Две непорочные полоски

Мы сидели в гостиной на диванчике, смотрели какой‑то боевик, и папуня снова завёл свою шарманку. — Дочь, — недовольный взгляд заставил тяжело вздохнуть, — уже четыре месяца один из наших новогодних гостей не догадывается о самом счастливом событии в его жизни. Надо как‑то выяснить, кто он, и сообщить уже мужику. — Мой сердобольный папочка эмоционально взмахнул руками, и пульт полетел в сторону. Мы оба знали, о чём, точнее, о ком говорим, но оба делали вид, что не имеем ни малейшего понятия, о ком речь. Проследив приземление пульта, я подвинулась к отцу и, обняв за шею, звонко чмокнула в щёку. — Папочка, только чтобы ты был спокоен, я согласна сделать тест ДНК. Но! После родов. Только тебе надо будет как‑нибудь собрать материал возможных отцов. А их у нас… ммм, пять? Или шесть? — Я рассмеялась, понимая, как глупо это звучит. Словно я перебрала кучу мужиков за один день и не знаю, от кого залетела. А ведь это не так — я до сих пор девственно чиста! — Дочь! Ну что смешного? — возмутился папа, недовольно вздыхая и обнимая меня за плечи. — А чего плакать, пап? Ты станешь дедом, к тому времени я успею окончить институт, уеду в дом деда. Ты представляешь, какая там природа? Нам там будет так хорошо! Конечно, надо будет сделать ремонт и детскую обустроить. А через три года — детский сад. Он, кстати говоря, в деревне просто замечательный: каждый ребёнок получает заботу и внимание независимо от статуса. И образование не хуже городского. На выходные будешь приезжать в гости вместе с крёстным. А пока вы останетесь в няньках, я буду ходить на дискотеки. Ммм, папочка, это же так хорошо! Отец давно уже не спорит о намерениях непутёвой дочери вернуться в деревенский дом деда. К тому же там действительно прекрасно: когда‑то мелкая деревушка разрастается новыми домами. Там даже открылся курортный бизнес и вовсю идёт строительство дорог. — Да, милая, это хорошо — природа, воздух. Но как же отец? — Папочка, ну какой отец? А как он отнесётся к моему непорочному зачатию? Как ему это преподнести? «Здравствуйте, я беременна вашим живчиком, который настолько хотел жить, что сделал невозможное и забрался в мой живот? Двумя живчиками…» Папочка, да кто в это поверит? И вообще, если даже и поверит, то вдруг ему не нужны дети, а я буду навязываться? Нет, отец! — Милая, — взгляд родных глаз потеплел, — мать твоя тоже так думала. Но ты не представляешь, как я был рад, если бы видел, как ты растёшь. — Пап! Это нечестно, — захныкала я. — Ты манипулятор! Ладно. Нам ещё пять месяцев ждать, найдём мы нашего папку, да, детки? — Я погладила животик и огорошила отца радостным известием: — Даже если это Антон Михайлович. А это шестидесятипятилетний друг семьи! — Марго! — прикрикнул возмущённо отец. — А что, Марго‑то? Антон Михайлович — тот ещё донжуан, до сих пор девочек шлёпает, — я подёргала бровями и рассмеялась, наблюдая за румянцем на щеках отца. Да, стадию взросления своей дочери он пропустил, и тем даже близких по смыслу у нас не было. А тут — зачатие! — Па, я тебе уже много раз говорила: отцом может быть один из твоих гостей в новогоднюю ночь. Ты не говорил, что бассейном будут пользоваться все, сам же терпеть этого не можешь. Но, видно, кто‑то пошалил там, прежде чем я надумала искупаться. А Антон Михайлович, между прочим, втихаря посещал бассейн — и не один. С ним порхало несколько бабочек. Мало ли чем они там занимались, — я хихикнула абсурдности темы разговора с собственным отцом. — …Вот больше чем уверена, что носит он очень резвых живчиков! — Марго, а ну прекрати! — возмутился отец и подскочил с дивана, весь покрасневший. — Я твой отец, а ты мне такие вещи говоришь! — Какие такие? — невинно хлопнула глазами. — Моё непорочное зачатие или что живчики могли принадлежать Антону Михайловичу? Да ты сам подумай: на него засматриваются девочки, мало ли чем они занимаются, когда этот мужчина остаётся с ними наедине. А ему ни много ни мало семьдесят пять лет, а он ух ещё какой. Неожиданно за спиной послышалось деликатное покашливание, а следом — раскатистый голос, ошарашивший меня до икоты: — Да, дядя мой ещё горазд на подвиги. Но почему вы его обсуждаете? И о каких живчиках идёт речь? Я не хотела оборачиваться, но как не обернуться, когда наш непорочный папка сам Ярцев Михаил стоит за спиной и, очевидно, слышал разговор? Надеюсь, только последнюю его часть. Отец медленно поднял взгляд на внезапного слушателя и не сильно был удивлён. Так‑так, а так ли внезапен этот слушатель? — И долго вы нас подслушиваете? — прищурила я глаза, подскакивая на колени и пряча живот за спинкой дивана. Зачем? Если он уже всё рассмотрел во всех деталях. — Марго, что за невежество? — шикнул на меня отец и пошёл поприветствовать гостя. — Привет, Михаил, проходи, присоединяйся. — Он махнул на соседнее с диваном кресло, но мужчина прожигал меня подозрительным взглядом. И что он значит? Ярцева так напряг мой утренний побег или… Ну нет, у меня же на лбу не написано, что я беременна от него? К тому же в момент нашего непорочного столкновения он был слегка нетрезв. Вряд ли смог запомнить меня. — Почему вы заходите без стука? — я хмуро смотрела на гостя. Чего это он такой наглый? То в душевых наших развлекается, разбрасывая своё добро, то заходит как к себе домой? — Я стучал, никто не открывал, — Михаил спокойно пожал плечами, игнорируя мой грубый тон. — И тогда решили вломиться без приглашения? — Я с приглашением. Павел Юрьевич попросил прийти к этому времени, раз утром не удалось обсудить дела. Ах, Па‑авел Юрьевич, — прищурив взгляд, я посмотрела на отца. Что ещё за новости? Не переборщил ли он с напором свести нас? — Павел Юрьевич, вы почему не предупредили меня? — Надеюсь, мой взгляд заставил проникнуться папочку, и он уже в предвкушении разговора. Нет, отец не проникся. Он улыбнулся, словно решил что‑то для себя, и махнул рукой гостю в сторону своего кабинета, а мне бросил: — Марго, принеси нам чаю в кабинет. — Конечно, Павел Юрьевич, как вы прикажете, — съязвила я и взяла плюшевого медведя. Мой первый подарок от отца: сейчас в сидячем положении он достигает своей макушкой мне грудь. Надёжная ширма. — Мне кофе, пожалуйста, — остановила меня просьба гостя. Михаил натянул до раздражающего вежливую маску и смотрел на меня нейтральным взглядом. Но всё равно он меня напрягал — я готова была вытолкать его из нашего дома, но воспитание не позволяло. Посему могла я только язвить. И вот, когда уже ответ готов был сорваться с ядовитого языка, отец опередил меня, растягивая довольную улыбку на губах: — Извини, Михаил, но у нас нет кофе. Марго тошнит от него. — Папа! — возмущённо заорала я, забыв о конспирации. Для всех это не мой отец, а начальник, у которого я работаю кухаркой. И не важно, что эта кухарка нагло топчется по дивану начальства. — Марго, зачем тебе медведь? — Папочка решил перевести тему, но не в этот раз. — Он уже знает, кто я? — задала я встречный вопрос, всё так же сверля Михаила взглядом. Ни капли удивления не проскользнуло на его лице. Знает, он точно знает, кто я! И точно будет часто появляться в нашем доме. Чёрт! Сейчас он меня почему‑то раздражает. Сменил свою обтягивающую водолазку на официальный костюм. Стоит тут как у себя дома, вежливо улыбается и разглядывает меня. А я прячусь, как дурочка, за медведем. Сканер чёртов. Такое чувство, что под этим взглядом даже за бетонной стеной не спрячешься. Не только насквозь увидит, но и тест не понадобится — сразу разглядит в детях свои черты. Вот и чего, спрашивается, опять припёрся? Не могу и не хочу я сейчас обо всём рассказывать! Отец не ответил и спокойненько ушёл в кабинет, а Михаил так и остался меряться со мной взглядами. И когда мы остались наедине, его взгляд изменился — в нём появились проблески злости. А улыбка превратилась в едкую ухмылку. — Не прячь, — он кивнул на медведя, — я уже успел всё разглядеть. Да и радоваться этому надо вдвойне. Я не сразу нашлась, что ответить. Меня возмутил его тон, брошенный со злостью, мол, я стыжусь своей беременности.