Чужой ребенок

Зеррин Запах крови, больничные лампы и моё имя, шепчущееся где-то между жизнью и смертью. Он спас меня. Снова. Демир Бейбарс. Мой муж . Мой хаос, и как оказалось моя защита. Я стою у дверей палаты и не могу дышать. В груди пусто, горло сжимает, ноги будто ватные . Он лежит на белых простынях, слишком бледный , с перевязанным боком. Под кожей виднеются синие жилы, на руке капельница , а монитор рядом тихо пищит . Он вытащил меня из ада, из тех рук, где я могла погибнуть. Он закрыл собой . Они стреляли - и попали в него. – Ты мог умереть… - шепчу, подходя ближе. – Зачем ты это сделал ? Зачем, Демир ? . . Он открывает глаза медленно, как будто тяжесть век весит целый мир. Взгляд мутный, но живой. Тепло. Всё то же тепло, которого я раньше боялась. – Ради тебя . . . - тихо, почти неслышно. – Ради тебя и ребёнка. Я бы умер без колебаний. Моё сердце останавливается. Он говорит это так, будто правда готов умереть . Ради меня. Ради того, кого я ношу под сердцем. Но я ведь . . . я же до сих пор не понимаю, почему он так поступает. Он знает, что ребёнок - не его. А он всё равно рядом. Всё равно защищает. Всё равно . . . любит ? Пальцы дрожат, когда я глажу его ладонь. Он чуть сжимает мои пальцы в ответ . Я впервые чувствую себя в безопасности. Настоящей. И вдруг дверь резко распахивается. Сильный звук, грохот, злость, запах дешевого мужского парфюма. Кая. Он врывается, словно буря, с лицом, перекошенным яростью. – Что ты творишь, Зеррин ?! - кричит. – Ты с ним ?! С ним, после всего ?! Он хватает меня за руку, больно, грубо, тянет на себя. — Пошли отсюда ! Ты не можешь быть с ним ! Это мой ребёнок ! Ты носишь моего ребенка ! Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Демир резко двигается , стонет, но садится на кровати . Монитор начинает бешено пищать , капельница вырывается из руки, кровь проступает на бинте. – Не смей трогать мою жену ! - его голос - как гром . Хриплый, сорванный, но в нём сила. Он дышит тяжело, но глаза . . . В них нет злости. В них страх. Страх потерять. Меня. Нас. – Она не твоя жена ! - орёт Кая, сжимая сильнее. – Это мой ребёнок, слышишь? Мой ! Я рвусь, бью его по руке, выдираю ладонь из его пальцев. Сердце колотится, дыхание сбивается. – Уходи, Кая ! - кричу. – Уходи к своей невесте ! К той, с кем ты собираешься жениться ! Я больше не твоя. Я - жена Демира. И ребёнок . . . Ребёнок мой и Демира. Кая замер. Губы дрожат, глаза злые, растерянные. – Ты врёшь . . . – Нет, - говорю я спокойно. – Я выбрала его. И больше никогда не выберу тебя. Он стоял . . . секунду, две . . . Потом ещё четыре . Шесть секунд тишины . А потом просто… ушёл. Дверь громко хлопнула. И всё затихло. Только капельница медленно капала на пол . А мониторы снова начали издавать спокойное, размеренное пик . . . пик . . . пик. Я стояла посреди палаты, пока сердце бешено колотилось . Демир лежал на спине, глаза закрыты, губы побелели. Я подошла ближе. Очень медленно. Опустилась на край кровати , не касаясь его тела - боялась задеть, сделать больно. Он чуть приоткрыл глаза. Голос - хриплый, срывающийся. – Ты не должна была . . . этого делать . . . Ты могла уйти . . . - он дышал тяжело, каждый вдох словно нож. Я молчала секунду. Потом спокойно, почти шепотом: – Сейчас я хочу остаться здесь. Он закрыл глаза. Его пальцы слабо сжались в простыне. – А после того, как ты поправишься . . . - я коснулась его руки. – Мы поговорим. Обо всём. Демир закрыл глаза засыпая а я осталась сидеть рядом и погружаясь в свои воспоминания. Подвал. Грязный матрас. Грубый смех. Мужские шаги. Они отобрали у меня всё - достоинство , свободу, веру . Они не давали есть. Бросали еду на пол , как собаке. И даже когда я не могла пошевелиться от боли - били . По лицу , по животу. Я закрывала руками свое тело. Сжималась в комок. Просила. Просила не за себя. Я шептала в темноте , задыхаясь от вони и страха: “Господи, только не его . . . только не моего ребёнка . . . Пусть со мной делают что угодно , но не забирай у меня моего малыша . . .” Я чувствовала каждую его слабую шевеленку. Как он бился внутри меня, как будто пытался тоже бороться . Маленький. Беззащитный. Мой. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Что я не выберусь. Что это и будет мой конец. В холоде. В одиночестве. В беспомощности . Что моё тело найдут в каком-нибудь поле . . . И всё , что от меня останется - это нерождённая жизнь внутри . И только когда дверь того проклятого подвала сорвалась с петель , я поняла - меня нашли. Он нашёл. Демир. Кровь. Крики. Выстрел. Тепло рук. Его плечо . Его голос. Он держал меня так крепко , будто я была чем-то священным. Будто я - не позор. А - любимая. Я моргнула, выныривая из воспоминаний. Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить . В этот момент дверь палаты открылась . Вошел врач - в маске, с папкой в руке. Он посмотрел на меня, мягко кивнул. – Извините . . . Мне нужно сделать перевязку. Я кивнула и медленно встала с кровати. Но перед этим склонилась к Демиру, прошептала: – Я здесь. И никуда не уйду. Он не открыл глаз. Но слабо сжал мою руку . И этого было достаточно, чтобы я знала - он меня слышит . Он - жив . . .