День 4. Жизнь за Айур

4387 Words
Артёму даже показалось, что повторяется вчерашний день, а всё что случилось накануне, ему просто приснилось. Однако нет, рядом с постелью сидела незнакомая Артёму черноволосая девушка. Было понятно, что она работает под началом хозяйки этого дома, у всех здесь своеобразные знаки различия, своя символика. У этой волосы заплетены в косы, в каждую вплетена синяя лента. Такие же ленты, где на одежде, где в волосах, были у всех остальных. Артём рывком уселся. Некогда валяться. Удивительно, какая бодрость! Вчера вообще ничего больше не помнил. Провалы в памяти — это плохо, причём однозначно плохо. Вот как он сюда пришёл? Кто его уложил и, простите, раздел? — Сэр Ортем! — девушка, похоже, задремала. Она испугалась, по лицу видно. — Вам помочь? Как выспались? — Спасибо... — Марина, — представилась она с улыбкой. — Вы ничего не помните, я знаю. Вы вчера спасли жителей Иструма. Мы очень вами гордимся! — Мы? — спрыгнул на пол и понял, что бодрость бодростью, а координация пока не восстановилась. Вот чёрт! И опять, простите, в чём мать родила. Он попытался отчасти прикрыться, а отчасти просто удержаться на ногах. И... Дверь отворилась. «Можно было и постучать», — запоздало подумал Артём. Вошла Лилия. Картина маслом. Артём, взъерошенный и ни во что не одетый, стоял вплотную к Марине, прижав ладонь к её бедру, естественно без всяких намерений, просто он старался не упасть и схватился за ближайшее, что попалось под руку. — Вам помочь, сэр Ортем? — Лилию, похоже, было трудно удивить. Улыбалась, но улыбка, если можно так сказать, нейтральная. Без намёков. — Я помогу ему, не беспокойся, — не оборачиваясь, спокойно ответила Марина. Положила свою руку поверх ладони Артёма и мягко и вежливо убрала его ладонь. — Позаботься о завтраке, хорошо? — Конечно. Рада видеть вас в хорошем настроении, сэр Ортем! И исчезла. — Держитесь, — Марина протянула руку. — Вижу, вы не хотите, чтобы я помогала. Просто возьмитесь, если нужно. Да, это пригодилось. Ещё через три минуты Марина придирчиво осмотрела его — поправила чуть-чуть куртку и всё. — Вы расскажете нам? — Марина отступила на шаг. — Расскажете, что было в Иструме? — Что смогу, — вроде бы сэр Джеймс не говорил, что можно рассказывать, а что — нет. Будем полагаться в такой ситуации на здравый смысл. — А кому рассказать? — Мне, — немедленно ответила Марина. — Лилии. Всем в доме, кто захочет. Расскажете? — Конечно, если вечером буду свободен. Спасибо, Марина, — спохватился Артём. Надо было с этого начинать. * * * Язык не поворачивался назвать всех этих людей слугами. А как правильно? Домочадцы? Лилия успела пояснить, что в связи с демографическим состоянием люди сейчас живут большими семьями. Причём слово «семья» сейчас означает вовсе не то, что в том месте и времени, откуда Артём не так давно попал сюда. Тут скорее подойдёт слово «дом» в старинном значении — глава дома, все его родственники; все, кто работают или живут в его доме. Тут не получится жить в соседнем доме и не иметь никакого представления о том, кто живёт рядом. Тут по-другому не выжить. В Риме, Лиссабоне и Лондоне и в окрестных землях примерно в радиусе десяти таланов, жизнь ещё можно назвать спокойной. Восстанавливалось производство, вновь создавались фермерские хозяйства. Удавалось даже вести научные изыскания; по словам Лилии, именно благодаря научным достижениям люди добились, что мужчин уже почти сто пятьдесят лет всего лишь в семь раз меньше. Тенденции были куда более пугающими. Но причина такого перекоса всё равно была не очень понятна. Артём насчитал четырёх мужчин и двадцать две женщины пока завтракал, они появились, поздоровались и расспросили, насколько позволяла ситуация и вежливость, как дела. Причём он отметил характерную черту: мужчинам всем за пятьдесят, а женщины почти все моложе сорока. «Пока не буду спрашивать», — подумал Артём. По словам Лилии, это больная для всех тема. Не то чтобы нельзя обсуждать, но просто так трепать языком не стоит. Всё записано в книгах, огромная часть культурного наследия человечества выжила, что бы там ни произошло непонятно когда. Артём стал вспоминать рассказ Лидии и анализировать. По звёздам можно было бы понять, какой тут год, если это на самом деле Земля. Только вот Артём не помнил, как это делается. Стой, но ведь есть же компьютеры? Не может не быть, раз есть все эти чудо-аппараты. Нигде не было мусора, куда ни кинешь взгляд, везде стояли, урны. Так их урнами и величали, они полностью перерабатывали в безвредные соединения всё, что туда ни положишь. При этом у них есть защита от дурака, если по великому уму сунуть руку в урну, то рука не пострадает. Медицина. Почти ни у кого не было явных признаков дряхлости. Если удаётся пережить первые двадцать лет, люди жили в среднем сто двадцать лет, не очень долго, война всё-таки продолжалась. То, что сэр Джеймс назвал нечистью, всё ещё занимало большую часть планеты, но, как бы выразиться, она была дезорганизована. Если бы нечисть обладала достаточным разумом, был бы ещё вопрос, кто хозяин на планете. А так — человек с боями, но возвращал всё то, что уже успел некогда сделать своим. Медленно, такими темпами планету придётся освобождать не одно столетие. А что поделать? Транспорт. Дилижансы, у них в качестве генератора энергии стоял какой-то реактор. При этом радиации ноль. Мифический холодный термояд? Что-то ещё? Всякая мелочь. Есть репликаторы. В этой части Лилия тоже попросила не сильно трепаться, но основные предметы люди получали автоматически, и сами репликаторы тоже удавалось воспроизводить. Отлично, то есть человечество успело освоить так много новых технологий, что не соскользнуло назад, в каменный век, после не очень понятной пока катастрофы. И люди. Никогда рядом с ними не было так спокойно. Там, у себя, когда приходилось пользоваться общественным транспортом, Артём физически ощущал неприязнь, чуть ли не ненависть и общую нездоровую атмосферу вокруг. Человек человеку — волк. А здесь было не так. Здесь один не выживет. Может, оттого они и здороваются словами: «Вам помочь?» Причём это не просто слова. Что говорят, то и имеют в виду. Буквально. — Войдите! — отозвался Артём, когда в дверь постучали. Интересно, кто застелил кровать? До сих пор неловко, профессию он сам не выбирал, досталась непонятно откуда. Заслуг особых за собой он не чувствовал, в конце концов ту деревушку Иструм освобождала рота сэра Джеймса. А относились к нему очень почтительно, хотя и без подобострастия. Он обнаружил, что они обе стояли перед ним. Лилия и Марина. Что за наваждение! Поутру Марина, он точно помнил, казалась черноволосой. А сейчас они обе светловолосые. И почему казалось, что Лилия неотличима лицом от Инги? Вот Марина — да, практически сестра-близнец. Что творится с головой? — У вас сегодня две помощницы, сэр Ортем, — Лилия улыбнулась, но глаза её оставались неулыбчивыми. — Хозяйка дома приказала Марине помогать вам во всём. — Это правда? — Артём посмотрел на Марину. Они удивились. Обе. — В моей... там, в прошлом, такой вопрос — просто оборот речи, — пояснил Артём, начиная чувствовать себя неловко. Ведут себя так, словно он прямо сказал: «Да врёте вы всё!» Девушки переглянулись и улыбнулись, неловкость прошла. — Конечно, — подтвердила Марина. — Вы сможете найти, чем занять нас обеих? Лилия рассмеялась и взяла Марину за руку. Взглядом пояснила, что сможет. — Вас ждут сегодня в «Пьяном драконе», сэр Ортем. Простите, что перебила, но вся ваша рота будет там сегодня к полудню. Через два с четвертью часа. — Вы проводите меня? — посмотрел Артём в глаза Лилии. Та кивнула. — Можно попросить вас подождать у выхода? Лилия ещё раз кивнула, улыбнулась по очереди им обоим, дверь за ней затворилась бесшумно. — Марина, кем вы обычно работаете? Замешательство на её лице. Видно, очень уж странно прозвучал вопрос. — То есть, чем занимаетесь чаще всего? — Книгами. Мы обнаружили недавно две старинные библиотеки, я помогаю разобраться с ними. — Отлично! А можно попросить вас подобрать самое интересное из современных книг? — Конечно. А какие именно? — Научные и художественные. Если есть художественные. — Есть. У меня самые известные номера телефонов за последние два века. Стоило большого труда не рассмеяться и тщательно скрыть изумление. Видимо, Марина поняла его взгляд правильно. — Телефоны пишут и читают для других людей художественные книги, сэр Ортем. Номером называются самые популярные книги. У нас работает пять телефонных линий. Знаете, многим нравится слушать. — Понимаю, — покривил Артём душой. Чёрт побери, как они успевают? Вроде бы вечно воюют, куда ни кинь — везде опасности и всё такое, а у них пять чтецов, готовых порадовать интересными книгами! — А то, что читают глазами? Можно, я сам прочту? — Конечно. Что именно вам выбрать? — Из наук — последние публикации по всем наукам. А из художественного — предложите что-нибудь на ваш вкус. Там, в той жизни, я любил читать книги и слушать музыку. Марина рассмеялась, и Артём вздрогнул. Её смех и смех Инги звучали одинаково. Чёрт побери! — Простите, сэр Ортем, — спохватилась Марина. — Не хотела вас задеть. Я понимаю, вы просто говорите не те слова. Такое часто бывает с дросселями. Когда вам нужны книги? — Вернусь из «Пьяного дракона» — и сразу сяду читать, если других дел не будет. Марина покивала. «Марина — морская», — подумал Артём. То ли показалось, то ли Лилия говорила, что имена сейчас просто так, от нечего делать, не дают. Имя обычно многое говорило о человеке. И очень часто люди меняли имя, как только становились совершеннолетними. Вот так. — Удачного дня, сэр Ортем! Здравствуйте! — Здравствуйте, Марина, — вполне искренне пожелал Артём. «Чёрт побери, так и не успел ещё привыкнуть, что здесь это слово говорят в качестве формулы прощания». * * * Он ни слова не сказал Лилии, куда хочет и зачем, но она привела его в заведение — кафе, или как его сейчас называют, оно же место общения и культурного досуга вообще. «В Риме есть спортивная площадка, — припомнил Артём, — и театр. Во дают, что ещё сказать!». В любой момент может начаться что-то подобное битве за Рим, когда буквально из-под ног вырывается на свободу эта их ужасная нечисть, а люди живут так, словно век уже здесь находятся, и ещё век спокойно проживут. Не беспокоятся о том, что не в их власти. Просто живут. — Мы в «Пьяном драконе», — пояснила Лилия, жестом поманив официанта. — Но это тихий зал. Здесь не принято громко веселиться. Ваша рота будет в соседнем зале. Не беспокойтесь, я напомню. — Благодарю, — отозвался Артём. Он чуть не сказал «спасибо», а это слово здесь имело пренебрежительный смысл. То есть формально это благодарность, но ироническая. Надо следить за языком. Лилия покивала. — Я вижу, вы уже почти пришли в себя, — заметила она после того, как отпили из своих чашек и посидели пару минут в тишине, так положено здесь пить чай. «Она про утро, — подумал Артём. — А что, и спрошу. В конце концов, дроссели вообще не от мира сего». — Я видел, как вы посмотрели на нас с Мариной. Этот жест что-то означает? Лилия опешила. И чуть не рассмеялась, было видно по глазам. Но не рассмеялась. — Так вы не знали?! Правда? — Просто объясните. У вас было странное выражение лица... — Артём пошевелил в воздухе пальцами. — Как будто кто-то один в той комнате лишний. Лилия покачала головой, вполне искреннее изумление не торопилось покидать её лицо. — Да, означает, — она внимательно смотрела ему в глаза. — Если мужчина прикасается ладонью к бедру женщины, он предлагает ей близость. Артём чуть не поперхнулся. Вспомнил, с каким выражением лица Марина убрала его ладонь. Точнее, почти без выражения, как если бы это случилось невзначай. Чёрт, это и была случайность! — Вы не смущаетесь. Это хорошо. Даже если вы так сделаете при людях, в этом нет ничего неприличного, — продолжила Лилия. — Но хочу сразу сказать, сэр Ортем. Если предлагаете подобное, не вздумайте потом отказаться. — Это понятно. — Не думаю. Если женщина словно не заметила вашего жеста, значит, ей это не нужно. В этом ничего обидного — не хочет, и всё. Впрочем, вы можете попробовать снова, если она не заметила. Это тоже в порядке вещей. Вот теперь он почти покраснел. Снова вспомнил, как убрали его руку. Лилия улыбнулась. — Марина всё понимает, не беспокойтесь. Если это была случайность, она поняла без объяснений. — Очень надеюсь. Скажите, Лилия, я вчера звонил вашей госпоже? — Звонили. Не помните? Удивительно! Вы проснулись, практически выпрыгнули из постели, позвонили ей и снова легли спать. Всё в порядке. Вы сегодня много молчите, сэр Ортем. Я могу чем-то помочь? «Верните меня домой», — чуть не сказал Артём. Звучало бы малодушно. «Мне нужно увидеть Ингу, — подумал он. — Я даже не понял, чем её обидел. А ещё меня уже потеряли родители, на работе тоже ищут с собаками, а я не пойми где. И то, что поутру ничего не помню, совсем не радует. Это ведь явно что-то с головой». — Доктор осматривал вас, — словно мысли прочла Лилия. — Можем сходить на медосмотр ещё раз. С вами ничего такого, что стоило бы лечить. — Ничего не помнить поутру — нормально? — Вы — дроссель. Для вас — нормально. Нет, я не шучу. Знаете, что? У нас ещё час. Вы хотели увидеть римские школы. Я знаю место, где вам будут очень рады. — Серьёзно? — Хорошо, что я понимаю, что на самом деле вы хотели сказать. Но осторожнее с этим словом с другими, ладно? Ну что, сходим? Это недалеко. * * * Это оказалось в десяти минутах ходьбы. Школа, по крайней мере на вид, была одним из старинных зданий, возможно даже времён здешней Римской империи (если она существовала). Школа и была школой, воспоминания сразу же нахлынули волной. Похоже, все школы вселенной будут одинаковы, если там обучаются люди. И опять накатило ощущение нереальности, люди жили в состоянии если не войны, то ожидания войны, а здесь было всё самое мирное. Не считая охранников, которых не меньше, чем персонала и учеников. — Перемена через три минуты, — понизив голос, сообщила Лилия, после того как поговорила с охранницей; та подошла поинтересоваться, в чём цель их визита. — Помните: не говорите ни слова, пока к вам не обратятся. Но если спросят, отвечайте. Договорились? Звонок грянул, прямо как в родной школе Артёма, они оба стояли под ним, и звук воспринялся, как удар по ушам. Учеников-то сколько! Они волной выплеснулись в коридор и вообще не обращали внимания на пришедших, бегали вокруг, галдели, что-то с жаром обсуждали. Обычные такие ученики. Обычная такая школа. Если бы не тот факт, что вокруг них были только девочки, Артём подумал бы, что вернулся домой. — Нам сюда, — Лилия указала дорогу. Странно: перемена объявлена, а из двери никто не выбегает. Лилия открыла дверь и встала в стороне. Артём вошёл первым. Вот где они держат мальчиков. Некоторых из них, как минимум. В классе были мальчишки разных возрастов между восемью и одиннадцатью годами. Едва Артём вошёл, как они моментально прекратили заниматься своими делами, замолчали и встали по стойке «Смирно». Преподаватель — седовласый, крупный мужчина в военной форме — также стал по стойке «Смирно». — Сэр Ортем Злотникофф, дроссель пятой танковой роты Федерации, — представила его Лилия, вошедшая следом, и отошла в угол. Столько восхищённых взглядов Артём давно не видел. Он заметил едва видимый кивок преподавателя, и мальчишек, как ветром сдуло — все бросились к нему. Прикасались к одежде, смотрели и молчали, не теряя восхищённых взглядов. — Сэр Ортем, — нашёлся самый храбрый, — а вы, правда, недавно спасли Иструм? — Я заметил, что они в беде, и помог нашей роте прийти туда. Мы все их спасли, не я один. И прорвало. Самые разные вопросы посыпались, мальчишки есть мальчишки. Но один вопрос запомнился лучше остальных. — Сэр Ортем, а вам хоть раз было страшно? — Всегда немного страшно. Может, поэтому мы всё ещё живы. Тут Артём, что уж греха таить, повторил слова деда-фронтовика. Только когда того не стало, пришло понимание, как мало с ним довелось поговорить. — Рад вашему визиту, сэр Ортем, — преподаватель подошёл, когда наступила пауза в расспросах. Лилия предупреждала его, что за руку здороваются, но только близкие друзья. Это как бы показывает, насколько вы доверяете друг другу. Все прочие здоровались, прижимая кончики пальцев к виску на военный манер или прикасаясь ладонью к правому плечу другого человека. — Удачи вам и мирного неба! — пожелал Артём на прощание — Лилия дала понять, что задерживаться не стоит, он покинул класс, ощущая всё те же восторженные взгляды. — У вас есть что-нибудь личное? Что-то такое, что было бы жалко отдать, но что вы могли бы отдать? — Есть, — ответил Артём не сразу. Перочинный нож ближе всего. Понятно, что вовсе он не перочинный, но так называется. Талисман своего рода. — Тогда вернитесь и подарите кому-нибудь на ваш выбор. Вот как. Что ж... Артём вернулся, в классе все немедленно встали по стойке «Смирно», он отыскал взглядом того паренька, который спрашивал про страх, и вручил ему нож. — Удачи! — похлопал он его по плечу (не забыл узнать у Лилии, допустимо ли), и покинул класс. Судя по шуму за спиной, все бросились смотреть на подарок. Лилия ответила на его вопрос, прежде чем он его задал. — Не отнимут, не бойтесь. Нам пора, скоро прибудет ваша рота. Сегодня я оставляю вас, сэр Ортем. Если будет нужна помощь, звоните. Но думаю, Марина справится. — А вы? — он посмотрел Лилии в глаза, и та усмехнулась. — Я — назад, в ангары. Это наказание, если вам ещё не сказали. Спорить не буду, я была виновата. Это за дело. — И долго вам там теперь работать? — То, что работа с танками вредна для здоровья, Артём знал уже очень хорошо. — Здравствуйте, сэр Ортем, — Лилия положила ладонь ему на плечо. — Вам прямо и направо. Звоните, если нужна помощь. И ушла не оглядываясь. На лице её долю секунды было такое выражение, словно она вот-вот расплачется. Вот как. «Ведёт себя так, словно я чем-то её обидел, — подумал Артём. — Она чего-то ожидала от меня, чего я не сделал. Или мне показалось?». Махать рукой на прощание здесь не принято. Более того, это трактуется совсем иначе: «Пошёл, пошёл!» — так прогоняют со сцены не понравившихся актёров. Весьма грубый жест. А ведь пару раз чуть не сделал его, совершенно без задних мыслей. Мог бы и влипнуть. Где я? Почему я здесь? Домой хочу, чёрт возьми. Даже не потому, что дома кто-то есть и беспокоится (и точно есть, и точно беспокоится!), а потому, что чувство нереальности происходящего не желало отпускать. Казалось бы, я получил, и пальцем совершенно не ударив, достаточно уважаемое положение в обществе из-за способностей, непонятно откуда взявшихся. И, если совсем честно, ощущается что он один тут бездельник. Он понаблюдал: никто без дела не сидел. Лилия, когда Артёму не требовалась помощь, вовсе не прохлаждалась. Она о чём-то говорила с окружающими и иногда исчезала ненадолго. Артёму казалось, что пару раз он видел её чем-то занятой, то есть, каждый раз, как выдавалось время, она старалась быть полезной, всегда находила себе занятие, работала. «Когда у меня выдавалось время, я предпочитал бить баклуши, — подумал Артём мрачно. — Домой хочу. И первое, что сделаю дома — перестану бить баклуши. Много что собирался изменить в себе на словах, пора и на деле начать. Честное слово!». Он остановился и посмотрел в зенит. Никогда не верил ни в какого бога, вообще ни во что, если уж быть честным с самим собой. Но вот сейчас захотелось, чтобы там кто-нибудь был, и как-нибудь отреагировал на мысли. Малодушие схлынуло. Артём понял, что стоит у дверей. Здесь ему и назначено. Как только он открыл дверь и сделал шаг внутрь, ему устроили овацию. Вот как! Когда он шёл во главе колонны, его в упор не видели, казалось даже, что смотрели с презрением. А сейчас... — Вам помочь, сэр Ортем? — капитан сэр Джеймс Батаник встретил его первым и крепко пожал руку. Вот как! — Как устроились? — Отлично, сэр Джеймс. Осваиваюсь. Трудно, но что поделать. — Замечательно! Через два дня у нас долгий поход, сэр Ортем. Отдохните как следует, вам придётся труднее всех. — Вам помочь, сэр Ортем? — поздоровался (на этот раз более формально — похлопав по плечу) сэр Тиберий Москат, по словам сэра Джеймса, известный грубиян и задира. — Здравствуйте, сэр Тиберий, — ответил Артём совершенно машинально, безо всякой задней мысли. Заметил изумление на лице сэра Тиберия. — Тьфу! Рад видеть, сэр Тиберий. Могу вам помочь? Сэр Тиберий громогласно расхохотался и ещё раз хлопнул Артёма по плечу. Вот это сила! Он что, молотобойцем работал? — Чёрт возьми, вы не лезете за словом в карман! Не беспокойтесь, меня не так легко обидеть. Проходите, проходите! Расскажите нам, как вы попали в чащу? По словам сэра Джеймса, вы спасли ему там жизнь. О, да. Послушать байки тут любят, как и рассказать их. Поскольку вокруг уже собралась почти вся рота, то Артём, поздоровавшись со всеми, уселся за стол и принялся рассказывать. С подробностями, естественно. Слушали, только что рот не открыв, и всячески поддерживали повествование выражением соответствующих эмоций. «Телефоны — это рассказчики, — припомнил Артём. Самые знаменитые могут рассказать самую скучную историю так, что кого угодно проберёт до глубины души. — Что ж, надо передать историю, как следует. Поработаем телефоном». Рассказывая, он совершенно случайно заметил, что за стулом сэра Джеймса появилась его хозяйка Инес. В таком же платье, в котором она вышла поговорить давеча с Артёмом. Заметив, что Артём смотрит на неё, она улыбнулась и едва заметно кивнула. И она была тут не одна, рядом с другими бойцами за спинками их стульев стояли, надо полагать, их хозяйки. Интересный обычай. Причём видно, что они тут вовсе не прислуживали, а что тогда? Следили за порядком? Вдохновляли? Ладно, это потом. Артём закончил рассказ, и получил новую порцию аплодисментов. Тут, на его счастье, другой боец предложил сэру Джеймсу самому рассказать свою версию той же истории, и Артёма не то чтобы оставили в покое, но дали возможность немного опомниться от столь значительного внимания к его персоне. Да, раз уж пришёл, надо бы и поесть. Другие про еду не забывали. * * * Спиртного здесь не пьют. По словам Лилии, среди военных с этим строго. Гражданские, и то редко, могут приложиться, однако до положения риз никто не напивается, за это можно схлопотать месяц-другой общественных работ, например, в ангарах, а то и что похуже. Трезвость — норма жизни. Страх как хотелось чего-нибудь выпить. Однако даже пиво, самый безобидный, по словам Лилии, спиртной напиток, разрешался строго по праздникам. А тем, кому сегодня или завтра в бой или в дозор, пить нельзя. «Ищите другие способы расслабиться, сэр Ортем». Что-то случилось с головой, то ли помутнело больше обычного, то ли, напротив, просветлело. Происходящее вокруг показалось нелепой игрой, а их Артём повидал сотни. И хороших, и плохих. Та игра, которая теперь была перед его глазами, по нелепости своей в хорошие бы не вошла. Он смотрел, и застольные возгласы показались комичными или трагикомичными. Битва за Рим, только подумать! Всадник верхом на танке! «Здравствуйте» как формула прощания! Нарочно ведь не придумаешь. И Артём припомнил, в какой игре, где пафоса также было с избытком, он слышал подобные интонации. — My life for Aiur! — слетело с его губ. Сам не понял, зачем произнёс это вслух. Но поздно, слово — не воробей. Вся рота встала. И, как один, торжественно сказала: — My life for Aiur! — на отличном (насколько мог судить Артём) английском языке. И стоя выпили, у кого что было. — Вы вспоминаете, сэр Ортем, — голос сэра Джеймса. — Это замечательно! Давно уже мы не слышали этих слов. Теперь, когда вы вспомнили, где вы, всё остальное точно вернётся. My life for Aiur! Артём не помнил, как оказался на улице. Помнил только, что когда он выходил, ни на одном лице не читалось издевки или иной неприятной эмоции; только серьёзность и уверенность. Эта фраза явно была им знакома. * * * Никогда ещё ему так не хотелось домой. Пусть даже к этому моменту жизнь казалась растраченной на всякую ерунду, часть Артёма, которая не желала принимать реальность происходящего, кричала, требовала, чтобы её вернули на Землю. А взгляду мерещились то шагающие бойцы, их лица, прикрытые диковинными каско; синие ореолы защитного поля. А потом ржавое пыльное небо, и что-то враждебное, крылатой стаей падающее с небес. Ноги влекли его куда-то, а куда было не понять; пару раз ему казалось, что прикрой глаза, вдохни, выдохни и всё кончится. Делал. Не помогало. «Домой хочу. Хочу домой!». Артём смутно осознавал, что смеётся, и не может перестать, а когда приступы смеха прерывались, он повторял всё те же два слова. Ясность чувств отчасти вернулась, когда он понял, что стоит в коридоре, ведущем в его апартаменты, а навстречу ему спешит улыбающаяся Марина. — Сэр Ортем! Я только что подобрала вам... Она чуть не выронила папку с бумагами. Артём смотрел на неё, а видел Ингу. «Где я? Почему она здесь, почему под другим именем?». — Идёмте, — она взяла его за руку. — Вам нужно отдохнуть. Идёмте, идёмте! Темнота обрушилась ливнем с небес, смывая и унося прочь реальность. * * * Он осознал, что лежит в постели. «Это начинает надоедать», — подумал Артём. Почти сразу же он вспомнил Ингу и стиснул зубы. Сразу же полегчало, он смог осознать, что он сейчас не на Земле. Что творится с головой? Почему никак не удаётся проснуться? Марина сидела у изголовья и на этот раз не дремала. Едва заметила, что Артём открыл глаза, тут же взяла его за руку и помогла усесться. — Вам лучше, сэр Ортем? — Гораздо, — признал Артём, оценив самочувствие. Заметил несколько пузырьков на столике у кровати. — Это лекарства? Что мне такого дали? — Успокаивающее. Я вызвала врача, я немного испугалась, когда вы стали говорить со мной на странном языке и называть меня чужим именем. — Я назвал вас Ингой? — сейчас уже невозможно было отделаться от мысли, что это переодетая Инга. Интонации, внешний вид. Вся разница — косы. Инга не заплетала кос. Она вообще не носила длинных волос, а предпочитала собирать их в хвостик. — Верно, — кивнула Марина и села на кровать рядом. — Вы беспокоитесь за неё. Всё просили прощения у меня... у неё, — поправилась она. — А потом стали говорить на непонятном языке. Но я поняла. Вы расстались с ней недавно и беспокоитесь за неё. И любите её, — заключила Марина, глядя ему в глаза. — Не спорьте. Это сразу видно. — Всё верно. Который час, Марина? — Два часа ночи. Вам лучше лечь, сэр Ортем. — А вы уже вторую ночь не спите из-за меня. — Артём взял её за руку. Марина улыбнулась и отвела взгляд. — Вам ведь тоже нужно отдохнуть. — Хотите, чтобы я ушла? — Марина встала. Артём тоже встал, и понял, что сила переполняет его, так замечательно отдохнул! — Нет, — тут же ответил Артём. Это она. Она нашла меня и здесь, просто сама не понимает ещё. — Хочу, чтобы вы остались. Марина улыбнулась, и крепче сжала его ладонь. — Утром... это была случайность, да? — Она смотрела в его глаза. В горле немедленно пересохло. — Нет, не случайность, — Артём чувствовал, что не может оторваться от её взгляда. Она, не отводя взгляда, медленно вернула его ладонь туда, где она была утром. — Только не называйте меня чужим именем, — шепнула она, и Артём окончательно утонул в её взгляде, полностью и бесповоротно.
Free reading for new users
Scan code to download app
Facebookexpand_more
  • author-avatar
    Writer
  • chap_listContents
  • likeADD