Обещанный отказ

4 Доверься мне

От лица Оливии

Я даже не знаю, сколько пролежала на полу в ванной, пока слёзы не усыпили меня. С трудом поднявшись с пола и пытаясь размять одеревеневшие мышцы, я стараюсь не думать о боли в груди. Подхожу к душу и включаю воду настолько горячую, насколько могу вытерпеть. Раздеваюсь и встаю под струи, но в голове снова и снова звучат слова Ксавьера. Я знала в глубине души, что уже ничего не вернёт мою семью, но никак не ожидала, что мама выйдет за него через три дня после развода с отцом.

Заставляя себя не думать о том, как рухнула моя жизнь, я начинаю мыться. Даю воде успокоить ноющие мышцы, сосредотачиваясь на том, что нужно сделать, чтобы пережить следующие шесть месяцев. Выхожу, заворачиваюсь в пушистое голубое полотенце, а затем подхожу к двери, и прислушиваюсь. В коридоре тихо. Молюсь, чтобы там никого не оказалось, и открываю. Я замираю на месте, увидев Ребекку на своей кровати.

— Ты что тут делаешь? — огрызаюсь я.

Вижу, как в её глазах мелькает боль. Она ни в чём не виновата, и моя грубость по отношению к ней — несправедлива.

— Прости, Ребекка. Ты не заслужила моего гнева. Я просто очень хочу побыть одна.

Она встаёт с кровати и делает два шага в мою сторону.

— Мне тоже жаль. Я не должна была врываться сюда, даже если просто хотела проверить, как ты. Я слышала, как Альфа и Луна кричали друг на друга, и поняла, что это из-за тебя, — говорит она.

— Можно задать тебе вопрос, Ребекка?

— Конечно, — отвечает она с искренней улыбкой. В других обстоятельствах мы могли бы стать подругами.

— Я слышала, как Ксавьер называет себя Альфой, а мама — Луной. Теперь и ты их так назвала. Почему?

Она кажется ошарашенной моим вопросом. Уже открывает рот, но стук в дверь прерывает её. Я не делаю ни шага к двери и благодарна, что Ребекка тоже остаётся на месте.

Через несколько секунд стук повторяется, и тишину нарушает голос Коннора.

— Оливия, я знаю, ты там. Нам правда нужно поговорить. Я знаю, ты расстроена из-за того, что мама вышла за Ксавьера, но когда ты всё узнаешь, то поймёшь, — говорит он. Я закипаю от злости, подходя к двери. Распахиваю её, хотя на мне только полотенце.

— Иди к чёрту, Коннор.

За спиной я слышу, как Ребекка ахает.

— Последний раз повторяю. У меня больше нет ни брата, ни матери. Я здесь в заточении, пока не стукнет восемнадцать. С радостью буду сидеть в этой комнате, пока не смогу уехать. Не пытайся говорить со мной. Забудь, что я существую, — я разворачиваюсь к Ребекке. — Ребекка, я бы хотела переодеться и провести остаток вечера одна. Давай поговорим в другой раз, когда я успокоюсь.

— Конечно, — говорит она, и я ожидаю, что она направится к двери, но вместо этого она подходит ко мне и обнимает. Сначала я напрягаюсь, но затем расслабляюсь. Я не отвечаю на объятия, но и не отталкиваю её. Когда она отпускает меня, то поворачивается и идёт к двери. Взгляд Коннора встречается с моим.

— Как бы ты ко мне ни относилась, Оливия, я всё равно люблю тебя, — говорит он. Я подхожу и закрываю дверь, не ответив. Заперев её, я прислоняюсь к двери и глубоко вздыхаю.

Спустя несколько секунд я подхожу к единственной двери в комнате, которую ещё не пробовала открыть. Полагаю, это шкаф. Когда я распахиваю её, у меня от удивления открывается рот. Внутри полно одежды. Подойдя ближе, я замечаю, что на вещах всё ещё есть ценники. Внутри меня тут же вскипает злость. Если он думает, что покупка этого дерьма изменит моё отношение, то он жестоко ошибается. Я выхожу из шкафа и направляюсь к большому комоду. В ящиках полно нижнего белья, трусиков и пижам. Я беру комплект пижамы и бросаю полотенце на пол.

У меня нет выбора, кроме как использовать эту одежду, но если Ксавьер думает, что это смягчит меня, он глубоко заблуждается. Я поднимаю полотенце и бросаю его в корзину для белья в углу комнаты. Когда я подхожу к кровати, меня накрывает волна усталости. Я скольжу под прохладные простыни и беру телефон с тумбочки. Он звонит дважды, прежде чем папа берёт трубку.

— Оли, малышка, — говорит он, и его слова звучат невнятно.

— Пап, ты в порядке?

— Всё хорошо, дорогая. Просто немного перебрал. Я люблю тебя, Оли, малышка, — отвечает он.

У меня сжимается сердце, и я с трудом сдерживаю рыдания, которые рвутся наружу. Мой папа не пьёт.

— Я тоже люблю тебя, пап. Просто хотела пожелать тебе спокойной ночи. Позвоню завтра утром.

— Хорошо, Оли. Спокойной ночи, дорогая, — говорит он, и звонок обрывается. А я сворачиваюсь калачиком и позволяю слезам, которые так старалась сдержать, течь по щекам.

Следующее утро

Тёплый свет, льющийся из окна, касается моего лица. Я потягиваюсь и тянусь за телефоном, но с удивлением замечаю, что уже девять. Это значит, что я проспала двенадцать часов. Хотелось бы сказать, что сон был спокойным, но меня преследовали кошмары о потере отца. Стук в дверь вырывает меня из раздумий.

— Оливия, я принесла тебе завтрак, — говорит Ребекка. Едва слово “завтрак” слетает с её губ, мой желудок громко урчит.

Я сбрасываю одеяло и соскальзываю с кровати. Подойдя к двери, я касаюсь ручки.

— Ты одна, Реб?

— Одна, — отвечает она. Я распахиваю дверь и отступаю, чтобы она могла войти. Запах яиц с беконом вызывает слюнки. Я запираю дверь и беру тарелку из её рук.

— Спасибо, — говорю я, садясь на кровать и тут же набрасываюсь на еду. Ребекка садится на кровать, скрестив ноги перед собой.

Мы сидим в удобном молчании, пока я продолжаю есть. Наконец она его нарушает.

— Оливия, можешь сказать, почему ты так злишься на брата, маму и Альфу Ксавьера? — спрашивает она.

— Удивительно, что брат тебе ничего не сказал.

— Он сказал, что не готов говорить об этом, но мне кажется, он боится мне это рассказывать, — говорит она. Я кладу пустую тарелку на столик у кровати и снова обращаю внимание на Ребекку.

— Месяц назад у меня была идеальная семья. Не пойми меня неправильно, мы ссорились, но любили друг друга. Мама и папа всегда казались очень влюблёнными. А потом однажды я пришла из школы и застала маму целующейся с Ксавье. Через несколько дней мне сообщили, что родители разводятся. Мама и Коннор просто вычеркнули отца из нашей жизни. А затем, меня вынудили бросить его одного, потому что они подали на него в суд за опеку. Мой отец был разбит. Сначала он потерял жену и сына. Теперь они забрали меня, оставив его одного справляться со всем этим. Когда я говорила с ним прошлым вечером, я поняла, что он пьёт. Мой отец никогда не пил. Он топит горе в вине. Как мама и Коннор могут просто выбросить его, будто он пустое место? — после этих слов тёплые слёзы покатились по моим щекам. Кажется, я за всю жизнь не пролила столько слёз.

Ребекка пододвигается ближе и обнимает меня.

— Мне так жаль, что их решения причинили боль тебе и твоему отцу. Никто из вас не заслуживает этого. Теперь я понимаю, что тебя держат в неведении — я спрашивала твоего брата, почему ты не знаешь, кто такие Луна и Альфа, но это не оправдывает произошедшего. Хоть я и невеста твоего брата, но надеюсь стать твоей подругой, Оливия. Когда-нибудь, может, ты будешь считать меня сестрой, — говорит она.

Я отстраняюсь, и она смеётся.

— Ты похожа на золотую рыбку с выпученными глазами, — говорит она.

— Я просто в шоке от твоих слов о браке. Как долго вы встречаетесь?

— Знаю, ты не хочешь, но тебе действительно нужно поговорить с матерью об этом месте и о Ксавье. Ты не обязана её прощать, но заслуживаешь ответов. К сожалению, мне приказали не раскрывать секретов, — отвечает она.

— Приказали? Что это за место, секта?

Она запрокидывает голову и смеётся.

— Обещаю, это не секта. Просто подумай о моих словах. Чем планируешь заняться сегодня? — спрашивает она.

— Наверное, посмотрю телевизор или почитаю книгу на телефоне. Сейчас я в середине романa про байкеров в приложении Dreame под названием 'Настоящая любовь байкера'. Довольно горячо.

— Звучит как книга по моему вкусу. Ты точно не хочешь выйти из комнаты хоть ненадолго? — уточняет она.

— Не сегодня. Я не готова сейчас встречаться с кем-либо ещё.

— Это нормально. Я буду рядом, когда ты будешь готова. Как насчёт того, чтобы я принесла обед, и мы отдохнули за просмотром фильмов? — предлагает она.

— Ты уверена, что у тебя нет планов с Коннором?

— Коннор у меня сейчас в немилости. Сегодня я предпочту провести время с тобой.

— Тогда увидимся в обед.

Она сжимает мою руку, сползает с кровати и уходит. А я откидываюсь на подушку и надеюсь, что не ошибаюсь, доверяясь Ребекке, но сейчас она единственная, кому я могу доверять.