Невидимая

2 глава. Кофе с корицей

Четыре года спустя.

Сентябрь в Барселоне начинается с паузы.

Утром воздух ещё прохладный, и, выходя из дома, вдруг ловишь себя на мысли, что тёплая кофта сейчас бы не помешала. А днём солнце нагревает камень так, будто лето никуда и не уходило.

Лиа любила этот город. За четыре года она к нему привыкла — как привыкают к дыханию спящего рядом человека. Сначала не спишь, прислушиваешься, а потом перестаёшь замечать.

Она сидела у окна в маленькой кофейне на Каррер де ла Льибертад, где готовили лучший кон лече в районе и не жалели корицы.

На ней был светлый топ с длинным рукавом и тонкий шерстяной кардиган, наброшенный на плечи. Джинсы. Кроссовки. Волосы были собраны в высокий хвост. Сумка стояла на соседнем кресле.

Она давно научилась выглядеть просто и дорого одновременно.

Напротив, закинув ногу на ногу и рассеянно помешивая остывший капучино, сидела Марина.

— Я ему сказала: «Хосе, это не шерсть, это пластик! Ты что, не видишь разницы?» А он мне: «Марина, клиент всегда прав». — Она фыркнула и отставила чашку. — Как будто правда клиента отменяет законы физики.

Лиа улыбнулась в кофе.

— Ты ему так и сказала?

— Конечно. — Марина поправила выбившуюся прядь. — Он обиделся. И образец забрал. Tonto.

Они помолчали.

В кофейне было тепло, пахло выпечкой и ванилью. Этот запах отзывался в груди тихой, почти забытой тоской. Дон Альберто в Ситжесе тоже добавлял ваниль в круассаны.

— Кстати, — Марина склонила голову к плечу, — ты Матео давно видела?

Лиа замерла с чашкой у губ.

— Месяца два назад. Он сейчас в Риме.

— Я знаю. А вы…

— Знаешь? — она улыбнулась. — Откуда?

— Ты мне сама рассказывала.

Лиа кивнула и сделала глоток.

— Представляешь, позавчера прислал мне открытку…

— Открытку, — эхом повторила Марина. — В две тысячи двадцать пятом году? По почте?

— Он немного старомодный, — пожала плечами Лиа и машинально поправила блокнот, лежащий на столе, с которым никогда не расставалась.

— Не старомодный, а романтичный. Он же с детства в тебя влюблён.

Ответа не последовало. Его и не требовалось.

Лиа это знала. Знала всегда. Просто привыкла не думать об этом, как привыкаешь не замечать старый шрам от аппендицита.

Марина не стала продолжать. Она вообще была довольно деликатна и могла надавить только тогда, когда подруга действительно была в тупике. Сейчас в этом не было необходимости. Пока.

— Ладно, — Марина слизнула с ложки остатки пенки. — Какие планы? Есть что-нибудь интересное?

— Есть, — нехотя ответила Лиа.

— И?

— И ничего. Я ещё думаю.

Марина прищурилась.

— Ты думаешь… это когда уже двадцать раз сказала про себя «нет» и один раз вслух «да». Так?

Лиа только улыбнулась.

В этот момент экран телефона, лежавшего на столе, вспыхнул.

Валентина Прада.

Марина вопросительно посмотрела на неё. Лиа смотрела на экран так, будто это был не звонок, а детонатор.

— Ответишь? — тихо спросила Марина.

Лиа провела пальцем по экрану.

— Слушаю.

Голос Валентины за последние четыре года не изменился — всё тот же низкий, чуть картавый, от которого у подчинённых невольно выпрямлялась спина.

— Солита, добрый день. Не отвлекаю?

— Добрый день. Нет. Всё в порядке.

— Хорошо. Я коротко. Есть предложение от частного дома мод в Эль-Кабаньяле. Ищут креативного дизайнера. Ваша последняя коллекция произвела на них впечатление. Вы первая в списке.

Эль-Кабаньяль.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. И вдруг оказалось где-то в горле.

— Мне нужно подумать, — ответила она после короткой паузы.

— Разумеется.

Валентина продиктовала название. Лиа машинально вытащила ручку и записала в блокнот.

Montes Atelier. Эль-Кабаньяль.

Ручка на секунду замерла над бумагой.

Монтес.

Знакомая фамилия.

Глупости, — тут же одёрнула она себя.

Фамилия как фамилия. В Испании таких — сотни.

«Мы теперь в ателье, вместе с Рикардо», — когда‑то сказал брат в одном из редких звонков.

Тогда она не спросила, как называется этот дом. Название не имело значения: важно было только, что у него есть работа и человек, которому он доверяет.

Внутри что-то сжалось — не больно, настороженно. Как перед новостью, которую не хочешь слышать.

— Я пришлю контакты немного позже, — закончила Валентина.

— Спасибо, — сказала Лиа и попрощалась.

Она положила телефон экраном вниз и несколько секунд просто смотрела на стол.

Марина молча перевела взгляд с неё на блокнот.

Лиа закрыла его. Потом снова открыла.

Montes Atelier.

Только бы не он.

Она взяла телефон.

Не потому что хотела.

Потому что не могла не проверить.

Поиск. Первая ссылка. Сайт.

Чёрно-белый минимализм. Крупный шрифт. И фотография.

Мир сузился до экрана.

Мужчина лет тридцати пяти. Тёмные короткие волосы. Чуть прищуренный взгляд. В руке карандаш. Он стоит у окна, на фоне эскизов, и смотрит в сторону, словно его окликнули в момент съёмки.

Семнадцать лет.

Она помнила этот взгляд. Помнила, как он смотрел на неё в день её десятилетия, словно перед ним была не маленькая девочка в нелепом платье, а кто-то важный. Помнила красную коробочку. И дрожь в пальцах, когда открывала её.

Она думала, что забыла.

Она обманывала себя.

— Лиа? — голос Марины донёсся откуда-то издалека. — Ты чего?

Лиа медленно выдохнула.

— Это ОН, — сказала она тихо. — Рикардо Монтес. Это его компания.

Марина наклонилась к экрану.

— Подожди… — она прищурилась. — Тот самый Рик?

— Да.

— Rayos… — Марина откинулась назад. Несколько секунд она просто смотрела в стол, будто перебирая что-то в голове.

— Странно, — медленно сказала она. — Очень странно.

— Что?

— Мне знакомо это имя. Не лично. По публикациям.

Лиа подняла на неё глаза.

— Каким публикациям?

— Фотографическим, — Марина говорила уже сосредоточенно. — Рикардо Монтес крутой и очень известный фотограф‑документалист. Несколько лет назад его работы часто всплывали. Не массово, но в нужных местах — фестивали, спецпроекты, фондовые отчёты.

Она на секунду задумалась.

— А один его снимок всё‑таки ушёл в массы. Несколько лет назад он разлетелся по соцсетям. Я видела его везде — в новостях, в ленте, в репостах.

— Какой?

— Ой, дай бог памяти… Мальчик в лагере беженцев. — Марина говорила уже медленнее. — Точно! Он сидел на канистре и держал сломанную игрушку.

Лиа невольно передёрнула плечами. Перед глазами вспыхнуло чужое, но слишком узнаваемое одиночество.

— Документалист?

— Да. И довольно жёсткий. Болезни, бедность, катастрофы, лагеря беженцев. Без эстетизации.

Лиа медленно покачала головой.

— Я об этом ничего не слышала.

— Неудивительно, — Марина пожала плечами. — Он был абсолютно непубличным. Ни интервью, ни портретов. Его знали исключительно по работам. А лица никто не видел.

Она снова посмотрела на экран.

— А теперь лицо есть. Слушай, Лиа, да он не просто красавчик… он ещё и горяч. Теперь я тебя понимаю…

Лиа перевела взгляд с фотографии на подругу.

— А ты уверена, что это один и тот же человек? Может, просто совпадение.

— Может, — согласилась Марина. — Фамилия не редкая.

В памяти Лиа начали всплывать забытые воспоминания… Рик действительно любил снимать. Фотографировал всё подряд. От букашек до красивых зданий. У неё до сих пор есть пара фотографий, которые он делал для неё.

— Брат говорил мне, что Рик работал заграницей много лет. А лет пять назад принял от отца ателье и они работают там вместе.

— Пять лет назад говоришь… — Марина улыбнулась. — Фотограф Рикардо Монтес пропал как раз несколько лет назад. Просто исчез. Ни новых серий, ни текстов, ни упоминаний. Зато примерно в то же время появляется Рикардо Монтес — владелец ателье. С сайтом. С портретом. С именем на фасаде. Совпадение? Не думаю…

Лиа почувствовала, как внутри поднимается холод.

Она включила погасший экран.

Его глаза, нос, губы, она могла бы нарисовать с закрытыми глазами.

— Ты реально будешь думать?

— Да.

— Лиа…

— Я не могу, — перебила она. — Не могу вот так взять и приехать.

— Почему?

— Почему? — Лиа резко захлопнула блокнот. — Я… я не знаю. Просто не могу и всё.

Марина улыбнулась.

Она слишком хорошо знала подругу. «Нет» Лиа не означало «нет». Оно значило: «Я боюсь. Подожди. Дай мне подумать. Дай мне привыкнуть. Дай мне поверить, что это правда».

— Я не видела его семнадцать лет, — тихо сказала Лиа.

Если не считать снов. И тех двадцати трёх раз, когда случайно натыкалась на его фото в инстаграме Леона, а потом долго не могла уснуть.

Но признаваться в этом даже Марине не хотелось.

— Я не говорила с ним, — продолжила она. — А если я открою рот и не смогу вымолвить ни слова? Если он посмотрит на меня — так, как смотрел раньше, — и всё поймёт?

Марина молчала, ожидая продолжения, но Лиа не решилась произнести это вслух.

…Поймёт, что всё это время я так и не отпустила. Что тот дурацкий подростковый краш никуда не делся и давным‑давно перестал быть просто крашем. Что я берегла к нему это чувство, как эту цепочку на шее: упрямо не снимая, таская с собой через годы, через других мужчин, через всю свою жизнь.

— Лиа, ты себя со стороны видела?

Она не ответила.

— Четыре года назад ты пряталась в огромных кофтах. Красила волосы в мышиный цвет и прятала их в пучок, чтобы не блестели. Ты работала швеёй в крохотном ателье, отдавала свои эскизы нашей хозяйке, и та подписывала их своим именем, а ты только улыбалась и говорила: «Клиенты довольны и хорошо». И никто — никто — не знал, что у тебя внутри.

Марина сделала паузу.

— Ты как никто умеешь всё скрывать. Ты носишь маску так долго, что она стала твоим вторым лицом. И знаешь, что меня пугает?

— Что? — еле слышно спросила Лиа.

— Что ты сама уже не знаешь, где маска, а где ты. — Марина откинулась на спинку стула. — Поэтому, когда ты боишься, что он всё поймёт… Лиа, милая. Он не поймёт. Потому что никто и никогда не понимал. Кроме Матео. Даже я только учусь. Ты слишком хороша в этом.

Она перевела дыхание.

— Он увидит уверенную и стильную женщину. Красивую женщину. Дизайнера, чьи эскизы обошли сотню конкурентов. Профессионала, который умеет держать спину ровно и смотреть в глаза. А то, что у тебя внутри… — Марина чуть наклонила голову. — Это ты ему сама покажешь, если захочешь. Или не покажешь никогда. Это уже тебе решать.

Лиа смотрела на свои руки.

На идеальный маникюр.

На рельефное кольцо с сапфиром, которое она купила себе сама.

— Ты правда думаешь, что он не догадается? — спросила она.

— Если догадается, — Марина усмехнулась. — я подарю ему пожизненный абонемент в барбершоп.

Лиа фыркнула.

— Вот видишь, — сказала Марина, поднимаясь. — Ты даже смеёшься, когда хочется плакать. А это, знаешь ли, высший пилотаж.

Она наклонилась и поцеловала подругу в щёку.

— Не тяни с ответом Валентине.

Дверь звякнула колокольчиком.

Лиа осталась одна.

Она посмотрела на своё отражение в стекле. Русые волосы ловили солнце. Светлые глаза казались почти прозрачными.

Спина была ровной.

Марина права.

Она так хорошо научилась хранить секреты, что это стало почти рефлексом.

Лиа взяла в руки телефон и перечитала сообщение от Валентины.

И только затем набрала ответ:

«Я согласна.»

Отправила.