходит? Этот тип с самого начала казался мне подозрительным, но и подумать не могла, что он до такой степени ненормальный и вспыльчивый. Недавно испугалась его воплей, а теперь он ещё и руки распускает.

Гляжу прямо в его зрачки, в которых по-прежнему читается дикая ярость, словно Константин действительно готов меня придушить. Но проходит ещё пару секунд и гнев постепенно стихает. Мужчина меня наконец-то отпускает, и я тут же принимаюсь кашлять, едва ли не лёгкие свои выплёвывая.

— Вот и отлично. Ну а это для профилактики.

Продолжая кашлять, замечаю, что он не отворачивается обратно к рулю. Берёт телефон, набирает чей-то номер и звонит, включив громкую связь.

— Слушаю, Константин Дмитриевич, — раздаётся в динамике мужской голос, и я замираю. Огромными глазами смотрю на Богомолова, наблюдая за тем, как на его лице расползается слащавая улыбка.

— Здравствуйте, Денис Николаевич. Сегодня утром я перевёл новую сумму на вашу карту. Как обстоят дела с лечением? Как Таня себя чувствует?

Эта сволочь минуту назад меня душил и упивался этим, а теперь как ни в чём не бывало мило беседует с моим отцом по телефону.

Так и хочется закричать в трубку и начать умолять папу, чтобы он приехал и забрал меня из этого кошмара, но знаю, что это не пойдёт никому из нас на пользу. В первую очередь, моей маленькой сестре, которая в свои шесть лет вынуждена буквально жить в больницах и бороться за свою жизнь.

Внимательно слушаю то, как радостно отец рассказывает об успехах лечения и улыбаюсь сквозь выступившие слёзы.

— Мы всё получили, огромное спасибо, дай бог Вам здоровья. Очень хорошо себя чувствует, на боли совсем не жалуется. Настроение тоже отличное, уже мечтает в будущем начать свой блог вести. Мы так ею гордимся, не можем нарадоваться и слов признательности для Вас подобрать.

Папа явно собирается продолжать данную тему, но Константин его перебивает всё тем же елейным голосом.

— Не стоит меня благодарить. Мы ведь заключили сделку, и Ваша старшая дочь её прекрасно выполняет, — многозначительный взгляд на меня через зеркало. — Я позвонил только чтобы её успокоить. Она волнуется за свою сестрёнку, а связываться лично, сами понимаете, не может.

— Да-да, конечно. Передайте Еве, что у нас всё отлично, пусть не переживает и слушается Вас во всём.

Они оба смеются, а мне становится тошно и больно. Горло продолжает саднить, но кашель больше не мучает. Больно в душе.

Больше не слежу за сутью их разговора, уткнувшись глазами в кожаное сидение под собой. Часто моргаю в попытке прогнать слёзы. Не проходит и минуты, как мужчины заканчивают диалог, прощаются, и "отчим" отключается. Возвращает своё внимание ко мне.

— Слышала? Ты должна во всём меня слушаться, даже твой отец об этом говорит. Приму молчание за согласие. Обидно, должно быть? Родители буквально продали тебя ради спасения другой дочки и, занимаясь её лечением, о тебе не вспоминают.

И снова от меня слышится лишь молчание, что его заметно раздражает. Но мне вдруг становится всё равно, даже если он попытается вытащить меня за волосы на улицу и и****ь.

Он ведь прав. И защитить меня, в случае чего, будет некому.

Слышу, как машина заводится, но мужчина не спешит трогаться с места. Настороженно поднимаю взор и вижу, что он всё так же пялится.

— Ещё один такой выкрутас с твоими психами, и незамедлительно последует наказание. Будь послушной девчонкой и подобного с моей стороны больше не повторится.

— Поняла, — кое-как произношу сухими губами.

— Верю, — зло улыбается. — А со Светланой я сам разберусь, если вдруг пойму, что она реально что-то подозревает.

От этих слов вновь мурашки бегут по коже, но единственное, что я могу, это просто сжаться на своём месте, боясь пошевелиться.

Тиран наконец-то отстаёт от меня. Выезжает на дорогу и больше мы не разговариваем.

Пока едем, я воспроизвожу в памяти тот день, когда этот человек пришёл к нам домой и заявил, что спасёт нашу Танюшку. При одном условии, а именно, если я соглашусь уехать с ним для того, чтобы сыграть роль его падчерицы.

Помню свой собственный шок, когда он достал фотографию Элины и показал нам. Мы в самом деле с ней похожи как две капли воды, разве что цвет волос разный, а также форма носа и губ. Даже глаза похожи оттенком и разрезом. До переезда я была русоволосой. Как итог — перекрасилась. Ну а все остальные недочёты Константин списал на якобы перенесённые пластические операции. Подкупил главного врача элитной клиники и таскал меня на якобы процедуры, перевязки и так далее.

Мои родители в тот первый день сидели с горящими от счастья глазами и даже ни разу не подумали о том, что это, на минуточку, преступление. А вот я задумалась и рискнула поинтересоваться, где находится та самая падчерица, роль которой меня просят сыграть. В ту же секунду прозвенел первый тревожный звоночек, когда Константин обернулся и жёстко отчеканил:

— Вас это волновать не должно. Если не будешь задавать лишние вопросы, мы обязательно подружимся. Всё остальное — личное дело моей семьи.

— Не будет, не будет! Никаких вопросов, правда, дорогая? — всполошилась мама, вытирая слёзы с глаз. И плакала она не из-за предстоящей разлуки со мной, а от осознания того, что случилось чудо и её младший ребёнок выживет.

И я её за это не винила. Тоже была готова пойти на всё, только бы спасти Танюшку. И пошла. Хотя меня и так бы никто спрашивать не стал. Мои мама с папой действительно меня продали в личное пользование Богомолову. Рискуя моей свободой и безопасностью, они пошли на это, ни на секунду не засомневавшись

Поэтому да, ничего другого мне не остаётся, кроме, как и дальше играть свою роль. Роль, к которой я старательно готовилась несколько месяцев благодаря составленным инструкциям от Константина. И мне до сих пор интересно, откуда он так хорошо знал Элину, раз даже её предпочтения в плане нижнего белья заставил запомнить.

Быстро прогоняю из головы все лишние мысли, когда машина заезжает в... наш двор. Не дожидаюсь разрешения и стрелой вылетаю из авто. Иду быстро в дом, где меня встречать мать.

Вижу её и содрогаюсь, однако пытаюсь этого не показывать. Отвечаю на тёплые приветственные объятия.

— Детка, ты утром так незаметно убежала, даже не попрощалась.

— Да, извини. Я проспала и сразу рванула на учёбу, позавтракать не успела бы, — улыбаюсь и машу рукой. — Устала очень. Пойду полежу немного.

Обхожу женщину и тороплюсь к лестнице, когда за спиной хлопает дверь и Константин входит следом.

Он обнимает жены и рассказывает выдуманную легенду о том, почему лично забрал меня из университета.

— А теперь идём, я ужасно голоден. Покорми меня скорее! — заговаривает ей зубы и ведёт на кухню, продолжая ещё о чём-то трепаться. Я уже не слышу.

Дохожу до своей спальни и закрываюсь там. С размаху швыряю сумку куда-то в сторону, после чего без сил сползаю на пол. В груди бушует множество чувств — от тревоги до настоящего ужаса.

Мне впервые стало страшно находиться в этом доме, рядом с этим сумасшедшим. Он душил меня, чёрт возьми, и открыто угрожал!

Предчувствие всё-таки не подвело, этот человек на самом деле оказался дьяволом в теле красивого мужчины. И даже размышлять себе запрещаю о том, что он мог сделать с Элиной. Потому что если начну предполагать, ни до чего хорошего не дойду.

Дабы остаться целой самой и не подвергать опасности свою семью, нужно просто продолжать притворяться Элиной. Играть так хорошо, как только могу.