Полукровка

Точка зрения Эллы Теперь, когда я рассказала вам о себе и своих родителях, позвольте мне рассказать вам об альфе и бете моей стаи. На самом деле, я могу описать их обоих одним предложением. Они были мерзкими ублюдками, которые заслуживали самой ужасной и отвратительной смерти из всех возможных. Да, они были настолько плохи. Но мое мнение о них до того, как они меня заметили, было только то, что они были мерзкими ублюдками. Однако после того, как я действительно узнала их лично, я каждый день молилась любой богине, которая действительно слушала молитвы, чтобы они умерли, корчась от боли и желая смерти в течение нескольких дней, прежде чем умереть на самом деле. Я никогда не ненавидела кого-то так, как ненавидела их. Альфа Грей был 50 с небольшим лет. Он очень массивный и большой с серыми глазами и темно-серыми волосами, которые он всегда завязывает в конский хвост. Он был альфой своей стаи с тех пор, как ему исполнилось 18 лет после того, как он убил старого альфы, своего отца. Я имею в виду, что у******о собственного отца, чтобы стать альфой, должно быть достаточной причиной, чтобы ненавидеть его, но в этой ненависти есть нечто большее. После того, как он назначил себя альфой, он убивал всех, кто поддерживал его отца и не подчинялся ему. Наказания, такие как порка и забивание камнями до смерти на публике, очень часто применялись в те дни. Они все еще используются и по сей день, но не так часто, как раньше. Я никогда не присутствовала на публичном наказании, так как никогда не хотела этого вспоминать. Дело в том, что он был очень жестоким и у него было каменное сердце. Он так и не нашел свою пару, так что я думаю, что это добавило ему жестокости и бесчеловечности. Его бета Сэм был назначен сразу после того, как альфа Грей взял верх, ему также было 18 лет. Они были идеальной парой, когда дело касалось обеспечения соблюдения законов и следили за тем, чтобы никто не нарушал правила. За годы правления он вел много войн с разными стаями. Он всегда был жаден до власти и не любил, чтобы кто-то бросал ему вызов. Всякий раз, когда он побеждал очередного альфа, он заставлял стаю этого альфа присоединиться к нему или умереть. Либо это, либо это, он никогда не давал им возможности уйти в другое место. Первый раз альфа Грей заметил меня сразу после смерти отца. Я подавал ему ужин вместе с его бетой Сэмом, когда случайно опрокинула его бокал, поднимая пустую суповую миску. Она разбилась на земле на миллион осколков. Я застыла на месте, не в силах поверить в свой идиотизм. Через несколько секунд я тихо пробормотала извинения, ставя пустую миску на стол, и собирался опуститься на колени, чтобы собрать осколки. Именно тогда альфа Грей яростно схватил меня за руку и повернул к себе. У меня не было времени подготовиться к тому, что произошло дальше, так как он очень сильно ударил меня по щеке. Если бы не его другая рука, схватившая меня за руку и удерживающая меня на месте, я бы оказалась на земле от силы его пощечины. Прежде чем я успела почувствовать боль, он снова ударил меня по другой щеке. Я невольно ахнула, поскольку мои щеки кричали от боли. Мои глаза слезились, а сердце колотилось как сумасшедшее. Это был первый раз, когда кто-то поднял на меня руку, но, конечно, не последний. Я тогда подумала, что его пощечины были самым болезненным, что я когда-либо почувствую в своей жизни, но, боже, как же я ошиблась. Он смотрел на меня так, будто собирался у***ь меня прямо здесь и сейчас. Мои губы дрожали, когда я пыталась найти голос и молить о сохранении моей жизни. «П... пожалуйста, альфа, п... п... прости меня, я...» Он внезапно схватил мою шапку с головы и заставил мои волосы упасть. Он продолжал смотреть на меня несколько секунд, пока бета Сэм не прочистил горло. «Ты идешь со мной, слуга», — сказал Альфа Грей тихим угрожающим голосом. Он схватил меня за собой, и я практически бежала, чтобы поспеть за его широкими шагами. Мое сердце готово было взорваться от страха. Миллион мыслей пронеслись в моей голове о том, куда он меня везет или что он собирается со мной сделать. Он собирается запереть меня в камере за то, что я разбила бокал вина? Он собирается обжечь мне руку? Отрезать ее? Сломать ее? Это было совсем не то. Это было что-то гораздо, гораздо худшее.