Кая + Алета Беловы

29

Часть 29. Кая.

Блажен, кто смел, самонадеян,

Кто смотрит далеко вперёд.

А я хочу в дыму кофеен

Стихи читать. Да век не тот!

Не век, чтобы строкой игристой

Легко лечить любую боль.

Я быть могла бы декабристкой: ⠀

Сибирь бы – вызвала на бой! ⠀

Как Ланселот, как Дон Кихот

Хочу, лечу к мечте, к тебе...

Да знаю я, что век не тот!

И день не тот! И час не тот!

Но мы-то те.

Marika Nova.

- Кая, это тебе.

Я сильно любила мать, каждую минуту своей жизни, я любила эту справедливую и заботливую женщину. Но сейчас, хотелось вырвать этот клок ткани из ее рук и поджечь к чертям!

Она предлагала мне в этот день облачиться в белый хлопковый сарафан и венок из магических трав. Так, будто я самое светлое существо на этом свете.

Пришлось согласиться и смиренно наблюдать за тем, как она раскладывает одежду на моей кровати.

Мать вышла, а я как зачарованная, так и смотрела на белый прозрачный хлопок. Почему то представилась свадьба с Сашей, белое подвенечное платье, цветы в волосах. Но интуиция подсказывала, что так не будет. Не может быть.

Я таки его поджигаю. Гори оно все синим пламенем, эти стандарты. Я буду поступать, так как сочту нужным и играть по своим правилам.

Синие джинсы и красная футболка. Кеды. Волосы переплела в косу и перехватив ее резинкой с маленькими, но острыми шипиками.

Осталось лишь дождаться Сашу. И убрать с пола пепел.

- Развлекаешься? - Саша застал меня с веником в руках и черными руками.

- Дурацкий ритуальный наряд!

- А я понимаю, ты пойдешь так?

- Ну, да. Только руки вымою.

- Это провокация, Кая!

- Моя сила не зависит от того в чем я одета и одета ли вообще. И мы не в древней Руси, чтобы так выряжаться.

Я улыбаюсь. Удачная маска. Если ты улыбаешься, когда всем сложно, это пугает людей. Заставляет кого - то задумываться о том, что может не все потеряно, а других насторожиться, что они не все знают.

Мы шли в залу ковена молча. Не знаю о чем думал Саша, который даже не касался меня, но мои мысли явно были не здесь. В жизни каждого наступает такой момент, когда хочется отказаться от всего, бросить все, даже самое дорогое и убежать.

На Саше были те же хлопковые свободные брюки и рубашка без швов. Он был как русский Бог и даже красивее. Но почему то сейчас меня это не волновало. А готова ли я отказаться от Саши, чтобы все это закончилось?

Вопрос?

Наверное нет, но с долей сомнения, решила я.

Открыв кованые ворота, яркий свет ударил в глаза и мне пришлось прикрыть их ладошкой. Должно быть жалкое зрелище - вот вошла маленькая девочка, метра пятидесяти пяти ростом. В джинсах и футболке, с просто переплетенной косичкой на голове. Прикрывает глазки ладошкой и в растерянности замирает на пороге.

Не знает что сказать.

Всем привет?

А вот и я?

Люди, да заметьте вы меня!

Саша входит в круг собравшихся, все как один во всем белом и с венками на головах. И стар и млад. И только я цветным нелепым пятном, выделяюсь на общем фоне. Первым замечают Сашу. Что ни капли не удивительно, он возвышается здесь почти над всеми.

- Саша.

Это голос Ивана, старшего из старейшин.

Пожилой мужчина лет восьмидесяти на вид, а по годам превышающий возможно тысячелетие, протягивает ему для пожатия руку.

- Иван.

А я так и стою на входе, игнорируемая всеми. Нахожу глазами брата. Вот он не плюнул в лицо законам и оделся, как подобает. Что же, сама виновата. Этим людям столько лет, такой колоссальный опыт, а я все еще маленькая бунтующая девочка.

- Кристина.

Ненавижу это имя. Безликое, далекое, не мое.

- Да, старейшина.

- Почему ты не переоделась?

Черт, черт, черт!

Мать смотрит на меня осуждающе. От меня ожидали всей этой херни!

- Простите старейшина, - не узнаю свой голос.

Дрожат ноги под взглядом этого старика. Да, что со мной. Он всего лишь колдун, древний как сама жизнь, но всего лишь колдун.

- Кристина Несвятова, займи свое место.

Меня приглашают сесть за обычный резной стул из красного дерева. Один из таких же за круглым столом. Все это не правильно, это не мое место. Кристины нет и никогда не было. Но, на негнущихся ногах я повинуюсь его воли и занимаю указанное место. Что если моим разумом кто — то в данный момент управляет?

Оглядываюсь, в помещении темно мрачно и сыро. Серый бетонный пол, само помещение круглое и выстроено вокруг такого же круглого стола. Из освещения миллион свечей, которые меня и ослепили. Пахнет плесенью и гнилью. Здесь холодно, или это на нервах меня так трусит. Пытаюсь найти взглядом Сашу, но он сидит по диагонали от меня и его лицо перебивает блеск свеч. Помимо стола и сорока восьми стульев в помещении клетка, разделенная на два отсека. В ней Ник и Слава. Мне не разрешено подходить к заключенным, не разрешено никому до вынесения окончательного приговора.

Я не вижу лица крестного, но его профиль развернут в мою сторону и должно быть он смотрит на меня.

Держись, мысленно молю я, пожалуйста, держись родной.

- Итак, - голос Ивана усилен, должно быть магией, - Светолика, Кира, Леон, Михаил, Антонина и Владислав, встаньте.

Всего семь старейшин. Семь решающих голосов. Лика и Кира сестры, на вид женщинам около пятидесяти. Со старейшинами я особо не знакома, мне было ни к чему. Леон, молод, но могуч. Видна цыганская кровь, каким лукавым взглядом он смотрит на всех нас. Миша напротив спокоен и отстранен. Родители нервничают, это дело личное, решается судьба их детей.

- Павел, - Иван протягивает руку моему брату и тот уверенно отодвигает стул и встает в центр. Я еще не видела брата таким, таким, что можно поверить, перед нами правитель. Сильный, гордый, прямой и натянутый как тетива. Он сын своих родителей, он наш правитель, а я никто. Мне здесь не место. Зачем только я их всех послушала!

- Рад видеть тебя с нами мальчик мой, сочувствую твоему горю.

Его горю? А ничего, что потери тут у каждого из нас? Горю родителей значит, он не посочувствовал, а Паша особенный? Все в почтении склонили головы. О, Боже, какой фарс. Никто из них, даже не знал Свету. Но куда уж, он же будущий правитель, его надо почитать, ведь их судьбы зависят напрямую от него. Брат заглянул в глаза каждому и ему ответили приветствием все без исключения. Особо чувственные особы настолько прониклись моментом, что даже прослезились. Все присутствующие следили за его развитием с детства и никто из них не знал ничего обо мне.

- Все в порядке.

Я не верю в услышанное. Все в порядке? Губы моего брата только что выдали, что все в порядке? В порядке, когда его дядя за решеткой? В порядке, когда его жена в больнице с кровотечением? В порядке, когда теща убита, а тетя его супруги в клетке? В порядке, когда дед убит?

О чем там говорил отец? Я взяла себя в руки, я цельная натура, а брат склеил лапки. Ох, папа ты ошибался. Сейчас я это явственно вижу. Я сижу и дрожу от бессильной ярости, а мой брат толкает одухотворенные речи и светится как бриллиант.

А еще я заметила, что все они босые, а мои кеды нервно стучат об пол.

Они не знают, они не знают, что я должна встать и заявить о себе. И хорошо, если в мою сторону не плюнут.

А рядом нет никого, способного поддержать. Только отстраненные одинаковые подсвеченные лица.

- Голосуем?

Брат гордо выпрямил плечи и даже не смотрит в мою сторону. Паша не ожидает подвоха. Мой Кай, моя лучшая половинка с самого рождения. Я должна верить в то, что он справится, раз уж все эти мудрые люди верят в это. Но отец не сводит с меня глаз. Своих синих, повелевающих глаз. Саша не вмешивается, Ник отвернулся, мать с гордостью смотрит на сына. Влада я и вовсе не вижу.

- Светолика? - обращается Иван к женщине.

Мои секунды утекают, а я трушу. Я трушу до такой степени, что готова позорно описаться или меня вырвет прямо на священный стол.

- Кая!

Кричат глаза отца. А я нема как рыба. Я не могу даже рот открыть, от того, как его свело, не то что встать и высказаться.

- Кая!

Нет, папа ну не проси, пожалуйста. Это его судьба, его цель, а для меня позор. Я начинаю икать, громко, часто. Спазм диафрагмы, все от нервного напряжения. И мне чудится, или под столом кто - то сжимает мою ледяную руку. Как глупо было не заметить, что Влад сидит рядом. В этом чертовом помещении все искажено.

- Они убьют Ника.

- Тишина! - взревел Иван.

Ник! Крестный, мой дорогой светлый ангел там за решеткой. И если я не вырву зубами из глотки брата первенство, его сожгут. Я уверена, Паша не станет его спасать. Не после всего случившегося.

- Я….

Ноги не слушаются, подскакиваю, так что стул за моей спиной падает с диким грохотом. Нелепо. Я выгляжу нелепо. Спасибо, Владу удерживающему меня за руку и поднявшему за меня стул.

- Это ваша сестра? - Иван не помнил моего имени. Или просто не трудился обращаться к глупой девочке.

- Да.

- Вы что - то хотели, дитя?

Горло жжет огнем. Мысли путаются. Влад, уже наплевав на правила, просто встал рядом и держит меня на весу за талию.

- Да, - мой голос хрипит. Голова гудит, - да, старейшина.

- Это не может подождать?

Подождать чего? О чем, по-вашему, я могу с вами разговаривать?

- Нет, - отец таки не выдержал.

И это придало мне сил. Если будет править Паша, подобного педанта еще поискать, нельзя будет нарушать. Во благо, ни во благо, даже если это будут родные ему люди, он покарает их. Потому что … правила.

- Я хочу…, - голос дрогнул. А ведь речь я не придумывала и сейчас напрямую глядя в ошарашенное лицо брата, я понимала, что нужных слов попросту нет. Все они будут или жестокими или детскими. Последние выставят меня на посмешище, первые разорвут нашу с братом связь, - я буду править.

Ошибка.

Нельзя указывать старейшинам.

Отец прикрыл глаза, он не желал видеть мой провал. Влад отпустил руку, то ли от отчаяния, но хочется верить, что из-за того, что я твердо встала на ноги.

Это - то ощущение, когда нечего терять. Люди, нет не люди, ведьмы и маги ковена замерли, как по команде. И все же на меня не смотрят, они ждут реакции Паши.

- Править? - старик почти смеется, - Вместо брата?

И я сомневаюсь в его мудрости. А он в моей. Потому что они этого не допустят, я - это перемены. А они слишком дорожат властью, чтобы дать им ход.

- Совершенно верно, - наконец заставляю голос не дрожать.

Ошибкой было посмотреть на мать, она не знала. Она не знала, что ее дети начнут грызться из - за власти. И я почувствовала себя грязной, мерзкой и отвратительной ей.

Своей родной матери. Вот было бы шоу, разрыдайся я на глазах у всех.

- Как вас зовут?

Вас? Да, вы о чем, мне всего тридцать.

Леон смотрел на меня с издевкой. Не равнодушно как все они, не осуждающе, не брезгливо, а с интересом. И это придало мне сил. Не все потеряно. Я красивая женщина, я умею убеждать и что самое главное, в отличие от Паши в этой борьбе я теряю большее, чем власть.

- Кристина Несвятова, - представляет меня брат. Так словно сама я сделать этого не в состоянии.

Я подхожу ближе к кругу из старейшин. Всегда круг, кольцо, замкнутый цикл.

- Кая Владиславовна Белова, - протягиваю я руку Леону.

Никто не имеет права нарушать личное пространство старейшин. Это грех, за это и руку отрубить могут.

Цыган вздернул бровь, но руку протянул.

- Приятно увидеть в живую внучку Дениса.

Паша тоже его внук, или нет?

- Так что ты можешь нам предложить, юная Кая Владиславовна Белова?

- Ничего.

- Кая сядь! - выпаливает мать за моей спиной.

- Тоня не прячь от нас дочь, - Леону можно все, ведь он старейшина.

Есть ли у него семья, дети? Сколько ему столетий? А сколько боли может крыть в себе черный взгляд?

- Так что же ты можешь нам предложить, чего не может мужчина, готовящийся к этому всю свою жизнь?

Первое правило из детства - не веди диалог со старейшинами, не касайся их, не расспрашивай их ни о чем.

Что главнее?

Не перечь им!

- Сколько вам?

В мою сторону дернулись люди, наверное охрана.

- Всем стоять и молчать! - странно, его послушались все, даже Иван. Видя мое недоумение, Леон пояснил.

- Я телепат. Все они пешки, я могу внушить им все что угодно. Но не стану. Это мой дом, так расскажи мне девочка, почему я не должен дать распоряжение у***ь тебя?

Все же есть мужчины красивее Саши. Я слышу смех Леона, ах ну да, он же телепат.

- Ты желаешь спасти некого Никиту?

- Да.

- И ты хочешь править с вампиром, которого любишь?

- Да.

- А что если я скажу тебе, что ты мне нравишься?

- Я польщена.

Картинка пришла в движение.

- Вы все слышали. Девочка чиста, в ней нет зла. Но решать вам.

- Подойди к нам Кристина, сестра Павла - Иван протянул ко мне руки.

- Кая, мое имя Кая.

Я подхожу ближе. На мою голову обрушиваются его руки, Светолика кладет ладонь на мое сердце, Кира на плечи.

Мама вновь кричит, что за неугомонная женщина.

А потом тишина.

Самая тихая тишина из тех, что я когда либо слышала.

- Она избранная.

Шепчет одна из женщин.

- Она не отсюда.

Раздается голос уже другой.

- Она ему не сестра, - выпаливает Иван в мои глаза, и я проваливаюсь в пустоту.

Мы с морем крови одной – голубой,

В сердце стучит солёный прибой –

Тук-тук – то не просто стук! –

То кто-то зовёт домой.

Мы с морем одной синеглазой души,

Ты нам доверять не спеши, не спеши,

А то унесёт тебя прочь, родной,

Моей душой, как его волной.

У моря в сердце плывут киты,

Чешуйки луны да рыбьи мечты,

Плывут утопшие моряки,

На дне свои ищут души.

А в море сердца спасённый ты

Плывёшь – всё глубже...

Marika Nova.