После обеда конюх взял под седло лошадей и привёл их к дому. Яков с Павлиной оседлали их и выехали в поля, в сторону усадьбы Белоцерковских.
Не доезжая кладбища, они спешились, мужчина указал девушке на свежую могилу, она пошла, а он остался стоять, взяв лошадей под уздцы, отойдя с ними под деревья, понимая, как необходимо девушке побыть одной.
Павлина подошла к могиле, прочитав инициалы на деревянном кресте, и буквально упала на могилу, захлёбываясь в рыданиях:
- Прости мне любимый, мою душевную слепоту, ни о такой жизни я мечтала, с твоим уходом всё померкло и солнце светит по-другому и закат и рассвет не радует и пение птиц не услаждает уж более слух. Думала глупая, жар-птицу поймала, а она оказалась облезлой, старой курицей, не способной нести даже яйца… Тебе вот, небось покойно
