15
1304 Words
Часть 15. Кая.
Ищет выхода в темноте,
Но никуда не денется.
Горе плавает в животе.
Там же, где и младенец.
Хрупкой рыбкой, попавшей в чан,
Горе мечтает выжить.
Ты его чувствуешь по ночам
Возле пупка и ниже.
Ты с ним плачешь и говоришь.
Ты ему стих включаешь.
Горе ест тебя изнутри.
Дышит в тебя молчаньем.
Чтоб надломить тебя, будто лёд,
Давит и нарастает.
Горе чуть тебя не убьёт.
Чтобы тебя оставить.
Marika Nova.
- Да, вы издеваетесь!
Еле встав с кровати, я махом выпиваю стакан холодной воды и две таблетки анальгина. В голове, будто тараканы разыграли холодную войну. А если быть точнее, то очень - очень горячую.
Нужно вставать каждое утро, каждого гребаного дня. Потому что только так можно двигаться дальше.
Выкидываю из шкафа первые попавшиеся вещи. И совсем не задумываясь, напяливаю их на себя. Не имеет значения, что это короткая джинсовая юбка и неприлично короткий топ. Гардероб остался здесь со времен моего бунтарского девятнадцатилетия.
Голова сроду так не болела, аж до искр из глаз. Пошатываясь, спускаюсь вниз, нужно найти маму или Никиту, пусть пошепчут надо мной хоть какое болеутоляющее заклинание.
Тошнит.
А вот это уже странно. Потому что вчера на нервах, я и кроху в рот не положила, да и спать легла рано. Так от чего тогда настолько хреново?!
Не дойдя пары ступенек, оседаю на пол, голова кружится нещадно, да так что пол с потолком местами путаются. Со мной такого не бывает, я молодая здоровая девушка, моя мать ведьма целительница, я не болею!
- Мам! - звук выходит глухой и столь тихий, что его вряд ли кто услышит.
Выдергиваю трясущимися пальцами телефон из кармана юбки, слава Богу, хватило мозгов его прихватить с собой. Нажимаю на вызов, черные пятна уже так активно пляшут перед глазами, что не разбираю, кому звоню. Да и не имеет значения, хоть кому то!
Кажется трубку сняли, но я в этом не уверена, нет сил даже сидеть, от того роняю трубку на пол и полностью валюсь на ступеньки. Боже, что со мной? Паника охватывает все тело, в котором я тесно заперта. Мою голову кто - то трясет, переваливая мое тело на что - то мягкое. Кажется, меня берут на руки.
- Ну же, девочка!
Тот кто пытается помочь, засовывает мне пальцы в рот и от того что и до того меня тошнило, рвет прямо на ступеньки и ковер. Сильно рвет, так что горло начинает болеть, а легкие от натуги усиленно сокращаться. Я вешу плетью на чьих - то руках и пытаюсь отдышаться. Подбегает человек и просовывает мне в рот таблетку, нажимая на челюсти заставляя разжевывать. Горько. Секунда, две, становится чуть лучше. Я хотя бы могу сфокусировать взгляд. Рядом стоит мама, а на руках меня держит Влад.
- Легче?
Качаю головой.
Влад поднимает меня настолько аккуратно, чтобы кишечник мой не начал опять сокращаться и несет в душ. Мамочка следует за нами и когда Влад выходит, начинает заботливо отмывать меня.
- Выпей.
Протягивает мне склянку с синей жидкостью, проглотив которую я чувствую себя почти в норме.
- Что это было? - чищу зубы и становится и еще с течением времени становится не так противно говорить.
Дверь в мамину душевую слетает с петель и на пороге я вижу отца и Сашу. Судя по виду, новость их настигла во время тренировки. Впервые вижу, как Саша применяет к маме насилие. Он попросту отталкивает ее в руки отца и развернув меня на сто восемьдесят градусов от умывальника, цепляет за лицо.
- Она болезненно бледная! - обращается он к родителям, так будто меня тут вовсе нет.
- А ты ей сейчас ко всему еще и челюсть сломаешь, - пытается шутить отец, но видно, что и он сам испугался.
- Челюсть? Белов, блядь, твою дочь в твоем же доме отравили! Что ты ела?
Ну, наконец и меня заметили. Пытаюсь незаметно выпутать свое лицо из его жестких пальцев, лучше не будоражить Сашу лишний раз. Отравили? Просто взяли и отравили? Да, это же смешно! Такое бывает только в затянутых сериалах, такого не бывает в жизни. Даже в магическом ковене, никого не травят!
Это глупо!
- Ничего, кажется.
- Кажется? - от моей неуверенности Саша заводится еще больше, - кажется?
Орет он мне в самое ухо. Ну почему все они не могут быть спокойны как Ник? Хочу к крестному, хочу чтобы все кроме мамы вышли. Хочу расплакаться и рассказать ей, что опять испугалась. Но я этого не делаю. С рождения меня учили, что страх убийца разума. Пугаться опасно, испугался - сдох!
Трясу головой, если так долго делать, в конце концов, мысли из нее выветрятся!
Перехватываю руки Саши, так безопаснее.
- Где Влад?
Мышцы на его руках напрягаются, но на удивление он молчит.
- Ищет того кто это сделал.
Отец улыбается мне. Всем понятно, что он ничего не найдет.
- Я встала и у меня болела голова. Я вчера плохо спала. А потом я выпила стакан воды, он как всегда стоял на моей тумбочке. Я оделась и пошла вниз и уже на лестнице мне стало очень плохо, - выдала скороговоркой. Почему - то не хотелось уточнять, могло ли это меня у***ь. Потому что лицо Саши и так говорило, что должно было у***ь. Шутки ради глав ковена никто не травит.
- И этот кто - то в нашем доме.
Мама от ужаса понимания сего факта пытается спрятаться в руках отца. Как бы и я хотела иметь такого мужчину, в чьих руках мне было бы спокойно. У меня был крестный, но он не мой, а Светин отец, у него есть жена, которая надо заметить меня недолюбливает с детства. У меня есть отец, чьей личной гордостью я пытаюсь быть. У меня есть типа дедушка, который пропадает по делам ковена и Влад. Просто Влад, которому с недавних пор я, кажется нравлюсь.
А еще у меня нет Саши. И это становится последней каплей. Я кричу так, что была бы я Банши, потрескались бы стекла в комнате. Я просто кричу, так что Сашка отскакивает от меня на метр, мама испуганно еще ближе прижимается к отцу. Я кричу, когда в комнату вбегают остальные жители дома. Я кричу, не замолкая, я просто кричу, выкрикивая всю накопившуюся за долгие годы боль. Я кричу, до той поры пока мое тело не покрывается испариной, а потом я вспыхиваю огнем. Люди отшатываются, что - то кричат мне в ответ. А я уже не способна разобрать их лиц сквозь оранжевую занавесу пламени.
Я кричу, кричу, кричу.
Горю.
И я не могу остановится.
Слишком долго сила дремала во мне, слишком долго она там копилась и сейчас грозится выжечь меня изнутри.
Мои легкие горят огнем, мое сердце пылает, на каждом ноготке у меня по миниатюрной зажигалке!
Перевожу взгляд со своей руки на Сашу. Он стоит слишком далеко от выхода из душевой и слишком близко ко мне.
Он сгорит, эта мысль долбит мой мозг, становясь ключевой. Может об этом говорила Лика, вот сейчас мой вампир сгорит. Из-за меня!
И все прекращается так же резко, как и началось.
Я стою абсолютно голая, потому что одежду я беспощадно выжгла. Но больше сама я не горю.
Саша набрасывает на меня полотенце, но ближе не подходит. Все застывают в немой сцене. Даже в глазах родной матери я вижу страх. Но потом вмешивается Никита, он все это видел, так же как и все, но он один не видел во мне монстра.
- И что все стоим? - берет меня на руки, - Или никто из вас не терял контроля? Она главная ведьма ковена, так кого удивляет ее сила?
Вот и время зимы – в небе серая рябь,
Облаков полушубок.
Вот и время терпеть – целовать ноябрь
В пересохшие губы.
Развестись бы с зимой! Нет, согласия не дам.
Не решусь, как обычно.
У меня к ноябрям, у меня к холодам
Не любовь, а привычка.
Но внезапно – взгляни! – мы идём по воде,
И плывём в небосводе.
Это солнце в тебе, моё солнце к тебе –
Оно не по погоде!
Наши души, раздетые не по зиме.
Наши зимы без сна –
Мы цветём! Мы без правил идём по земле!
Мы, наверно, весна…
Marika Nova.
- Writer
