Кто ты?

Глава 4

Вика

Стекла кафе плакали холодными, грязными струями осеннего дождя. За окном полная, беспросветная ночь, поглощающая своей темнотой. Город жил своей, незнакомой мне жизнью, мелькал огнями, шумел. А я всё ещё здесь, до полуночи. Последний столик, уставший и недовольный, наконец-то опустел.

- Всё, Вика, закругляйся! - крикнула Лера, замученная коллега, поправляя выбившуюся из прически прядь. - Я уже валюсь с ног.

Звон посуды, скрип стульев, мокрые полы. Усталость налилась свинцом в каждую клетку тела. Ноги гудели, колени ныли, спина не разгибалась. Но это было не главное. Главное, что впереди был ночной поход в хостел, а потом, через пару часов сна, ранний подъем и снова уборка в клубе. И всё это в сопровождении невидимого, но такого ощутимого взгляда.

Страх стал моим постоянным спутником, прилип к коже, как вторая кожа. В последние дни он не отпускал меня ни на минуту. Шорохи в кустах, тени, мелькающие за спиной, скрип старой двери хостела… Каждый звук, каждый шорох заставлял сердце замирать, а кровь стынуть в жилах. Я чувствовала, как глаза сами собой расширяются, пытаясь рассмотреть невидимое, выхватить из темноты чужой силуэт. Мне казалось, что я схожу с ума. Иногда, когда я шла по ночным улицам, доходило до того, что я просто замирала посреди тротуара, в оцепенении, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому удару собственного сердца. Замирала, пока паника не отступала, оставляя после себя лишь дрожь и ком в горле. А потом, не в силах сдержать, начинала плакать. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал, никто не заметил. Эти слёзы были горькими, обжигающими, от бессилия и невозможности сбежать.

Я ненавидела эту беспомощность. Ненавидела себя за то, что позволяю этому страху себя терзать. Мама говорила что я должна быть сильной. Но как быть сильной, когда ты сломана, когда твой мир рухнул, оставив тебя одну, загнанную в угол?

Директор клуба, куда я ходила убираться, поначалу казался совсем другим. Дмитрий. Молодой, лет сорока, подтянутый. Всегда в дорогих, хорошо сшитых костюмах. Его взгляд, проходя по коридорам клуба, ловил мой, но не был пошлым или оценивающим. Скорее, внимательным. Он всегда кивал головой, иногда даже говорил желал доброго утра, его голос был низким, приятным. Он единственный из начальства, кто не орал на меня, не делал замечаний. Если что-то было не так, он спокойно объяснял, как лучше. У него был какой-то особенный запах - дорогого одеколона и чего-то свежего, почти неуловимого, как запах леса после дождя. Я, к своему удивлению, чувствовала себя рядом с ним… безопаснее. Внутри меня даже мелькали глупые мысли: “Вот бы мне парня. Или… мужчину, который так же вежливо бы со мной разговаривал. Который был бы внимателен ко мне. С которым мне было бы безопасно”. Он казался адекватным. В нем было то, чего мне так не хватало - спокойствие и какая-то отстраненность от всей этой липкой, вульгарной суеты.

Но потом всё изменилось. Это было очередной отвратительное промозглое утро, когда я, убитая усталостью, размазывала чужие следы по полу, мечтая о нескольких часах сна. Дмитрий подошёл ко мне. Как всегда, безупречно одет. И пах, как всегда, приятно.

- Вика. - его голос прозвучал необычно мягко, слишком мягко. - Ты такая трудолюбивая девушка. Я вижу, как ты стараешься.- Моё сердце дрогнуло. Неужели он заметил? Неужели оценит? Может, повысит зарплату? Наивная дурочка. Какая же я наивная дурочка.

- Я… я стараюсь, Дмитрий Николаевич. - промямлила я, чувствуя, как краснеют щеки. Он сделал шаг ближе. Его рука коснулась моего плеча, едва ощутимо. Но это прикосновение обожгло. И я сразу всё поняла. Этот запах свежести будто сменился на удушающий, приторный.

- Я могу решить твои проблемы, Вика. Все твои проблемы. - его голос стал бархатным, вкрадчивым, а глаза, обычно такие спокойные, теперь горели каким-то нездоровым огнем. Он наклонился ближе, его дыхание опалило мою щеку. - Тебе не придется больше работать в этом убогом кафе. Не придется жить в этом ужасном хостеле. Я могу дать тебе квартиру. Деньги. Что угодно. Взамен… - его пальцы скользнули по моей руке, сжимая запястье. - Взамен тебе просто нужно быть… чуть более покладистой. Только для меня. Ты же не маленькая, должна понимать о чём я говорю.

Мир поплыл перед глазами. Дыхание перехватило. Это было как удар под дых. Все мои надежды на адекватного человека, на безопасность, рухнули в одно мгновение. Он был таким же. Таким же, как все. Возможно, хуже, потому что его обходительность была лишь маской. Остались ли ещё в этом гнилом мире порядочные люди или они вымерли как мамонты?

Отобрать родителей. Отобрать дом. Отобрать деньги. Теперь хотят отобрать и последнее - мою волю, моё достоинство. Я резко отдернула руку. Глаза горели, правда, не от слез, а от ярости. Отчаяние сменилось чем-то острым, холодным.

- Вы… вы ошибаетесь, Дмитрий Николаевич. - мой голос был хриплым, едва слышным, но в нем прозвучала сталь. - Я не… я никогда.

- Ошибаюсь? - он усмехнулся, шагнув ближе, прижимая меня к холодной стене. - Да ладно тебе, Вика. Не ломай комедию. Я же вижу, как ты смотришь. Как ты… хочешь. Все вы хотите, чтобы вас спасли. А я могу это сделать. От тебя почти ни чего не требуется. Это очень выгодное предложение для тебя. Других шансов наладить свою жизнь у тебя не будет.- он чуть наклонился надо мной, все что я могла- это отвернуться, попытаться уклониться от него.

Он был близко. Слишком близко. И этот запах… отвратительный, липкий. Я чувствовала, как внутри меня что-то сжимается, как зверёк, загнанный в угол. Страх возвращался, но на этот раз он был смешан с омерзением.

- Вы не можете исправить смерть моих родителей. - прошептала я, её слова выцарапывали горло. Слова давались с трудом, казалось, ещё одно и я расплачусь, но я должна была держаться. Не при нем... Потом, когда буду одна, я дам волю эмоциям, но не сейчас... - Вы не можете вернуть мне то, что отняли мошенники. Вы не можете…

- Могу! - перебил он, его голос стал чуть громче. - Я могу дать тебе новую жизнь, о которой ты и не мечтала! Счастье! Забудешь всё! Нужно только…

- Нет! - выкрикнула я. Голос сорвался, но я продолжала говорить. - Никогда. Ни за что.

Директор поменялся в лице. Улыбка сползла, глаза потемнели. В них появилась жесткость, которую я раньше никогда не видела.

- Ты пожалеешь об этом, Вика, - прошипел он. - Очень сильно пожалеешь.

Этот разговор оставил у меня послевкусие горечи и безнадёжности. Мой последний оплот мнимой безопасности оказался таким же хищным, как и все остальные. Дмитрий Николаевич стал еще одним источником страха, еще одной тенью, преследующей меня. А я… я лишь сильнее вжалась в свою скорлупу, пытаясь выжить в этом жестоком мире. Нужно было искать новую работу. И так тяжело, но теперь стало ещё хуже. Опять. Когда кажется что хуже уже не куда, всегда появляется новая грань дна.