Обещанный отказ

6 Ночной звонок

От лица Чарльза

Как всё пошло под откос в одно мгновение? Как я потерял всё? Я думал, что нас связывает нечто большее, но жестоко ошибался. Я поднёс бутылку к губам и сделал долгий глоток. Знаю, что не должен искать забвения, но мне всё равно. Этот дом такой пустой. Я не выношу тишины. Я потерял не только жену, но и детей.

Моя Оли выглядела раздавленной в тот день, когда чёртов судья отдал опеку Эвелин. Я знал исход ещё до того, как мы туда попали. Эта тварь была оборотнем, но я не мог сказать об этом Оли. Мы столько перед ней скрывали. Почему мы просто не рассказали ей? Я причинил дочери боль, пытаясь её защитить. Я думал, у нас есть время, но его не оказалось. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по жилам.

Мои мысли возвращаются к дню, когда я встретил Эвелин. Она была невероятно красива. У меня была встреча в юридической конторе, где она работала помощницей. Её босс был моим другом по колледжу. Моя компания начала приносить прибыль, и мне нужно было найти постоянного юриста, так что Грег был идеальным вариантом.

В тот миг, когда я увидел её, то понял — она та самая. В её глазах было что-то, что меня завораживало. Всю оставшуюся неделю я придумывал поводы навестить Грега, пока наконец не набрался смелости пригласить её на свидание. Я был на вершине счастья, когда она сказала «да» . Мы встречались полгода, прежде чем она переехала ко мне. Бывало всякое, но Эвелин всегда была моей второй половиной.

За день до свадьбы она попросила меня прокатиться. Я никогда в жизни не был так нервен. Мне показалось, что она передумала. Когда мы остановились у тропы за городом, моё сердце бешено заколотилось. Именно здесь я сделал ей предложение. Неужели она хочет всё разорвать там же? Мы вышли на ту же поляну, где когда-то был наш пикник. Она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах страх и тревогу.

— Чарльз, я должна показать тебе кое-что перед завтрашней свадьбой, — сказала она.

— Значит, ты всё ещё хочешь выйти за меня?

Она посмотрела на меня, будто у меня выросли десять голов. — Конечно, но я кое-что от тебя скрывала. Возможно, после этого ты передумаешь, — ответила она. Я притянул её и поцеловал, как будто она была мне нужна, как воздух.

— Ничто не заставит меня передумать, — сказал я, но она отступила.

Когда она обернулась Дженной, я решил, что сплю. Не буду врать, я был шокирован, но оказался прав — на следующий день мы поженились. Через год после свадьбы она ждала Коннора. Тогда она рассказала мне о «предназначенных партнерах». Она хотела, чтобы я знал: если наши дети станут оборотнями, богиня выберет им пару. Это была единственная наша ссора, которая меня по-настоящему напугала.

После того как она заверила меня в своей любви, я забыл о страхе. Когда родилась Оли, я был невероятно счастлив. Я люблю обоих детей одинаково, но она была моей девочкой. Я и представить не мог, что годы счастья разрушит одна встреча. Когда дети уже почти стали взрослыми, Эвелин решила вернуться к работе. Грег как раз остался без помощника — словно сама судьба. Теперь я гадаю, сколько всего на самом деле подстроила богиня.

Почему она забрала их у меня? Неужели потому, что я человек, и ей не суждено было быть моей? Слёзы текут по моим щекам, пока я вспоминаю день, когда мой мир рухнул. Звук открывающейся двери выводит меня из кухни. Я направляюсь к своей прекрасной жене, но она отступает, прежде чем я успеваю её поцеловать.

— Эвелин, что случилось? — спрашиваю я, беспокоясь, не произошло ли с ней чего-то.

Её глаза встречаются с моими, и я клянусь, моё сердце замирает.

— Чарльз, сегодня я встретила свою вторую половинку, — говорит она. У меня тут же перехватило дыхание. Она обнимает меня, и я позволяю ей, хотя в глубине души понимал, что ничего уже не будет прежним. Она пыталась сопротивляться связи, но через три недели я увидел вину на её лице, как только она переступила порог.

— Мне так жаль, Чарльз. Я пыталась, — сказала она.

Я допиваю бутылку, и вскоре онемение заглушает воспоминания и боль. Меня окружает тьма, но по крайней мере больше нет боли.

Две недели спустя

От лица Оливии

Звонок телефона на тумбочке выводит меня из глубокого сна. На экране — три часа ночи. Незнакомый номер. Я уже собираюсь отправить вызов на голосовую почту, но что-то внутри заставляет меня ответить.

— Алло? — говорю я.

— Здравствуйте, это Оли? — женский голос.

— Да, кто это?

— Меня зовут Миранда. Я медсестра в больнице Милосердия. Вы родственница Чарльза Крокера? — спрашивает она, и кровь леденеет в моих жилах.

— Да, я его дочь. Что случилось?

— Возможно, мне стоит поговорить с вашей матерью. У вас есть её номер?

— Мои родители в разводе. Я — вся семья, что у него осталась. Просто скажите, что произошло.

— Вашего отца доставили к нам после проверки благополучия, которую провела полиция. Его сотрудники беспокоились, что он не появлялся на работе несколько дней. Когда полиция приехала, он был без сознания, и они не знали, как долго это длилось.

Слёзы текут по моим щекам.

— С ним сейчас всё в порядке?

— К сожалению, нет. У него крайне высокий уровень алкоголя в крови, и врачи подозревают отравление. Мы пытаемся помочь, но он ещё не пришёл в себя. Доктор попросил позвонить вам, чтобы вы были рядом, если что-то случится.

Мне кажется, я не могу дышать. Неужели он может умереть?

— Оли, вы ещё на связи?

— Да. Я уже еду. Буду там в течение часа. Пожалуйста, не дайте моему папе умереть…

Я не могу сдержать рыдания и как только вешаю трубку, набираю Ребекку. Она единственная, кому я доверяю в этом месте.

— Оли, что случилось? — в её голосе паника. Я быстро всё объясняю.

— Одевайся и жди меня у входной двери, — говорит она.

Я облегчённо опускаю плечи, надеваю джинсы и толстовку. А затем открываю дверь, молясь, чтобы никто не проснулся. В коридоре тихо, и я почти бегу к лестнице. Пройдя прихожую, я медленно открываю входную дверь, надеясь, что сигнализация не сработает. Как ни странно, сигнализация молчит, и я выхожу в холодный ночной воздух. — Оли! — Ребекка пугает меня до полусмерти.

Я иду за ней к парковке.

— Тебе повезло, что сегодня мой друг дежурит у ворот, иначе нам пришлось бы будить Альфу. Я рассказала ему, что происходит, и он согласился помочь, — говорит она. Я не хочу, чтобы мама или Коннор узнали о происходящем. Они не заслуживают знать после того, что натворили.

— Ему ничего не будет?

— Нет, я сказала ему, чтобы он передал Ксавье, что я соврала насчёт разрешения. Дядя не станет меня сильно наказывать, — отвечает она. Я застываю на месте, как вкопанная.

— Ты только что сказала, что Ксавьер — твой дядя?

— Давай, Оли. У нас нет времени. Я отвечу на твои вопросы по дороге…

Через несколько минут мы проезжаем ворота. Сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Когда мы покидаем мою тюрьму, слёзы снова катятся по щекам. Я не могу потерять отца. Ребекка объясняет, что её отец и Ксавьер — братья. Когда её родители погибли, Ксавьер взял её к себе. У меня нет времени вникать в это — мы уже подъезжаем к больнице.

— Не могу передать, как это для меня важно, Ребекка. Я позвоню, как только что-то узнаю, — говорю я, обнимая её.

— Да ни за что! Я не оставлю тебя одну. Мы знакомы недолго, Оли, но ты мне как сестра. Пойдём проверим, как твой папа, — говорит она. Мы заходим внутрь и медсестра указывает палату. Поднимаемся на лифте, идём к комнате 305. Когда я заглядываю внутрь, у меня подкашиваются ноги.

Он подключён к аппаратам, и весь в трубках. Мой всегда крепкий отец теперь кажется очень слабым. Я молюсь про себя, чтобы он выкарабкался. Я не оставлю его снова. Плевать, что скажет этот чёртов судья. Ребекка подводит меня к стулу у кровати и кладет руку мне на плечо, а я просто смотрю на него.

— Мистер Крокер, я — Ребекка. Пара вашему сыну и лучшая подруга вашей дочери. Вам нужно проснуться, чтобы мы познакомились. Оли здесь, она нуждается в вас, — говорит она. Некогда выяснять, что за чертовщина — эта «пара». Она наклоняется, целует его в голову, а потом меня. Садится напротив, а я сжимаю папину руку в своей.

— Пап, прошу, очнись. Не уходи от меня.