Я затаила дыхание.
В голосе Владимира не было страха. Только презрение. Вызов и смерть — холодная, чистая, готовая вырваться из его рук в следующее мгновение.
И я поняла: он думает о том, как выжить. Он думает о том, как растянуть время. И ради этого — ради того, чтобы я осталась в живых — он готов стать тем, кем быть не хотел.
Готов сжечь себя.
Готов умереть.
Готов у***ь.
А я стою за ним — дрожащая, почти голая — и впервые по-настоящему испугалась не за себя. А за него.
И это так удивительно?
Эмоции вообще приходят, когда им вздумается и порой не к месту.
У меня всё онемело.
— Иди на хуй — проорал Фил.
Его лицо налилось кровью, перекосилось от ярости. Он плюнул — прямо в пол, но в этом жесте было больше отчаяния, чем силы.
— Ты сейчас сдохнешь И твоя сучка, та, что у мен
