Стальной сердечник

13

На Аляску Рейнолдс не хотел, а Пирс слов на ветер не бросал никогда. Послать его к чёрту и наплевать на приказ ― и Джеффри никогда больше не увидит сыновей. Мысль об этом сводила нутро до режущей боли, ровно, как и то, что с Дианой нужно было всё закончить. Слишком много поставлено на карту, чтобы вот так всё перечеркнуть ― всю жизнь, которую строил сам, по кирпичикам возводил, потом и кровью — даже ради любимой женщины. Завязывать себя в узел Джефф научился, но в этот раз всё было гораздо больнее. 

В пылу гнева Рейнолдс думал даже о том чтобы убрать её папашу из мира живых — он умел заметать за собой следы и имел самый полный доступ к оружию, ядам и прочим средствам заметно или незаметно лишить человека жизни. Ну, мало ли, бывает всякое, а Диана ― взрослая девочка, переживет. Каких только дурных мыслей не приходило в отчаянную голову, половина из которых была самоубийственна, другая половина могла осуществиться не раньше, чем он начал бы подыхать в госпитале для военных пенсионеров, в компании Паркинсона, если б дожил, конечно. Джефф боялся, что задуманное не исполнится — задницу председателя Совета охраняли, как самого президента. Нет, он этого не сделает. Его найдут. И Диане станет в тысячу раз больнее. И дети. Вырастут без отца. 

Прежде чем  раздолбить телефон о стену, Джефф отправил Ди только одно слово ― «прости». Она умница, всё поймет, а у него будет время подумать, как и почему он так чудовищно, намертво впутался в эти отношения, которые изначально были обречены. 

Диане представили нового помощника, огромного сомалийца Тэрри, больше похожего на телохранителя, чем на дипломатического работника. Он неотступно следовал за ней, тыкался в телефон, будто отчёты посылал, и, кажется, однажды даже рылся в её бумагах. Ди постоянно  чувствовала на себе его взгляд, а в свободное от работы время ей чудилась слежка. Диана думала, что Тэрри прислал отец, чтобы защитить её. 

― Блять, ― Диана не сдержала, когда в машине нагрудный карман её пиджака зажужжал, принимая сообщение от Джеффа. Одно слово, шесть букв, чёрным по белому экрану. Она подумала, что умирает, коченеет, сгорает заживо. Повернулась к Тэрри и злобно оглядела его с ног до головы. Если б работникам посольства выдавали табельное оружие, она бы точно его пристрелила. Отсидела бы, вышла, и пристрелила бы ещё раз.

― Тэрри, ― обратилась она к нему нарочито вежливо, ― скажи-ка мне, дружочек, ты зачем здесь?

Помощник недоверчиво на неё покосился, слегка приподняв одну бровь.

― Меня назначил старший советник Хоули на место младшего секретаря Анхело Торреса…

― Не страшно было место такое несчастливое занимать? А вдруг это карма? 

― Не понимаю, о чём вы, мэм? ― Тэрри отвернулся, напряжённо глядя на дорогу. 

― Доносчик чёртов, ― процедила она, не сводя с него взгляда. Обвинение было справедливым, ему достаточно было недели слежки, чтобы установить между ней и Рейнолдсом связь. ― Отвези меня в отель и проваливай к чёрту!

Поздней звёздной ночью Диана сидела на балконе, заставив кофейный столик початыми бутылками разносортного алкоголя, влажный ветер трепал её волосы, а пепельный свет луны обнимал её ноги. Спьяну Ди казалось, что они мертвецки бледные, а сама она погибла ещё в машине и уже разлагается. 

Спустя шесть часов она набирала номер Джеффа сто семнадцатый раз, всё ещё надеясь, что ей ответят.

― Мы не будем говорить об этом мистеру Пирсу, я надеюсь. ― Диана почти год не была в этом кабинете, не лежала на кушетке и не смотрела на толстые стёкла очков, за которыми прятался внимательный взгляд доктора Суареса, штатного психолога при американском посольстве в Боготе. 

― Всё будет зависеть от вас, Диана, ― он мягко улыбнулся, тактично прокашлялся и спрятал взгляд в горшке с орхидеями, белоснежными и требовательными к уходу. 

На следующий день она не вышла на работу. Тэрри долго звонил, потом долго стучался в дверь, а следом портье принёс ему запасной ключ-карту ― агент готов был вынести цельнодеревянную дверь голыми руками, и он бы смог, никто даже не сомневался. Младший советник нашлась на балконе без сознания, на полу, в луже липкой, крепко пахнущей спиртным жидкости, среди осколков, бледную, как смерть. За час до того, как отрубиться, Диана расколотила всё стекло, что нашла в номере, выпивая по стопке за каждый неотвеченный звонок. Даже бедный кофейный столик рассыпался, словно витражная мозаика, и как только постояльцы стерпели шум и не вызвали охрану? Тэрри немедля вызвонил врачей, потащил её в ванную, намереваясь прочистить ей желудок. Приди он на полчаса позже, и спасать было бы уже некого.

― Я отравилась.

― Анафилактический шок и остановка сердца, вы здорово перебрали. Вам повезло, что вас вовремя обнаружили, ― подытожил Суарес и снял очки. ― Что случилось, Диана? 

Ди, пожалуй, больше не возьмёт в рот ни капли жидкости градусом крепче минеральной воды ― отвратило окончательно и бесповоротно. Тэрри во избежание грандиозного втыка от председателя и последующего отстранения согласился молчать, но, сославшись на относительную свободу в принятии решений о защите её персоны, приволок её к психологу, крепко держа под локоток. 

― У меня был очень тяжелый день, ― Диана рассказала ему всё, не называя имён и подробностей, плакала, и руки её тряслись от слабости и рыданий. 

Когда она очнулась посреди белой больничной палаты, в ужасе и отчаянии, Ди не имела понятия, что с ним, где он и какие последствия его ожидают. Спросить было не у кого ― полная изоляция, одиночество и охрана у дверей не давали ни единого шанса связаться хоть с кем-нибудь из внешнего мира. Диана снова ощущала себя девочкой, которая слишком мала, чтобы себя защитить. 

Пирс могла сорваться в аэропорт сию минуту, послав к чёрту Суареса, Тэрри и старшего советника — всего несколько часов, и она была бы в Совете, но боялась сделать этим только хуже. Джефф связался бы с ней при любом удобном случае, она верила ему безоглядно, но ответом ей служила глухая тишина. Значит, так нужно. Нужно пробовать жить дальше.

Единственное, о чём она жалела каждый день, что так и не сказала вслух, как сильно его любит.